Bet On That

Очередная тренировка корпуса подготовки офицеров (ROTC) закончилась, однако Йен решил задержаться и сделать еще несколько кругов вокруг поля, прежде чем отправиться домой, полагая, что лишняя порция упражнений не повредит. Проделав пятый круг, он остановился и согнулся, упершись руками в колени, пытаясь отдышаться, а затем оглянулся на едва заметное движение под трибунами, которое привлекло его внимание. Выпрямившись, он наклонил голову, чтобы лучше рассмотреть, что там происходило, и уже спустя пару секунд, на его лице расцвела улыбка, когда он понял, кто там был. Приняв решение почти мгновенно, Йен направился к трибунам и нырнул под них, где и нашел Микки сидящим на земле. Левая рука брюнета небрежно свисала через согнутое колено, а правая была прижата ко рту, пока он затягивался сигаретой, в то время как его глаза рассматривали неожиданную компанию. Рыжий тяжело сглотнул и отвернулся, снова чувствуя себя крошечным под пристальным взглядом Микки. Он провел рукой по вспотевшим волосам, глубоко вздохнул и прошел дальше под трибуны. — Какого хуя ты хочешь? — Не возражаешь, если я присяду на минутку, отдышусь? Глаза Микки снова скользнули по телу Йена, после чего он отвернулся и сплюнул на землю. — Делай, что хочешь, чувак. Тебе не нужно для этого мое разрешение. Мы находимся на территории государственной собственности. Нерешительно подходя чуть ближе, Йен сел на землю рядом с ним. Он посмотрел на Микки, некоторое время, изучая его профиль, прежде чем ткнуть пальцем в его «Мальборо». — Не возражаешь, если я сделаю затяжку? — Да, бля, я против, — отрезал брюнет. — Купи себе сам чертовы сигареты. Йен тихонько рассмеялся и потер вспотевшую шею: он был бы рад принять душ, но не хотел уходить прямо сейчас. Это была редкая удача, то, что у него был шанс посидеть с Микки наедине. — Ты пахнешь, как грязный ебаный носок. — Да, такое обычно бывает после двухчасовых тренировок и нескольких кругов бега. Микки фыркнул и, повернув голову, снова сплюнул на землю. Галлагер искоса взглянул на парня, гадая, насколько тот восприимчив к шуткам, и решил идти напролом, готовый иметь дело с любыми последствиями, как только они произойдут. — И все равно пахну лучше, чем ты, — солгал он, потому что, по правде говоря, ему нравилось, как пахнет Микки. — Мечтай, рыжик. Снова рассмеявшись, Йен удивился, когда Микки протянул ему почти потухшую сигарету. — Спасибо. — Не стоит ебучей благодарности. Они погрузились в неловкое молчание, пока Йен докуривал сигарету, стараясь не думать слишком много о том, что он чувствует вкус Микки на фильтре. Думать, что Микки хорошо пахнет? Немного возбудиться из-за слюны Микки на конце сигаретного фильтра? Йен мысленно упрекнул себя за то, что не мог перестать витать в облаках. — Итак, ты когда-нибудь… — начал было Йен, но тут же осекся. — Если ты приперся поболтать, то можешь убираться нахуй отсюда, — проворчал Микки. — Я пришел сюда, чтобы проветрить голову и расслабиться. У меня нет желания выслушивать сейчас всю твою чушь. — Мне просто интересно, если бы… — Разве я не ясно выразился, Галлагер? — Хорошо, — выплюнул Йен, поджав губы и коротко кивнув. Он встал с грязной земли, бросил окурок на землю, растоптал его и начал выбираться из-под трибун, намереваясь забрать свою спортивную сумку и отправиться домой. Но не успел он отойти далеко, как голос Микки остановил его, заставив замереть как вкопанного. — Когда умерла моя мама, ты, блядь, не пришел и не был рядом. Остановившись, Йен позволил словам Микки осесть в голове, прежде чем повернуться обратно. — Что? — ошеломленно спросил рыжий. — О чем ты говоришь? — Моя мама умерла, чувак, — продолжал парень, облизывая языком внутреннюю сторону своей щеки. — Моя мама умерла, а ты, блядь, меня проигнорировал. — Микки, мне было двенадцать, — начал Йен после напряженной паузы, слова Микки выбили из него дух: он никак не ожидал их услышать. — Я не игнорировал тебя. Я не знал, что сказать тебе, или как вести себя с тобой после того, как это случилось. Моя мама привела меня к тебе домой спустя несколько дней после того, как это случилось, но твой отец сказал, что тебе нужно отойти. Он сказал моей маме, чтобы она держала меня подальше от тебя какое-то время, поэтому я дал тебе время, а потом ты просто больше не разговаривал со мной. — О, а ты пиздец как старался со мной заговорить? — выплюнул язвительно брюнет. — Я был ребенком, Микки! — И я тоже! — Я не… — начал Йен, остановившись, чтобы провести рукой по лицу. Он огляделся вокруг, его рот несколько раз открывался и закрывался, пока он пытался понять, что сказать дальше. Наконец он посмотрел на Микки, и выражение его лица смягчилось. — Я вовсе не собирался игнорировать тебя. Просто так получилось. Милкович покачал головой и посмотрел на свои ботинки. Он шмыгнул носом и сплюнул на землю. — Без разницы. Это уже не имеет значения. — Микки, ты был моим лучшим другом, — продолжал Йен, подходя