Не было бы счастья...

Поздно ночью Джеку пришло личное сообщение с фотографией смуглой накачанной спины и круглой, как арбуз, незагорелой задницы, покрытой темным пушком. «Скучал? ;)» «Ещё не успел)». Джек усмехнулся, откинул лёгкое покрывало и зажёг прикроватный светильник. Сон как рукой сняло. Барсук оказался внезапным как тайфун. Вытянув руку, Джек сделал снимок и отправил его своему новому приятелю. Пусть без эротики: низ плоского живота, аккуратная дорожка тёмных волос, уходящих за пояс чёрных пижамные штанов — но тоже хотелось поделиться, покрасоваться. «Ух ты, какой лапушка», — и пяток сияющих сердечек. Джек против воли улыбнулся. Ну, почему он родился в Гильбоа, да ещё и сыном самого ярого гомофоба? Почему он принц и не может открыто флиртовать, а потом и встретиться с понравившимся мужиком? «Не спишь почему?» — отправил Джек и натянул одеяло повыше. «Смену отдежурил. Скоро лягу в свою одинокую кроватку». «Звучит почти как приглашение». Телефон отправился на подушку рядом с головой. Джек лёг на бок, зевнул, надеясь, что ответа ждать долго не придётся. «Только если у тебя тоже есть такая же одинокая кроватка ;)» «Доброй тебе ночи, Барсук))». Не улыбаться Джек не мог, хоть глаза и закрывались. Он удобнее устроился в постели и почти сразу вырубился, провалившись в темноту. *** Комиссия, которую возглавлял генерал Абнер, пришла к выводу, что капитан Бенджамин не виновен в гибели своего подразделения. Ему присвоили очередное воинское звание и наградили медалью «За отвагу». Только Джеку все эти медальки были не нужны, он хотел обратно на фронт, подальше от этой «священной коровы» — Давида Шепарда, от всего подальше. Но у Сайласа, как обычно, было своё мнение о ситуации. Он всерьёз, похоже, планировал посадить сына в штабе в столице, и если бы не легкий флирт в тиндере с Барсуком и не ежевечерние походы по клубам, Джек бы точно рехнулся или убил кого-нибудь. Ещё и Джо как с цепи сорвался, атакуя сообщениями. Ну, отсосал ему Джек, не предложение же сделал, честное слово. В клубном сортире Джек замер около зеркала, пьяно сам себе улыбнулся, расстёгивая последние три пуговицы чёрной рубашки и сделал фотографию, снова без лица, и тут же отправил Барсуку. «Красавчик», — одобрил Барсук. — «А соски у тебя чувствительные?» Джек расплылся в улыбке. Этот мужик ему определённо нравился. Телефон в руке дёрнулся принятым сообщением, но Джек даже смотреть не стал, от кого, а вновь врубил камеру, приблизил так, чтобы в кадр попадал только левый сосок и пальцы, сжимающие набухшую от жаркого возбуждения вершинку. «Сам как думаешь?» «Я бы облизал, засосал и немного прикусил. Ты на вкус такой же сладкий, как на вид?» «Об этом не мне судить))». Случайных свидетелей Джек не опасался. У дверей туалета в вип-зоне скалой возвышался Мэттью, единственный действительно верный ему человек, а потому можно было без зазрения совести продолжить свою игру. «А я бы оценил…» — и Барсук прислал фото своего члена с сильной жилистой рукой на нем. «Что же за работа у тебя такая, что член стоит постоянно?» Бряцнула пряжка ремня. Джек расстегнул пуговицу и так низко сидящих на бёдрах джинсов, чтобы была видна резинка брендовых трусов, чуть оттянутых в сторону окрепшим членом, но толком ничего и не показывая. «У меня выходной. Работодатель умотал в паломничество». Джек закусил губу, изогнулся, но умудрился сделать снимок, отправил его Барсуку. Чёртово королевство, половина политиков и серьёзных промышленников набожны до безобразия, что не мешает им творить дичь. Зато выходной вон человеку внеплановый выдали. Джека всегда раздражала эта привычка отца пропадать на пару дней с концами и громко именовать загулы «паломничеством». Потом эту фишку начало перенимать всё больше и больше народу. «Так бы и вылизал тебя», — ответил Барсук. «Всего?))» Следом полетело фото члена. Джек никогда не чувствовал себя одновременно так странно, и в то же время хорошо. Он никогда не стеснялся собственного тела, даже любил его, но, чтобы вот так вот, как подросток, устроить чуть ли не порно-переписку… Но Джека всё устраивало, даже нравилась щекотливость ситуации, возбуждающая с той же силой, как и весь этот мужик. «А ты пробовал римминг?» «Рекомендуешь попробовать?» Джек сто лет, ещё с тех пор, как окончил Академию, не дрочил в туалете. «О, да. Твоя крепкая задница и мой горячий язык — может, они созданы друг для друга?» Член Джека качнулся, с головки сорвалась крупная капля смазки, пачкая бельё. — Чёрт, — прошипел Джек, сжал ствол в кулаке. Творилось что-то непонятное, чтобы он готов был кончить от пары предложений в чате тиндера. Обычно любовникам обоих полов приходилось изрядно потрудиться, а тут Барсук действовал на него, как чёртов афродизиак. «Я бы развёл половинки твоей задницы, поцеловал каждую, а потом провёл бы языком от яиц до копчика. Ты бы вздрагивал и стонал, а я бы вылизывал тебя, пока твоя дырочка