Не было бы счастья...

Их никто не дернул, и Брок приготовил для Джека завтрак — панкейки, жареный бекон, яйца-пашот. — Тебе нравятся пухлые принцы? — хохотнул Джек, присвистнув от такого разнообразия. С завтраками у него редко что путное получалось. В пентхаусе он перебивался кофе и до обеда забывал о еде, во дворце давился резиновым пресным омлетом Сайласа и делал вид, что его всё устраивает. А тут столько всего и только из-за него. — Ты тощеват для своего костяка, — объяснил Брок. — Килограммов пять дополнительной мускулатуры тебе не помешают. Джек наколол на вилку полосочку хрустящего бекона, помахал ею. — Сомневаюсь, что где нужно отложится. Но всё равно отправил в рот, ещё и зажмурился от удовольствия. Вроде же обычный завтрак, совсем не то, что подавали в его любимом ресторане, но Джек и не подумал бы сейчас куда-то ехать или заказывать доставку. Слишком вкусно ему было. — Зависит от того, какую нагрузку давать мышцам, — сказал Брок, сел напротив и начал есть. — Я хожу в качалку минимум трижды в неделю. У тебя отличный потенциал, если ты захочешь его развить. Ты и так охрененно красивый, но совершенству нет предела, — он подмигнул Джеку, отправляя в рот кусочек панкейка. Щёки Джека против его воли вспыхнули румянцем. Почему-то именно слова Брока так на него действовали, что хотелось и правда заняться собой плотнее, чтобы любовник продолжал смотреть на него с восхищением, хотел. Вот только где взять лишнее время? Джек задумчиво покрутил чашку с кофе в пальцах и его осенило. Клубы! Он же потерял всякий интерес к ним. Скучно, слишком громко. Выпить можно и дома, в его баре алкоголь в разы лучше, а сексом и хорошим обществом он, похоже, и так обеспечен. Вроде бы где-то рядом был спортзал. — Я в юности тот еще дрыщ был, — продолжал рассказывать Брок. — До первой командировки — ну, чистая глиста в форме. Потом массу набрал, раскачался. Тут главное хорошую программу тренировок подобрать. Угукнув, Джек отхлебнул кофе. Хотелось бы посмотреть на Брока… на всякого: в детстве, юности, каким тот был, когда пошёл в армию. Узнать о нём такое, что не рассказывают случайным любовникам. — Мать помешана на здоровом питании. Приготовленное на пару, без соли и специй. Хоть вешайся. — Попалось мне тут одно исследование… — сказал Брок, прожевав кусок бекона. — Сравнивали стариков: тех, кто вел здоровый образ жизни и правильно питался, и тех, кто жил абы как и ел абы что. Существенной разницы ни в состоянии здоровья, ни в продолжительности жизни не обнаружили. Кстати, от обезжиренной еды тупеют. И кожа портится. Джек в ответ прыснул, представив лицо матери, если он ей такое заявит на одном из совместных обедов. Но Роза всегда была упорной женщиной и заблуждалась точно так же, без возможности поменять решение. Ее собственная красота вряд ли падёт на алтарь убеждений. Но Джеку не хотелось общаться ни с кем из семьи. И, уж тем более, тратить на всё это свободное время, которого и так было преступно мало. — Ну, с питанием у меня сам знаешь как, — Джек усмехнулся. — Готовить не умею, чаще питаюсь доставкой или во дворце. Пойдёшь моим персональным поваром? — С меня завтраки каждое наше общее утро и ужины каждый вечер, — пообещал Брок. — У меня контракт с королем, Джек. На год. Если б я знал, что так сложится, лучше бы к тебе нанялся. — Вряд ли бы вышло, — прожевав кусок панкейка, ответил Джек. — Не нанимаю со стороны. У меня есть Мэттью, зачем мне ещё кто-то? — А жаль, — улыбнулся Брок. — Но и так неплохо вышло. — Скорее очень неожиданно. Джек хорошо помнил тот шок, что испытал, увидев на постели в номере мотеля ни кого бы то ни было, а самого вездесущего Брока Рамлоу, одним своим видом вгонявшего Джека в тоску во дворце. А тут