Жертвоприношение Алисы

Кайто удивленно выслушал Мелиссу, ни капельки не поверив ее словам. Как это так, вчера еще был неудачником-певцом, а сегодня у него уже открылся талант к пению. — Спой еще! — вторила сестре Адель. — Это божественно! Почему ты сразу не сказал, что у тебя природный дар! Кайто смущенно прокашлялся и снова неуверенно пропел мотив. К собственной гордости, теперь-то до него дошли звуки собственного чарующего голоса. Как будто по наитию, в голове всплыл Безликий с яблоком в протянутой руке. « — Ты ведь мечтаешь петь, не так ли?» « — Я готов дать тебе кое-что». « — Неужели этот странный человек, если его можно так назвать, действительно одарил меня голосом? — с радостью понял Кайто». Прошло еще пару минут, а сестры все не отставали, с полным обожанием в глазах умоляя спеть еще. Казалось, что даже сам Берт немного смягчился и уже не желал так рьяно выгнать мальчишку, как раньше. — Я думаю, что для показательного выступления этого достаточно, — прокашлялся мужчина. — Пожалуй, у тебя действительно есть талант, и ты был бы незаменимым членом нашей группы. « — Это он так для девушек играет? — совсем растерялся парень». — Ну, наверное… — вместо своих мыслей выразил он. — Берт, давай сегодня же его выучим одной из наших песен, пусть выступит! — Мелисса с румянцем на щеках посмотрела на брата. — Почему бы и нет! — улыбнулся он, и тут Кайто совсем перестал понимать что-либо. После такого фееричного показа девушки разбрелись по дому, кто готовить обед, кто убираться. Тогда, улучив минуту, Кайто смущенно подошел к Берту, наигрывающему на лютне какую-то мелодию. — А можно тебя на пару слов? — спросил он, указывая на черный вход, так как рядом крутилась Адель. Берт все понял, шумно вздохнув, положил музыкальный инструмент, и как-то нехотя, зашагал следом. — Ну и чего тебе надобно-то? — недовольно спросил мужчина, к огромной проницательности Кайто. Они оба вышли на теплые солнечные лучи заднего двора. — Просто тут произошла одна заминка, — издалека начал парень. — Сначала ты говорил мне отказаться от предложения вступить в вашу группу, а теперь ты сам меня приглашаешь. Разве мне не стоило уже собирать вещички и уходить? — Когда это я так тебе говорил? — изумился Берт, по-дружески кладя свою массивную руку на худые плечи юноши. — Ты мне теперь как брат! Кстати, раз у тебя нет семьи, может быть, ты возьмешь нашу фамилию? — Стоп. — Кайто скинул руку мужчины, изрядно его придавившую. — Я еще не совсем с ума выжил, чтобы придумать целый диалог. Вчера вечером ты называл меня Алисой и заставлял покинуть это место! — Алиса? Ты что решил так надо мной пошутить? — Берт рассмеялся, как-то уж слишком ему несвойственно. — Кончай меня за нос водить. Я серьезно тебе предлагаю вступить в нашу семью. И тут Кайто посетила одна очень интересная мысль, но для того, чтобы ее проверить, требовалось немного обжиться в этом доме. Самым подходящим полем для экспериментирования было сегодняшнее выступление, так что Кайто удовлетворительно кивнул на предложение Берта. — Теперь ты — мой брат, Берцелиуса Шиона, брат Аделинды и Мелиссы Шион, Кайто Шион. — Прекрасно… Новую песню Кайто Шион выучил довольно быстро. Ее легкая рифма легко заучивалась, а ритмичная мелодия хорошо ложилась на слух. — Еще немного времени пройдет, и я тебя на лютне научу играть! — гордо заявил Берт. На самом деле Кайто было довольно интересно узнать полные имена своей новой семьи. Причем после получения новой фамилии на душе немного потеплело, появилась какая-то безопасность и даже уют. Этот новый, чуждый ему ранее мир становился за такое короткое время родным и понятным. Вот, они все вместе, как будто дальние родственники сели за обеденный стол, за беседой весело уплетали очередное кулинарное творчество Адель, а затем долго подбирали сценический наряд для вечера. Адель, с учетом легкой атмосферы музыки, выбрала небесно-голубое фатиновое платье, Мелисса пышную юбку из белого атласа и светлую майку на бретелях. Берт облачился в светло-коричневые брюки и остался во вчерашней темной рубахе. Кайто любезно выделили белое легкое пальто и синий шарф, невероятно подходящий к глазам и волосам парня. — Вообще никогда эти вещи не сниму! — с восхищением заявил Кайто, рассматривая себя в зеркале. — Но тогда они же быстро сносятся… — расстроилась Мелисса. — Тогда я лучше буду надевать их на выступления. — Вы там скоро?! — раздраженно бросил Берт, расхаживая по гостиной. — Кайто, как девчонка одеваешься долго, ей-богу! — Не обращай на ворчуна внимания, — в который раз уже сказала Адель. — Мы все привыкли к его выходкам. Когда все четверо вышли из дома на улицу, ведущую в центр города, у Кайто затряслись поджилки. Все было так, как будто ему предстояло выступить в самый первый раз, но на деле так и было. С таким-то чудесным умением петь он еще ни разу не был перед толпой. Будь он в своем мире, сыскал бы славы… « — Но тогда, будь я в своем мире, у меня бы не было ничего!» — со злостью подумалось юноше, и он лишь удостоверился в правильности своего решения не искать пути обратно домой. — Боишься, да? — с улыбкой спросила Адель, направляя участников