не стала бы совсем мягкой и податливой», — написал Барсук. Выругавшись, Джек кончил, ярко, бурно, почти что больно, содрогнулся всем телом и в последний момент успел ухватиться рукой за край раковины. Левая ладонь была вся перепачкана быстро остывающей спермой. — Чёрт знает что, — выдохнул Джек. «Ты супер, Барсук, давно так хорошо не дрочил». Барсук прислал ему фото своего члена с каплями спермы на головке и залитые белёсым волосатый живот и грудь. Ещё никого Джек не хотел с такой силой, как этого мужика. И его совершенно не волновало, кем он работает, хоть служкой в церкви, потому что такому телу и члену хотелось поклоняться. Телефон снова завибрировал беззвучным вызовом. Джек глянул на экран и скривился. Он почему-то чувствовал себя неверным мужем, изменяющим своей благоверной с самой шикарной бабой в городе. Но ведь они с Барсуком даже не видели лиц друг друга, да и что между ними, кроме голого желания, густого и вкусного? Но Джеку всё равно было не по себе. «У меня выходной до послезавтра», — вдруг сообщил Барсук. «Это приглашение на свидание?» Джек привёл себя в порядок, напоследок сам себе улыбнулся в зеркало и вернулся в зал, на балкон, к стробоскопам и прожекторам, туда, где его обычно не трогали, и можно было сидеть, наблюдая за танцующей толпой внизу. «Почему бы нет, детка?» А вот это было неожиданно, действительно неожиданно. Не сказать, чтобы Джек не хотел, очень хотел, но теперь вот не знал, как реагировать на такое предложение. Да и зачем им видеться? Ради секса? Тогда это и правда будет самой настоящей изменой. «И как я тебя узнаю? По красному шарфу, ромашкам и бороде?» И тут Джек внизу в толпе увидел Джозефа, столкнулся с ним взглядом. — Капец. «Ради тебя я готов даже на шарф и ромашки, но бороду отрастить не успею :)))))))» Джозеф смотрел на Джека снизу вверх жалобным щенячьим взглядом. — Только этого не хватало, — вздохнул Джек и махнул Мэттью. — Приведи сюда вон того, — он ткнул пальцем в Джо и вернулся обратно на диванчики. Со всем этим надо было что-то делать. Мэттью кивнул и без лишних разговоров спустился к танцполу. Любил его Джек за эту приятную неразговорчивость, за верность и полнейшую неподкупность. Джо сел рядом с Джеком, глядя на него, как соскучившийся пёс, не решаясь коснуться. Джек с самого начала их отношений запретил Джо каким бы то ни было образом обозначать их близость прилюдно. — Выпить хочешь, или ты за чем-то другим пришёл? — Джек скосил на любовника взгляд. Вот зачем он ему? Нет ведь никакой любви, симпатия — и та истёрлась со временем, сменившись усталостью, душной скукой. Только из-за тепла? Возможности приходить к кому-то постоянному? Почему же так противно? — Ты не рад меня видеть? — промямлил Джо. — Чего ты от меня хочешь? — спросил Джек, наблюдая за игрой света на кубиках льда в своем стакане. — Наши отношения… Они не то, что следует демонстрировать. — Да, я понимаю… — пробормотал Джо. — Но я не могу так больше. Прости. Я… мне нужно… — он вздохнул и сел прямо. — За мной ухаживает Эрик, — решительно сказал он. — Я искал тебя, чтобы попрощаться, Джек. По телефону это было бы неправильно. — Эрик, значит, — Джек про себя усмехнулся, его никто никогда не бросал, не было смельчаков. Это они все надоедали принцу Джонатану, и он избавлялся от ненужного балласта, а тут… новый опыт. Не самый приятный, но всё же опыт. — Ну тогда прощай. Джек махнул рукой. Джозеф помялся, собираясь что-то сказать, но так и не произнес ни слова. Он бросил на Джека виноватый взгляд, поднялся и ушёл. «Знаешь, а давай, — набрал Джек в сообщении Барсуку. — Только давай без шарфа и ромашек)))». А хорошо, что эти отношения всё же закончились, обидно немного за ту самую любовь, о которой так любил вещать Джо каждый раз, стоило им встретиться, но хорошо. Не надо было самому что-то говорить, пробовать не обидеть, не причинить лишней боли. Джек потёр грудь напротив сердца. Оказывается, и любви никакой не было. Врал Джо, все и всегда ему врали. «Где? Как я тебя узнаю?» Джек хотел было предложить какое-нибудь кафе или ресторан, но потом прикинул, а что они там будут делать? Есть? Разговаривать? Они же вообще ничего не знают друг о друге, кроме размеров члена и кое-каких тайных извращённых желаний. Было одно только место, где можно потрахаться так, чтобы об этом никто и никогда не узнал — небольшой мотель на задворках Шайло с весёленьким названием «Огонёк» славился именно такой полнейшей анонимностью. Гостям нужно было только зарегистрироваться под любым именем на сайте, внести оплату - и вперед. Через пару минут приходило сообщение с номером комнаты. Войти и выйти из «Огонька» можно было через три официальных выхода, сколько их было ещё, одним хозяевам известно. Ни ключей, ни камер. Приватность. Барсуку Джек отправил уже адрес, время на сегодня, до завтра ждать он не собирался, номер комнаты и пин-код от замка. «Буду через полчаса», — ответил тот.