Bet On That

На следующий день в школе, после разговора под трибунами, Йен подошел к Микки, стоящему у своего шкафчика. Прежде чем он успел открыть рот, брюнет захлопнул металлическую дверцу и произнес резкое «Нет», после чего повернулся спиной и направился дальше по коридору. — Ох, ну же, блядь, Микки, — воскликнул Йен, следуя за ним. — Неужели было бы так плохо, если бы мы с тобой были друзьями? — Мне не нужны друзья, Галлагер, — возразил парень. — Что мне действительно нужно, так это чтобы ты отъебался. — Да ладно, — сказал рыжий, игриво ткнувшись своим плечом в плечо Микки, пока они шли. — Кому не нужны друзья, а? — Ты что, блядь, оглох? — рявкнул Милкович. — Мне! Мне, блядь, не нужны друзья. Йен закатил глаза, продолжая следовать за Микки по коридору. — Я думал, что вчера мы наконец-то добились какого-то прогресса. Резко обернувшись, Микки впился взглядом в Йена. Он сердито посмотрел на компанию девушек, которая пронеслась мимо них, посылая раздраженные взгляды в его сторону, а затем снова переключил внимание на рыжего, нахмурив брови. — Потому что мы выкурили одну сигарету на двоих и пять минут болтали о всякой хуйне, которая уже не имеет никакого значения? Это определенно не делает нас друзьями. Йен удивился, когда почувствовал, что слова брюнета его задели: он действительно думал, что накануне они хоть немного продвинулись. — Так вот оно что, значит? Я просто зря трачу свое время? Между нами ничего нет? — он засунул руки в карманы и опустил голову. В ответ Микки лишь высоко поднял брови, поджал нижнюю губу и коротко кивнул. — Ладно, понял, — пробормотал Йен после тяжелой паузы. — Моя ошибка. — Эй, чувак, смотри, — крикнул Микки, когда Йен отошел на несколько шагов, удивив при этом рыжего до чертиков. Обернувшись, Галлагер вопросительно подняв брови: уже второй раз за два дня Микки его останавливал, когда он собирался уйти. Может быть, еще не все потеряно. — У нас все круто, ясно? — сказал Микки со вздохом. — Это не значит, что мы будем друзьями или что-то в этом роде. У нас просто… все классно. Давай оставим все как есть, а? — Круто, да, — сказал Йен, ухмыляясь и слегка кивая головой в знак согласия. — С этим я могу работать. Брови Микки медленно опустились, и впервые за целую вечность он слегка улыбнулся Йену. — Ты всегда был упрямым говнюком. Я вижу, что ничего не изменилось. Йен улыбнулся в ответ и посмотрел, как Микки повернулся и пошел по коридору. Улыбка не сходила с лица Йена почти весь день.

