Кукла наследника

Я не знал, что могу ненавидеть. Что умею. Ненависть разлилась во мне быстро, словно ниоткуда, такая ослепительно яркая, такая красивая. Да-да, красивая! Она возвращает мне силы, которые отняла любовь, она держит меня, пока я натягиваю фирменный пиджак и зашнуровываю начищенные ботинки. Твой удивленный взгляд, в другое время заставивший бы меня погрузиться в трясину переживаний, толкований и сомнений, теперь ничего не значит — ненависть заполнила меня целиком, не оставляя места другим мыслям и чувствам. Желание умереть было мне знакомо, но я и представить себе не мог, что захочу твоей смерти. Теперь, в эту самую минуту, хочу. Думаю об этом, как об освобождении, и то, что я не смогу жить без тебя, кажется сущей ерундой. У тебя не хватает ума, чтобы оставить меня в покое. Заступаешь, заслоняя дверь, пытаешься схватить меня за плечи и удивляешься, когда я отшатываюсь. — Ванечка, да что за истерика? — Дайте мне выйти. Очевидно что-то слышишь в моём голосе, отчего удивление сменяется тревогой. Я вижу тебя насквозь — колеблешься. Начать меня уговаривать, значит уронить свой авторитет хозяина, который всегда невозмутим и не заинтересован. Отпустить не хочешь, потому что не можешь меня понять. Еще бы! Способность ненавидеть не только для меня сюрприз. Ты к такому не готов и выбираешь свой привычный сценарий — делаешь безразличное лицо и отступаешь в сторону. Но я теперь вижу тебя насквозь, ненависть не застилает глаза, она делает их зрячими. Она наводит резкость сильнее твоих очков, уж поверь. Улица встречает сыростью и холодом, но я прохожу пару кварталов, прежде чем вызвать машину. Ехать каких-то двадцать минут, но в такси так тепло, так незатейливо шутит русское радио, так обыденно пахнет автомобильной отдушкой, что я засыпаю. Бросок из такси в квартиру, в кровать. Спать, спать… Утром оказывается, что я так и не снял рубашку, и теперь она, накануне тщательно отглаженная, превратилась в жёванный несвежий комок. Пиджак разлучён с брюками, свисает со стула, словно тянется к ним рукавом. Ощущение похмелья, хотя накануне выпил лишь несколько бокалов шампанского. Ненависть щедро плеснула адреналином, а теперь у меня откат. Пока стою в душе, готовлю и съедаю завтрак, получается ни о чём не думать и ничего не чувствовать. Почти ничего. События вчерашнего вечера начинают всплывать по дороге в университет — парикмахер Стас, фотографирующий меня для своего инстаграма, волнение, фойе театра, в котором я тебя ищу. Нина, сцена, залитая красным, и десятки убиенных кротов на плечах твоей невесты. Холод ключа в руке, аккуратно свернутая, умершая за ненадобностью плеть. Такси, репиты Коли Фоменко. Вспоминается всё, вспоминаются все, кроме тебя. Тебя выжгло ненавистью, и я громко смеюсь, обращая на себя удивлённые взгляды пассажиров. Кончается рабочий день, и я уже жалею, что поехал на метро. Похмелье больше выдуманное, конечно, — просто не хотелось оставаться одному. Толпа в метро, студенты, доценты… Мелькает мысль отыскать среди них Пашу и тут же гаснет. Решаю навестить маму, счастливо вышедшую замуж три года как. Мне хочется думать, что счастливо — пусть хоть кому-то из нашей семьи повезёт. Мама и её муж мне рады, хоть и не ждали, кормят ужином, расспрашивают о работе. Я пока не говорю, что решил вернуться в школу. Чёрт с ней, научной карьерой, зато это единственное место, где я действительно нужен. Место, где я был до тебя.