выяснилось, насколько он горяч и несдержан в сообщениях, любит говорить пошлости, а уж как ебёт… Джек повёл плечами, сплошь покрытыми засосами со следами зубов. — Никогда не заподозрил бы в тебе гея. — Я бисексуал, — объяснил Брок. — Но парни нравятся мне больше. Особенно один конкретный, мой принц, — и он подмигнул Джеку. — Я сохраню твой секрет, а ты — мой. — Тебя-то только уволят, Барсук, а вот меня и похоронить в розарии мамы могут, — со смешком ответил Джек, хотя и не было никакого повода для радости. Знал он, что Сайлас терпит всех его мальчиков, лишь пока это всё ограничивается одноразовым сексом, а вот что-то большее не простит. Ему и так не нужно больше повода лишний раз унизить сына. — Тем увесистее повод для меня, чтобы держать язык за зубами, — серьезно сказал Брок. — Я в ваш семейный серпентарий не полезу, но и тебя подставлять не стану, Джек. Ты хороший парень и хороший командир. — И на том спасибо, — с улыбкой ответил Джек. Он помог Броку убрать со стола, с интересом из-за плеча наблюдал за тем, как тот заправлял посудомоечную машину, обнаружив у себя под раковиной целый отдел из магазина бытовой химии. — Никогда сюда не заглядывал, — признался Джек. — У тебя для этого прислуга есть, — пожал плечами Брок. — Ну, что, в кроватку или займемся чем? — Чем можно заняться и на диване, и в джакузи, да и стол у меня хороший и крепкий, — сверкнул улыбкой Джек, толкнул Брока в бедро. Тот немедленно облапал Джека за задницу. Весь день они либо трахались, Джек представил на мгновение лицо отца, покажи ему кто запись этого секс-марафона, либо смотрели совершенно дурацкие американские фильмы в обнимку на диване, словно парочка. Всячески дурачились, пили вино из королевских запасов. Отдыхали. Уже вечером, укладываясь снова в одну постель, Джек обнял Брока, ласково погладил его по голове и на мгновение не захотел завтра просыпаться, не уверенный, что этот момент щемящей нежности ещё когда-нибудь повторится. Брок ушел рано утром, предварительно приготовив Джеку завтрак. Оставил еду под колпаками на столе, поцеловал сонного любовника и шепнул: — Мне пора, мой принц. Джек буркнул, перевернулся на другой бок, подгребая под себя подушку, на которой совсем недавно спал Брок, но так и не проснулся толком, но нашёл в себе силы буркнуть: — Возвращайся скорее. — Я бы вообще не уходил, — тихо вздохнул Брок и всё же ушел. Полностью Джек проснулся только через полтора часа, открыл глаза, отпихнул от себя подушку, которую обнимал, и упал обратно, уставившись в потолок. Настроение сразу упало до нуля. Брока уже в пентхаусе не было. Во дворец Джек приехал как обычно, но напрочь проигнорировал традиционный завтрак с семьёй, почти сразу отправился в Совет. Как-никак, он министр информации. Сайлас был мрачен и угрюм. Выслушал отчеты членов Совета, что-то буркнул и распустил всех. Настроение отца нисколько не волновало Джека, а вот новые назначения, сделанные, пока он с отрядом был в Гефе, не радовали. И дело даже не в том, что ему подсунули помощника, а в его личности. Катарина Гент была известной дамой в определённых кругах. Выбившись из фермерский семьи в высший свет через интриги и постель, она имела поистине бульдожью хватку и отвратительный характер. Джек впервые был полностью солидарен с матерью в описании этой персоны, а потому очень удивился, сначала обнаружив её на соседнем, обычно пустовавшем месте, а потом и в собственном кабинете с какими-то предложениями. Сайлас явно сошёл с ума. Катарина же была очень довольна выбитым из короля назначением. Она достаточно молода, принц холост. Разумеется, он и не думает на ней жениться, но это дело поправимое. Знать бы еще, кто нынешняя любовница Его Высочества, чтобы понимать, кого подвинуть… Слушая