ближе. — Меня просто раздавило, когда ты начал тусоваться с теми другими придурками вместо меня. — Я был твоим лучшим другом, да? — спросил брюнет, вставая и отряхивая грязь с брюк сзади. — Но ведь тебе не потребовалось много времени, чтобы заменить меня этим идиотом Лафи, не так ли? — Его зовут Леви. — Разве я выгляжу так, будто мне не насрать, как его зовут? Йен вздохнул, прежде чем продолжить: — Я не заменил тебя им. Я и не собирался тебя заменять им. — Как скажешь, старик. Те другие придурки, которыми я заменил тебя, были друзьями Игги, и они приходили гораздо чаще, чем ты, блядь, — огрызнулся Микки. — Не изображай из себя жертву, Галлагер. Прошло уже шесть гребаных лет, и вдруг ты снова хочешь быть друзьями? Что ты хочешь, заплетать друг другу косички? Устраивать чертовы ночевки? Хуй тебе. — Ты принимал наркотики, ходил на дело с отцом! — взревел рыжий. — Ты почти не смотрел в мою сторону последние шесть лет! Ты обращался со мной, как с собачьим дерьмом, прилипшим к подошве твоего ботинка! Не так уж ты и невинен. — Иди нахуй, — рявкнул Микки, пытаясь проскочить мимо него, но Йен схватил его за руку, чтобы остановить. Брюнет быстро выдернул свою руку из хватки Галлагера и бросил на него мрачный взгляд. — Не прикасайся ко мне, мать твою. Йен вздохнул и поднял руки вверх, чтобы успокоить Микки.  — Ок! Ладно, послушай… Микки, мы оба были детьми, которые просто отдалились друг от друга из-за дурацких обстоятельств и недопонимания. Вот и все. Это не потому, что я… это не потому, что я ненавидел тебя или что-то еще, или потому, что у меня появился новый лучший друг. Я скучал по тебе. Я скучал по нашей дружбе. Избегая смотреть Йену в глаза, Микки потер свою нижнюю губу большим пальцем, прежде чем пробормотать: — Ты тоже был моим лучшим гребаным другом, чувак. Тогда ты был мне нужен. Из-за моей мамы… и из-за другого дерьма. — Другого дерьма? — спросил Йен. — Какое еще дерьмо? Последовало тяжелое молчание. Йен наблюдал, как Микки продолжал отказываться смотреть на него, играя челюстью. Внезапно на Йена нахлынули горькие воспоминания; воспоминания о том, как отец Микки давил на него, обзывал непристойными словами и унижал при каждом удобном случае. В его голове отчетливо всплыло, как однажды вечером Микки появился у него дома, а его глаза были наполнены слезами, которые он пытался сдержать. Они не сказали друг другу ни единого слова: просто поднялись в комнату Йена, сели на его маленькую кровать, укрывшись одеялом с головой, и часами играли на одной из старых портативных видео-консолей рыжего. Когда десятилетний Йен, наконец, спросил Микки, что случилось, тот просто пробормотал «Мой папа», и на этом все закончилось. В тот раз он ночевал у Галлагеров три ночи подряд, но к концу той первой ночи Микки уже снова улыбался. Когда-то рядом с Йеном Микки был счастлив. — Твой отец, — наконец произнес Йен. — Ты говоришь о своем отце, не так ли? — Отвали. — Он стал еще хуже, да? Микки быстро вытер уголки глаз и снова двинулся мимо Йена. — Да пошел ты, не собираюсь об этом говорить с тобой. Я вообще не должен был поднимать эту тему. Не знаю, о чем, черт возьми, я думал. Йен снова протянул руку и схватил Микки за запястье, но на этот раз брюнет не отстранился. — Мне очень жаль, Микки. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, и мне жаль, что меня не было рядом с тобой. Я должен был быть с тобой. Снова фыркнув, Милкович, наконец, вырвал свою руку из хватки Йена. Вместо того чтобы повернуться и уйти, он вернулся к рюкзаку, который принес с собой, и вытащил два пива, протянув одно из них Йену, после чего снова уселся на землю. — Пиво, наверное, теплое, — пробормотал он. — Бери или вылей. Йен наблюдал, как Микки открыл свое пиво и выпил половину, прежде чем сесть рядом с ним. Он немного понаблюдал за парнем краем глаза, а затем спросил: — Насколько все плохо? С твоим отцом. — Что, теперь тебе, блядь, не все равно? — рявкнул брюнет. — Мне всегда было не все равно, Микки. — Ну да, конечно, — усмехнулся тот. — У тебя был нереально дерьмовый способ показать это. Йен с трудом сглотнул, продолжая наблюдать за профилем бывшего друга. — Все в порядке, ты не обязан мне ничего рассказывать. — Хорошо, потому что я, блядь, и не собирался этого делать. Кивнув, Йен опустил взгляд на землю у себя под ногами, решив не настаивать. Они с Микки некоторое время потягивали пиво в неловком молчании, прежде чем Микки его нарушил. — Спустя какое-то время мне стало совсем плохо, — произнес он почти шепотом. — У Мэнди все было еще хуже. Йен перевел взгляд на Микки и увидел, как тот тяжело сглотнул. Он запрятал поглубже свои собственные эмоции и решил ничего не говорить, желая, чтобы Микки полностью контролировал разговор. — Хотел бы я, чтобы этот ублюдок был мертв, — выпалил Микки после долгой паузы, его голос дрожал от волнения. Он допил остатки пива и потянулся за следующей банкой. После этого никто из них долго не произносил ни слова.