***

Несколько ночей спустя Йен отрабатывал свою очередную смену в Кэш&Грэб. Это была до смешного медленная ночь (как и большинство из них), поэтому он просто сидел за прилавком, проводя время за чтением дерьмовой бульварной газетенки. Парень работал в магазине с четырнадцати лет, но через несколько месяцев должен был перебраться в куда более приятное местечко, однако, несмотря на то, что ему не терпелось уехать из Чикаго в Вест-Пойнт и начать новую жизнь, какая-то часть его души будет скучать по Линде и этой торговой лавке. Колокольчик над дверью звякнул, но Йен даже не потрудился поднять голову: он решил, что тот, кто вошел, скорее всего, был завсегдатаем и, вероятно, не нуждался, чтобы его целовали в зад. — Какого хуя ты тут делаешь? Йен вскинул голову и с удивлением обнаружил, что в дверях стоит Микки. Он выпрямился и улыбнулся, а его ночь внезапно стала гораздо приятнее. — Привет. Я здесь работаю. Ухмыльнувшись, брюнет кинул беглый взгляд на журнал перед Йеном, который был открыт на развороте о семействе Кардашьян. — О, так вот как это называется? — Долгая ночь, — неуверенно сказал Йен, пожимая плечами. — Гм, тебе нужна помощь, чтобы найти что-нибудь? — Нет, я думаю, что смогу найти дорогу сам в этом дерьмовом магазинчике, — заверил его Микки, рассматривая стойку для чипсов прямо перед прилавком. Йен уставился на темный затылок, пытаясь придумать что-нибудь более интересное, но не желая, чтобы Микки уходил. — Работаю здесь уже четыре года, но никогда раньше не видел, чтобы ты заходил. — Да, обычно я захожу в круглосуточный магазин рядом с моим домом, — объяснил Микки, бросая на прилавок пакетик «Доритос» и «Слим Джим». — Я был тут неподалеку, присматривал кое-что для своего отца, решил остановиться и перекусить. — Это и есть твой ужин? — глаза Йена изучали ничего не подозревающее лицо Микки, пока он рылся в своем бумажнике, вытаскивая пятидолларовую купюру. Подняв голову, Милкович встретился взглядом с рыжим. Если он и заметил, насколько пристально пялился на него Йен, то ничего не сказал. Галлагер выбил на кассе чек, затем вручил Микки сдачу, позволив кончикам пальцев задержаться в его ладони в течение нескольких ударов сердца. Как раз в тот момент, когда брюнет схватил свои покупки и развернулся, чтобы уйти, Йен крикнул: — Составишь мне компанию? — как только Микки обернулся и в недоумении посмотрел на него, он продолжил. — Как я уже сказал, сегодня слишком долгая ночь. — Ты, типа, думаешь, что у меня нет лучшего занятия, чем торчать здесь с твоей задницей всю ночь? — А у тебя есть? Посмотрев в сторону двери, Микки потер костяшками пальцев уголок рта, а затем снова взглянул на Йена, приподняв брови. Он бросил свои пакеты обратно на прилавок и потянулся за журналом рыжего. — Что, блядь, ты там читаешь, вообще? — Ну, ты знаешь… просто слежу за Кардашьян. Микки пролистал журнал, качая головой из-за отстойности шуток Йена, и ругаясь себе под нос, что только заставило рыжика улыбнуться еще шире. — Так ты сказал, что делал кое-что для своего отца? — осторожно спросил Йен после небольшой паузы. — Не начинай, Галлагер. — Это было что-то незаконное? Оторвавшись от статьи о Нике Джонасе (участник популярного поп-рок бойзбенда Jonas Brothers), которую просматривал мельком, Микки бросил на Йена злобный взгляд. — Хорошо, — быстро среагировал Йен, поднимая руки в знак капитуляции, чтобы успокоить Микки. — Больше не спрашиваю. — Значит, ты здесь уже четыре года, так? — поинтересовался брюнет, намереваясь сменить тему разговора. — Да, на сегодняшний день я практически помогаю управлять этим местом, — сообщил Йен с высокомерным видом. — Вместе с Линдой. Ее муж сбежал несколько лет назад. Он был геем и ненавидел жить во лжи, я думаю, поэтому он оставил ее и двух своих детей посреди ночи, как трус. — Да, я слышал об этом: как тюрбаноголовый, который владел этим магазинчиком раньше, любил молоденькие члены, — сказал Микки, все еще листая журнал. — Удивительно, что этот парень не пытался замутить с тобой. Йен напрягся из-за слов Микки, а когда через несколько секунд брюнет поднял голову, он выдохнул. — На самом деле, он сделал это. Пытался замутить со мной. Лицо Микки тут же исказилось от отвращения. — Какого хуя! Парню повезло, что его больше нет поблизости, я бы надрал его гребаную задницу. И что же ты сделал? Надеюсь, ты ударил его по яйцам. Йен поджал губы и отвел взгляд в сторону от прилавка. Он ненавидел тот факт, что они вели этот разговор и старался сделать все возможное, чтобы увидеть все глазами Микки. То, что брюнет узнает о его романе с Кэшем, несомненно, закончится катастрофой. — Ты с ним трахнулся? — спросил Микки после слишком долгой паузы. — Да, — коротко ответил Йен, оставив все как есть: Микки не нужно знать, что это было больше чем один раз, или что ему в какой-то степени было не похер на этого парня. Он поднял глаза и увидел странное выражение, появившееся на лице брюнета. — Могу себе представить, что ты сейчас обо мне думаешь. — Да срать на то, что я о тебе думаю, — проворчал Микки, опустив глаза и лениво теребя пальцами страницу журнала. — Я знаю только, что этот парень — педофил, и он никогда не должен был прикасаться к тебе, — затем он прочистил горло и закончил. — Как я уже сказал, этому ублюдку повезло, что его больше нет поблизости. Йен мягко улыбнулся, когда понял, что странное поведение Микки было его защитным, хотя он, вероятно, никогда бы в этом не признался. Как раз в тот момент, когда он собирался открыть рот, чтобы сказать что-то, с целью разрядить обстановку, в интеркоме прогремел голос Линды. — Йен, мне нужно, чтобы ты взял пару ящиков газировки в задней комнате и перетащил их ко входу. Завтра утром заедет человек, чтобы забрать их. — Хорошо, Линда, — сказал рыжий, снова глядя на ничего не подозревающего Микки, пока тот читал раздел журнала «Кто одевается лучше всего». Неужели у Милковича всегда были такие длинные ресницы? — И сделай мне бутерброд, — добавила Линда. — Сыр «Чеддер» и острая горчица. — Будет сделано, — ответил Йен, вставая и обходя прилавок. — Не хочешь помочь мне с ящиками? — Разве я выгляжу так, будто работаю здесь? — проворчал Микки, направляясь вслед за рыжим в заднюю комнату. — А ведь ты мог бы, знаешь? — поддразнил его Йен. — Я бы замолвил за тебя словечко перед Линдой. Может быть, ты сможешь работать охранником? — Ага, может быть, в другой долбаной жизни, — усмехнулся в ответ парень. Так же рассмеявшись, Йен наклонился, чтобы взять ящик с газировкой. — Ты не мог бы взять вон ту хрень? — спросил он и повернул голову, чтобы взглянуть на Микки через плечо, и чуть не выронил ящик, который держал в руках, когда понял, что брюнет рассматривает его задницу. Микки быстро отвернулся, когда понял, что рыжий заметил его откровенный взгляд. Он нервно потер уголок рта, прежде чем подойти к другому ящику, а уже в следующее мгновение схватил коробку с «Пепси» и, не говоря больше ни слова, направился обратно к выходу из магазина. Все это время Йен оставался стоять немного ошарашенным в задней комнате, пока улыбка медленно расцветала на его лице. Неужели он действительно видел то, что только что видел? Микки его оценивал? Это был именно румянец, то, что он видел на лице Микки Милковича? Он взял себя в руки и направился обратно в зал, все еще с улыбкой на лице. — Спасибо, что помог мне. — Ага, как скажешь, — проворчал Микки. Несмотря на то, что брюнет вел себя так, словно ему была ненавистна каждая секунда общения и вынужденной помощи, он остался в магазинчике и провел с Йеном еще два часа той ночью. Они поужинали «Доритос», «Слим Джимс», запивая все это «Гаторейд» и пролистали еще два бульварных журнальчика, споря и подтрунивая над прочитанным. Когда Микки, наконец, ушел, Йен проводил его и смотрел, как тот идет вниз по улице, вернувшись на рабочее место только после того, как Микки завернул за угол.