новую советницу вполуха, Джек почти урчал от удовольствия, вспоминая последние выходные. Метки на его теле все ещё сладко ныли, при каждом движении напоминая о себе, да и Брок не уставал подкидывать дров в огонь, расписывая, какой соблазнительной выглядит задница Джека в новых брюках. Брок как телохранитель короля тоже присутствовал на Совете. Он следил за министрами холодным настороженным взглядом, ничем не выделяя Джека. Но вот потом, когда все разошлись, сообщения посыпались за сообщениями. А от того, где Брок писал, что хотел бы поменять ручку, которую Джек грыз все заседание, на свой член, тот и вовсе покраснел, закусил губу и поднял взгляд на примолкшую Катарину, всего мгновение назад о чем-то увлечённо вещавшую. — Мисс Гент, мне не интересно, кто примет участие в завтрашнем судилище. Этот фарс нужен королю и народу. Я-то тут причем? — Вы уверены, Ваше Высочество? — лукаво спросила Катарина и придвинулась к принцу поближе. — Может быть очень интересно. — Чем? — Джек едва не зевнул, вспомнив прошлый год. — Мишель опять будет пропихивать свою инициативу и получит по носу от Сайласа. Шепард явится просить за брата и далее-далее-далее. Скучно. — А вы не хотели бы немного помочь Шепарду? У вас с ним очень теплые отношения. Общие развлечения, общие приказы Его Величества… — Гоните в шею своего осведомителя, — сладко улыбнулся Джек, мысленно представив, какие развлечения могли бы объединить их с Шепардом. — Да и помогать — это не про меня. — Уверена, вы наговариваете на себя, Ваше Высочество, — сказала Катарина и отошла, чтобы заняться, наконец, делом. То, что она не просто так завела этот разговор, Джек и не сомневался. Такие женщины пальцем не пошевелят без выгоды для себя любимой, но и вдаваться в причины её неожиданного дружелюбия Джек не хотел, как и думать о Шепарде. Но этот капитанишка и не думал выходить из его головы. Катарина предположила, что Джек захочет ему помочь. Возможно. Только если под помощью можно представить утопление в болоте, тут бы Джек приложил все силы, а в День судилища… хотя была у него пара вариантов, но нужно было дождаться завтра. Джек прекрасно знал привычки своего отца, знал и дела, которые тот предпочитал выбирать, играя в слепой жребий. Потому и не хотелось думать обо всём этом. И так оказался явно не на своём месте. Ему бы обратно на фронт, а не всё это. Весь день Джек определённым образом скучал, просматривал отчёты, прилизанные новостные сводки, где не было ничего интересного. Никто не отваживался писать о недавнем восстании в порту Процветания, о захвате заложников. Даже упоминаний о том, что во всём этом были как-то замешаны всеобщие любимцы принцесса Мишель и Давид Шепард, не прозвучало, хотя брату последнего грозил расстрел. Но куда интереснее, видимо, было писать про новые постановки в театре и идеальное чувство стиля Её Величества. Джек скучал, Брок отмалчивался, скорее всего, мотаясь за Сайласом, а мисс Гент действовала Джеку на нервы одним своим присутствием. *** — Позови Джека, — велела Роза Томасине, поджав губы. К матери Джек явился почти сразу, хотя и не понял, зачем она его к себе вызвала, да ещё и в такой ультимативной форме. Казалось, откажись он, и Томасина на закорках через силу потащит. Неужто любимая дочка «залетела»? — Джек, подойди ближе, — велела Роза и запустила видеозапись с полученного диска. — Это прислали тебе. С первых слов Джозефа Джек понял, что это такое — тщательно рассчитанная, подготовленная месть за то, что так и не смог полюбить. За то, что не кинулся останавливать, когда любовник решил вдруг уйти к другому и потом не обрадовался, когда всё это оказалось шуткой. Джек без какого-либо особого интереса смотрел, слушал признания и никак не