Жертвоприношение Алисы

Мику лежала на богато убранной, около трех метров в ширину, кровати и анализировала все произошедшее. После того, как она увидела мертвое, давно павшее тело настоящей королевы, у нее появилось какое-то чувство облегчения. Если Микаэла не придет и не разрушит правление Мику, то все складывалось просто замечательно. Более того, Сон не соврал, и новое, подложенное им самим зеркало засветилось и замерцало золотыми искорками после того, как старейшина прочел заклинание и девушка взяла предмет в руки. Малочисленная толпа, находящаяся в зале заседаний, радостно воскликнула при виде их «настоящей», всеми так горячо любимой Микаэлы. Посыпалась тысяча поздравлений, расспросов и добрых пожеланий. В этот же день сам архиепископ Андриан возложил золотую, украшенную рубинами и бог знает еще какими драгоценностями корону. Она тяжелым грузом упала на макушку зеленых волос, и Мику почувствовала, как странная метка на руке налилась теплом. Однако помимо приятных ощущений в ее груди стало возрастать и другое, раньше никогда не виданное чувство. Быть может, то был страх, что ее обман раскроют, хотя не менее странный благодетель новой королевы Сон, утверждал, что теперь, когда настоящая Микаэла мертва, никто не встанет у Мику на пути… О том, каково это – быть королевой, девушка почти не думала. Она служила самой влиятельной семье на ее родине, так что, просто вспоминая поведение царских особ, нередких гостей в доме Ятатсу, отлично складывалась полная картина дворцового этикета. В военных или политических делах Мику знала не понаслышке, ведь по инициативе главы семьи она обучалась вместе с наследниками боевым искусствам, владением самурайскими мечами, общей физической подготовкой. Были и теоретические уроки по тактике ведения боя при самых различных ситуациях, и как же Мику была благодарна, что Тодзиро все-таки заставил девушку ходить на эти уроки, при невероятно сильном сопротивлении последней. Но все же, что-то очень сильно сдавливало грудь Мику, однако она так и не поняла причину своего волнения, уснув всего через десять минут своих раздумий. Утро началось с того, что Мику подняла довольно симпатичная девушка-служанка. Она прошла в комнату, раздвинула тяжелые и плотные шторы на окне, пропуская яркий свет внутрь. Привыкшая сама прислуживать господам из высших кругов, ей было очень непривычно поменяться местами и быть обслуживаемой стороной. Девушка одела королеву в легкое, нежно-желтого цвета платье и попросила спуститься вниз к завтраку. За огромным, почти в десять метров, столом она сидела одна, в окружении постоянно снующих туда-сюда слуг. Попробовав блинчики с мягкой начинкой, Мику пообещала себе щедро наградить повара за его старания. К десяти часам утра все та же девушка-служанка трепетно сообщила своей скучающей у окна королеве, что пора приступать к государственным делам. По этому поводу у ее величества просил аудиенции Совет старейшин. Мику согласно кивнула, сладко потянувшись, она спрыгнула с подоконника, предоставляя служанке снова переодеть ее в уже более строгое темн-синее платье. Совет представлял собой временное правительство во главе с хмурым, но все же не таким уж и старым мужчиной, который именовал себя как Леонард. Встреча с ним состоялась в специально оборудованном совещательном зале, вмещающим примерно до ста человек. Девушка насчитала около двадцати прибывших мужчин среднего и пожилого возраста и ни одной женщины. Скорее всего, девушек к управлению государства привлекать было не принято, однако, если следовать этой же причине, почему же сама Мику правит страной? — Ваше величество, — начал было Леонард, — мы невероятно рады вашему возвращению. « — Ох, а я-то как рада…» — И нам слегка неудобно сразу же на следующий день после вашего появления загружать вас государственными проблемами, но, боюсь, без вас мы ничто! — грустно заявил кто-то из представителей. — Для начала нужно будет собрать вашу свиту, вернуть прежнюю, если на то будет ваша воля… И так Мику разговаривала