Кукла наследника

— Малышев, я всё вижу. Да, засранец, и даже твой мысленный фак. Женя Малышев — самый способный ученик, но и самый ленивый тоже. Похож на большого котяру, живущего у моего отца. Такой же умный, но попробуй заставь его что-нибудь сделать. Только вот котяре и шевелиться не надо, вискас родителем подгонится, а у тебя, Малышев, с этим проблемы. Прямо скажем, не сын ты Вандербильдов, придётся самому крутиться. Но разве в пятнадцать об этом думают? Женя — исключительное явление в мажористой гимназии, в которую я попадаю чудом. Историк отъезжает (внезапно!) на историческую родину, а тут Иван Олегович — и хрясь красным дипломом и кандидатской степенью. Всё решается в одну неделю, и вот я уже в школьном улье среди множества незнакомцев, которых ещё предстоит идентифицировать. На то, чтобы привязать имена и фамилии к их носителям, уходит дней десять; примерно столько же, чтобы перезнакомиться с учителями. Я пока кот в мешке, и в закулисье меня не допускают, приглядываются, принюхиваются. В каком-то смысле я такой же Малышев, чужак, затесавшийся в их закрытое сообщество. Декларируется, что закрыто оно от дураков, и принимают детей в гимназию исключительно за таланты. В какой-то мере это правда, совсем безнадёжных тут нет. Но решают не деньги даже, а связи — все знакомы, все из одного «круга». Будь у тебя дети, они тоже были бы здесь, да я думаю, скоро — лет через восемь, так оно и будет. С наследником тянуть нельзя, Нина — девушка в возрасте. Ну вот, опять. Мысли прибивает к тебе, как щепки к берегу. Злости больше нет, есть оставленное ею отрезвление. При всей сумятице сердца, я никогда не терял голову, только вот ни на что голова не годилась. Было лишь больнее от того, что понимал много больше, чем следовало. И вот, наконец! , сердце отказало, и пока единственной его функцией является перекачка крови, нужно спешить. Пользоваться моментом. Я иду к врачу психоаналитику. Официально такой специальности нет, но за наши деньги — любой каприз. Деньги, кстати, немаленькие, и часть их клиника явно тратит на интерьер. Никакого китча, благородная простота. Мой врач, Валерия Артёмовна, оказывается женщиной лет сорока, ничуть не похожей на Нину (что сразу добавляет ей кучу очков). Темноволосая, полноватая, даром что Валерия, ей бы быть Гаянэ, уж больно похожа на армянку. Наверняка хорошо готовит. Оглядываюсь в поисках кушетки, не нахожу, разрыв шаблона — упс. Валерия кивает мне на кресло, сама усаживается на второе, парное. Ни диктофона, ни бумаги с ручкой. Спрашиваю, разве не положено? — Положено. Но не будем спешить, Иван. Хочется сообщить, что на не спешить у меня не хватит кошелька, но я сдерживаюсь. Говорю себе, что нужно доверять врачу, а неуместный гонор убрать подальше. Валерия просит рассказать о том, что меня беспокоит, и я выдаю тысячу раз проговоренное в уме. Говорю и понимаю, что звучу фальшиво, как абитуриент драматического вуза с домашней заготовкой. Докторица видит моё смущение, но не спешит на помощь. Молчит, и я замолкаю тоже. Остро жалею, что пришёл, затея с лечением, еще недавно казавшаяся такой удачной, теперь видится большой глупостью. — Иван, расскажите немного о себе. О работе, о том, как проводите свободное время. На столе появляется диктофон, сигнализирует, что «началось». Выдыхаю и признаю — всё, что я говорил раньше, было ложью «на вынос». Проходит еще две недели. Спроси меня Валерия, о том, какова моя жизнь, я мог бы описать каждый свой день, каждый час. И вовсе не потому, что у меня прекрасная память, а потому, что несмотря на суету, дни мои — как под копирку. Почему не было этого ощущения раньше? Я жил встречами с тобой, а между ними — ожиданием, почти таким же эмоционально напряжённым. Внутри кипела война, бились армии надежд и разочарований, счастье умирало и возрождалось… Однообразие будней было внешним, не угнетало. Да я вообще о нём не думал! Не замечал. Теперь замечаю и стараюсь как-то разнообразить свою жизнь. Валерия меня подталкивает тем, что заставляет раз за разом слушать самого себя и понимать, что повторяюсь, как заезженная пластинка. Понимаю, что пора её менять. Записываюсь в спортзал, в секцию бокса. Никаких полумер, да. Договариваюсь в школе с англичанкой о занятиях — язык у меня неплох, но есть над чем работать. Смотрю с учениками сериалы — как ты со мной когда-то… Одним словом, забиваю время под завязку. Очень busy. Через месяц вижу результат — неплохой удар, исправленное произношение, Малышев просит рассказать «что-нибудь интересненькое». Есть о чём рассказать Валерии. Но когда она меня спрашивает, что я чувствую, я отвечаю честно — усталость. Я устал имитировать жизнь, которая осталась там, в твоей квартире. Через две недели в ней появится Нина, её вещи, её запахи. Никаких следов моего пребывания, лишь память в глазах фотографий. Франт и его печальная жена запомнят меня - настоящим.