Бродячие романтики

— И как тебя угораздило? — недовольно фыркнул Акутагава, наливая в чайную ложку сироп от кашля. Ацуши в ответ лишь громко чихнул и шмыгнул носом. Ещё с утра он плохо себя чувствовал, и Рюноске предложил ему остаться дома, однако Накаджима заверил брюнета, что с ним всё хорошо и беспокоиться не о чём. А вечером пришёл домой с головной болью, насморком, покрасневшими глазами и температурой под тридцать девять. Акутагава сразу же уложил Ацуши в кровать и занялся его лечением, то и дело ворча и ругаясь, потому что тот его не послушал и ушёл на работу, а теперь слёг с простудой. — А я говорил, что не нужно спать с окнами нараспашку, — продолжал возмущаться Рюноске, — Но нет же, ты никогда меня не слушаешь, глупый тигр! — он протянул Накаджиме ложку с сиропом, — Давай, открывай рот. Юноша лишь виновато улыбнулся, давясь сиплым кашлем. Прямо как мамочка, отчитывающая своё чадо, ей-богу. Накаджима открыл рот, покорно глотая лекарство, и поморщился от горького привкуса. — Терпи, сам виноват, — буркнул Акутагава, складывая лекарства обратно в аптечку. Он выпрямился на стуле, откинув голову назад и протяжно выдохнул, — Ты наверняка голодный. Пойду что-нибудь приготовлю… — Нет, подожди, — просипел Накаджима, хватая Акутагаву за рукав, — Я не голоден. Лучше полежи со мной, пожалуйста, — он поднял умоляющий взгляд на Рюноске, всем своим видом показывая, что отпускать его никуда не собирается. Рюноске лишь тяжело вздохнул и лёг рядом с юношей, кладя голову на светлую макушку. — Если заразишь меня — пеняй на себя, тигр, — коротко фыркнул он. — Хорошо, — хихикнул в ответ Накаджима и всем телом прижался к Акутагаве, — Я люблю тебя, Рю. Рюноске на это пробурчал что-то вроде: «Спи уже, дурак» и отвёл взгляд, но Ацуши успел заметить лёгкий румянец на бледных щеках. Он усмехнулся и закрыл глаза, проваливаясь в сон. И уже почти засыпая, юноша услышал над ухом тихое: «Я тоже люблю тебя, глупый тигрёнок».