Кукла наследника

Я остаюсь в твоей постели еще два дня и две ночи и почти забываю, как это — моя голова на твоём плече. Ведь ты спишь на диване, на скомканной, как бы ты не старался заправить её, простыне, под сползающим одеялом. Неудобство предпочитаешь моему горячему, в прямом смысле, соседству. Температура еще высокая, кипятит мысли, те всплывают пузырьками и лопаются, недодуманные и вполовину. А когда ты сбиваешь её таблетками, проваливаюсь в сон. Так что эти дни проходят в эмоциональном бесчувствии и умственной вялости. Ты кормишь меня овсяной кашей, вкуса которой я не могу разобрать из-за боли в горле, но на вид она очень ничего… А еще чай с мёдом. Вот такой эрзац кофе в постель — у судьбы своеобразное чувство юмора. Покормив, уходишь на работу, весь такой собранный и аккуратный, гладко выбритый и пахнущий туалетной водой. Её шлейф остаётся со мной, после того, как ты закрываешь дверь, а я думаю, как тебе удаётся выглядеть так бодро после ночи на диване — ночи, которую ты проворочался, стараясь улечься поудобнее. Тебе около сорока, а может уже и за, и я не припомню, чтобы ты болел. Странно, но первое настоящее, почти здоровое чувство, что приходит ко мне, — злость. Я злюсь на своё тело, на то, что оно меня подводит — то чуть ли в обморок не падает, то болеет. Я ведь крепкий парень. Не из тех Кенов, что рекламируют мужское бельё, но тоже ничего, не стыдно раздеться. Только вот кому я нужен, раздетый? Точно не тебе. Мама полна банальностями вроде той, что «все болезни от нервов», но сейчас я готов в это поверить. Ты меня измотал. Сумел, ничего не делая, сделать так, что жить без тебя не могу, дышать не могу. Что дальше? Недосекс, недоблизость, недоотношения? Как долго я протяну? Смеюсь сам над собой. Глупые вопросы, ведь без тебя я точно долго не продержусь. Меня одолевает любопытство сродни тому, что заставляет задерживать дыхание под водой. Насколько меня хватит, прежде, чем инстинкт вытолкнет на поверхность? Вытолкнет к тебе. Эксперимент начинаю, не откладывая. Выбираюсь из кровати, пошатываясь от слабости, одеваюсь. Уйти просто так было бы свинством, и между звонком и запиской я выбираю записку. Несколько слов благодарности. После минутного размышления засовываю постельное белье в стиральную машину. Теперь вроде всё. Замок у тебя защёлкивается автоматически. Легенда о командировке на конференцию проходит легко, мама, занятая какими-то своими делами, даже не замечает мой, прямо скажем, нездоровый вид. Или думает, что я так сильно устал, готовя доклад. К врачу всё-таки иду, и седой добрый старик выписывает мне бюллетень еще на пару дней. Дней, которые я провожу в ожидании твоего звонка. Напрасного ожидания, но кислорода в лёгких пока достаточно, и я ныряю глубже. Месяца хватает, чтобы завести себе парня и, наконец, натрахаться вдоволь. Далеко ходить не приходится, он студент, и как оказалось, я ему давно нравлюсь. Узнаю также, что выгляжу как стопроцентный натурал, и что, если бы сам не подцепил, то он бы не решился проверить. Подцепить было легко — уж кто-кто, а он на натурала никак не походил. Четвёртый курс, а на вид, как школьник. Такой вот вытянувшийся за год подросток, немного неуклюжий и оттого чертовски милый. Жаль только, что абсолютный пасс, и пугается, когда я пытаюсь подставиться. Чтобы не рождать в нём сомнений, делаю вид, что не очень-то мне это и нужно. И в тот же вечер снимаю в клубе качка с твёрдым, словно дерево, членом и такими же мозгами. Он трахает меня в чилауте, чуть ли не на глазах у всех, но все занимаются тем же в этой тёмной, пропахшей потом и ароматизированными свечами комнате. Мои стоны тонут в чужих, и я не сдерживаюсь, даю себе волю. Выползаю через час на подгибающихся ногах, глотаю такой свежий апрельский ночной воздух. Тело, получившее своё, довольно прислушивается к боли в заднице и радостно приветствует каждый расцветающий синяк. Моего мальчика ждёт как минимум неделя воздержания, не могу же я показаться ему в таком виде. Тебе — могу, ведь ты даже не смотришь на меня при редких встречах в кабинетах на собраниях. А я не подхожу, хотя скучаю отчаянно. Но до предела не дошёл. И вообще не знаю, стоит ли возвращаться. Выныривать к манящим солнечным лучам, пробивающимся через толщу воды, — ведь ты совсем не похож на солнце.