мог понять, что должен чувствовать по данному поводу, кроме досады. — Кто ещё это видел? — Томасина, — сказала Роза. — Я приказала перехватывать всю городскую почту на случай, если есть копии. А копии точно были. Джек нисколько не сомневался в размахе мести бывшего любовника. Нутро обожгло холодом. Если эта информация дойдет до отца или, того хуже, попадёт в прессу — ему не жить. И никто не спасёт, никто не поможет, не объяснит, что это всего лишь идиотская шутка, злая, отчаянная попытка ударить побольнее. Отцу будет всё равно, он разбираться не станет, но поводом воспользуется. — Джек, — укоризненно сказала Роза. — Нельзя же так подставляться. Джек удивлённо поднял на мать взгляд, он ожидал чего угодно: презрения, неприятия, истерики на худой конец, но не простого укора. Словно он конфет перед приёмом наелся и красными пятнами покрылся. — Я знаю, мама, знаю. Так вышло. — Я приму меры к тому, чтобы этот человек больше тебя не побеспокоил, — пообещала Роза. — Мам, — Джек вздохнул, потёр лицо ладонями. — Давай лучше я сам разберусь с этой проблемой, ты и так много сделала. Не хватало, чтобы эта запись попала к отцу. — Не попадёт, — заверила Роза. Джек вышел от матери в растрёпанных чувствах. Отчасти он мог понять Джозефа, его обиду, но вот способ отомстить он выбрал слишком жестокий, хотя и знал, чем может грозить эта информация, попади она не в те руки. Голова вспыхнула болью. Джек брёл по коридору, никого не видя на своём пути, не замечая. Он почти влетел в Брока. Тот огляделся и быстро втащил Джека в какую-то кладовую, где пахло чистым бельём. — Что случилось? — спросил Брок, обнимая Джека. Тот поднял на любовника немного растерянный взгляд и криво улыбнулся. Как же он был рад Броку, его рукам на плечах. — Перед тобой, очень возможно, бывший принц Гильбоа. — Принцы не бывают бывшими, — сказал Брок. — Это статус крови. Что случилось, Джек? Что я могу для тебя сделать? — Сам справлюсь, — неожиданно огрызнулся Джек, попытался рвануться из объятий, но почти сразу обмяк, ткнулся лбом в грудь и тихо заговорил, вываливая всё, что у них с Джо было, и к чему привело. Он говорил, говорил и говорил, не замечая, как с каждым словом напряжение отпускает, и дышать становится легче, свободнее. Брок обнимал Джека, гладил по спине и слушал, запоминая каждую мелочь. Джозеф Лейсил больше не потревожит его принца. Никогда. — Твой бывший — злобный мудак, — сказал Брок, когда Джек замолчал. — И не поспоришь, — выдохнул Джек, притёрся щекой к его плечу, постоял так недолго и с сожалением отстранился. — Иди, Барсук, а то король потеряет своего верного телохранителя, да и мне ещё работать надо. — У меня выходной — король взял Шепарда и поехал к любовнице. Меня туда не берут. Хочешь, я приеду к тебе вечером? — Ты ещё спрашиваешь? Надо тебе ключи дать. Джек поправил ворот рубашки Брока, пригладил тонкий галстук. А ведь он думал, что вообще не способен на подобные чувства, думал, что раз самого недолюбили в детстве, не научили, каково это, так он и не может. Называл себя эмоциональным импотентом, но Брок будил в груди бурю эмоций, иногда разных сразу. И Джеку нравилось чувствовать, нравилось любить этого человека, даже страх быть отвергнутым прошёл. — Значит, жди вечером, — сказал Брок. — Когда ты будешь дома? — К шести приеду, и ты тоже не задерживайся. Джек быстро поцеловал Брока и тут же выскользнул прочь из кладовой, чтобы не поддаваться соблазну побыть с любимым мужиком подольше. Спрашивать, какого Брок делает во дворце, когда короля нет в столице, он не стал, теша себя надеждой, что тому тоже хотелось просто быть рядом хотя бы так. *** До шести вечера у Брока была еще куча времени. Он потратил её на то, чтобы выяснить, где живёт и работает