с Советом почти до вечера. Она довольно ответственно подошла к своей новой должности, попросив слугу принести огромную стопку бумаги с кистью. Но тут же вспомнила, что совершенно незнакома с развитостью местной грамотности. Быть может, они пишут не кистью и черной краской, а чем-то другим? Потому, осекая себя на полуслове, исправилась. — Принесите мне все для письма. Как девушка и догадывалась, кистью тут не писали, а использовали перья, начиненные какой-то странной синей краской. Перо постоянно нужно было обмакивать в баночку с той же жидкостью, иначе в трубочке быстро опускался уровень краски. По окончанию разговора Мику выбрала себе пару советников из старейшин, уже успела издать указ о формировании постоянной армии, распущенной сразу же после «ее» исчезновения. Однако она сделала еще одну невероятную вещь, которую, возможно, до нее не делал никто. Девушка попросила причислить к дворцовой свите обычного фермера по имени Рэн. — Но ваше величество! — запротестовали старейшины. — Вы понимаете, разумеется, понимаете, что любой крестьянин — невежда, какую пользу он сможет принести вам и государству? — Он тот, кто привел меня сюда, кто узнал во мне королеву, так почему я не могу его отблагодарить? — Конечно, вы можете, но… — Довольно слов! Я, как ваша королева, приказываю, ты записываешь? — Мику оглянулась на дворцового писаря, имеющего в обязанностях записывать царские указы. — Да, моя королева. — Я приказываю, чтобы в течение трех дней Рэн со всей своей семьей и еще двумя людьми по его желанию перебрался в мой дворец и занял должность, которая ему приглянется. — А если он надумает стать вашим телохранителем? — ужаснулся Леонард. — А вдруг и того хуже, вашим поваром? Как можно так слепо доверять простолюдину?! — Так же, как и я доверяю тебе, — хищно оскалилась Мику, заканчивая пустые споры. Старейшины еще долго ворчали, пока собирались обратно по домам, а когда последний старик ушел, на столе перед Мику стояла целая стопка нерешенных «ею» дел. Среди них были прошения о помиловании заключенных, некоторые политические проблемы. Дойдя, наконец, до своего рабочего кабинета, который она хоть и видела впервые, но не подала виду, девушка устало упала в мягкое кресло, замечая под стеклом стола большую карту. Это была карта ее земель! Государственная земля представляла собой неровную окружность, поделенную на десять или более разноцветных округов. На каждом из округов было выделено по четыре, пять самых видных и, наверное, больших городов. Маленькими изображениями руды, драгоценного камня и так далее, изображались полезные ископаемые, добываемые в разных округах. « — Что же, так я быстро изучу свою страну», — с улыбкой подумала Мику. Почти до утра девушка сидела за столом, учась пользоваться перьевой ручкой и заодно заполняя бреши «отсутствия». Где-то уже к пяти утра Мику с гневом подумала, что здешняя королева пропала как-то уж слишком не вовремя. А затем со страхом последовала еще одна мысль: как же все-таки пропала королева? А вспоминая еще и то, что сделало зеркало того существа, то, что оно ей показало, возникал вопрос, кто же убил настоящую Микаэлу? То самое зеркало преспокойно лежало в тумбочке возле кровати под замком, ключ от которого всегда был на шее у Хатсуне. Использовать магический предмет пока что не было нужды, да и в чем ей может помочь способность смотреть на каких-то людей? Вот бы еще раз встретиться со Сном и все переговорить. Быть может, он бы помог ей разобраться, на что же еще способно это зеркало. — Точно! — Мику вдруг вскочила и стремглав помчалась в свою комнату. Дрожащими руками она вскрыла тумбу, доставая блестящее зеркало. — Где сейчас Сон? Девушка, чувствуя себя немного глупо, вновь понадеялась на магию зеркала, однако в этот раз жутковатого морозного инея не появилось. Выходит, оно может показать кого угодно, но не своего создателя? А был ли Сон создателем этого артефакта? А может ли зеркало отвечать на вопросы, а не только показывать людей? — Почему убили Микаэлу?