выступления за собой. — Немного, — смутился Кайто. — А куда мы идем? Опять на ту площадь? — Мы выступаем несколько раз на неделе, всегда в разных местах, но, по сути, просто их чередуем, — объяснил Берт, нагоняя ребят. — Но сегодня особенное выступление! — мечтательно сказала Мелисса. — Сегодня у нас есть ты. Мы идем на главную площадь города перед мэрией. — Возле фонтана? — быстро спросил Кайто, поправляя чуть упавший синий шарф. Он аккуратно закинул его через плечо, с ужасом замечая горстки людей. — Нет. Там сегодня группа стихоплетов, — сказал Берт. — Если ты действительно так хорош в песенном деле, то нас, возможно, заметит сам мэр города — сэр Эндрю Коннон. И уж тогда будем жить припеваючи! — Очень надеюсь на такой успех, — сглатывая слюну, сказала Мелисса. Вот они прошли сквозь товарный рынок, краем глаза Кайто приметил фонтан, где впервые увидел музыкантов, прошли через очередную улицу, уставленную по бокам домами, и вышли на широкую площадь, в центре которой было установлено что-то вроде постамента для публичных речей и выступлений. — К сожалению, нам на ту сцену не пробраться, — Берт заметил, как Кайто рассматривает постамент. — Она только для сэра Коннона и его приближенных. Другое дело будет, если мы станем его фаворитами… — Станем, еще как станем, — зловеще протянул Кайто, но вскоре снова стал безобидным худощавым юношей. Как сказал Берт, так и было сделано. Ребята не дошли до сцены, слегка свернули к обочине, и стали разминаться в пении и игре на лютне. Единичные прохожие стали на них поглядывать, и вдруг Кайто вспомнилось его фиаско в последнее выступление, и так не вовремя его охватила паника. Дыхание участилось, на лбу выступил пот, а во рту пересохло. Руки затряслись, а слова недавно разученной песни спутались в тугой клубок, без желания распутаться, когда-либо. — Хей, — тихо позвала его Адель. — Неужели ты испугался? — Понимаешь, — хрипло сказал Кайто, — в последний раз, когда я выступал перед людьми, меня высмеяли и как-то не особо слушали… — Странно, — искренне возмутилась Мелисса, — у тебя такой голос, — она с придыханием приложила руки к щекам, — невозможно оторваться! — Кайто, парнишка, не стоит бояться этих бесхребетных людей, которые не могут отделить настоящий талант от бездарности, — Берт снова очень странно подбодряющее обнял Кайто. — А ты мне раньше не казался таким заботливым, — заметил он, но ответа как-то и не ждал, надо было начинать. Но тут он кое-что вспомнил. — Кстати, а с чего вы взяли, что мэр города сможет сегодня нас услышать? — У него есть одна довольно известная привычка, — объяснила Адель, — каждый вторник он выезжает в город и всегда заканчивает осмотр площадью, где слушает народ. Однажды ему очень понравилась одна кухарка, которая вынесла на площадь свои пирожки, и теперь угадай где она? Теперь эта женщина – личный повар сэра Коннона, так еще и школу кулинарного мастерства открыла! — Здорово. Тут Берт попросил всех замолчать и заголосил куда громче обычного. — Хей, народ блуждающий, поди-ка посмотри-ка, кто к вам пожаловал! Послушай песню нашу незамысловатую, да денежку положи золотоватую. Люди потихоньку стали концентрироваться кругом, заслоняя все больше и больше свободного места. Множество взглядов было приковано и к самому Кайто. — Такой необычный юноша, — послышалось с одной стороны. — Иностранец, скорее всего, — ответили там. — Где у нас сыщешь такого синеволосого? — Ну же, Кайто, начинай петь, — сказала Мелисса. И стоило только Кайто открыть рот, как на площади повисла гробовая тишина. Сначала, показалось, что это от того, что людям не нравится, но когда парень увидел счастливые улыбки на лицах каждого, уверенность приумножалась все больше и больше, пока не стала просто абсолютной. Он пел от самого сердца, Мелисса и Адель отлично подходили в качестве голосового фона, а Берт иногда так заигрывал музыкальные мотивы, что слух прямо-таки таял. Где-то издалека послышался топот копыт и скрежет каретных колес. « — Это, наверное, мэр едет», — подумалось Кайто, и он поднял голос так высоко, как не делал никогда раньше, и результат был ошеломляющим. Толпа восхищенно ахнула, все девушки с красными щеками и полной любви глазами приблизились к нему, а мужчины радостно зааплодировали. К толпе изумленно вышел богато одетый мужчина, с короткой светлой бородкой. Он критично осмотрел Берта, Мелиссу и Адель, а затем тихо охнул, заметив Кайто. Рядом с мужчиной встало двое воинов, которые, после короткого кивка головы своего хозяина, растолкали людей, пропуская его внутрь. Кайто без какого-либо стеснения посмотрел мужчине прямо в глаза и едва успел заметить там синюю искорку. После этого лицо мужчины осветилось счастьем, и он, словно завороженный, стал хлопать в ладоши в такт песне. Прозрение наступало так же стремительно, как и заканчивалось выступление. Голос Кайто не просто прекрасен и созвучен, он еще и может изменять настроения людей! Вспомним хотя бы Берта, который, пока не услышал пение парня, хотел его выгнать. А что до девушек, так они просто вешались ему на шею, умоляя спеть еще. Пожалуй, Кайто получил даже больше, чем ему того хотелось бы.