Лейсил, выследить его и… Брок был невероятно зол на Джозефа. Тот посмел покуситься на его принца! От работы до дома Джозеф шёл пешком. Часть пути пролегала через пустынный неухоженный парк. Там, в этом парке, Брок и подстерёг его. Выступил из густого куста жимолости, схватил, утащил в заросли, посмотрел в лицо, чтобы убедиться, что выследил того, а потом одним умелым движением свернул шею. Хрустнули шейные позвонки, и под ноги Брока рухнул труп. Брок так и оставил его в зарослях, а сам, попетляв по кустам, — они в этом парке были высокие, густые, — вышел на аллею на другой стороне парка, дошел до улицы и поймал такси. *** За день Джек раза три пытался дозвониться до Джо, чтобы хоть что-то выяснить, попытаться поговорить, узнать, сколько всего дисков тот отправил. Но бывший любовник, как назло, не брал трубку, испытывая и без того расшатанное терпение Джека. Хотелось плюнуть на всё: на работу, на зачастивших к нему в кабинет советников, на поглядывавшую на него искоса Катарину, и рвануть домой, заказать у консьержа ещё один комплект ключей и сесть ждать Брока. Но дела, как назло, навалились с новой силой, погребая под собой, но и одновременно отвлекая от тягостных мыслей. В итоге к дому Джек подъехал только в начале восьмого. Брок ждал его возле лифта в пентхаус, на стоянке. По чьему-то недосмотру как раз у этого лифта перегорела лампа, и Брок был просто тенью среди других теней. Распрощавшись с Мэттью, Джек подождал, пока тот отъедет подальше, и снова набрал номер Джо. — Где тебя, придурка, носит? — выругался он негромко. — Он не ответит, — сказал Брок. — Просто не сможет. Джек вздрогнул, посмотрел на телефон в своей ладони и убрал его в карман. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что имел в виду Брок. — Пойдём домой, — позвал Джек, нажал на кнопку вызова, втайне ненавидя все камеры разом, потому что он страшно соскучился и хотел уже, наконец, нормально обнять своего мужика. Брок ещё внизу включил глушилку и спокойно обнял Джека, целуя его в скулу. — Я вырубил камеры, — объяснил он. Пока лифт ехал до тридцать восьмого этажа, Джек молчал, обнимал Брока, дышал им и молчал. Да и что говорить? Любимый человек помог, устранил главную проблему, пусть так, скорее всего, завтра кто-нибудь обнаружит тело неизвестного, но ведь помог. Джо спокойно мог и дальше продолжить клепать свои видеоролики, а так он больше никому не причинит вреда. И, нет, Джека не волновало, что Брок убил Джозефа. Поделом. В пентхаусе Брок поставил глушилку на столик в гостиной. — Ты не сердишься? — спросил он. — А должен? — ответил вопросом на вопрос Джек, скинул пиджак на спинку дивана, потянулся. — На самом деле, терпеть не могу, когда кто-то что-то пытается делать в обход меня. А сейчас не могу злиться. Ты сделал то, на что у меня бы решимости, скорее всего, не хватило. Брок подошёл и обнял его. — Прости, мой принц. Я очень разозлился. А нет человека — нет проблемы. Сердце Джека сделало кульбит и забилось быстро-быстро, он погладил Брока по спине, шее, забрался пальцами в короткие волосы на затылке. Такое не делают для «просто любовника», не спасают, убивая, не злятся. Мало ли в Гильбоа сладких задниц? Да и что Джек мог дать сейчас Броку, кроме секса и любви? — Я заказ в «Бригантине» сделал. Не стейки, конечно, но рыба там невероятно вкусная. Или что-то другое будешь? — Я не против рыбы, — улыбнулся Брок. — Успокойся, мой принц. Я с тобой. Всего лишь пара слов — и Джек действительно смог открыто улыбнуться в ответ, чмокнуть Брока в уголок губ и потащить его в ванную смывать очередной день. Уже не важно было, что Сайлас поехал снова к любовнице, так ещё и Шепарда с собой взял, видимо, доверяет настолько. Наплевать на диски и Томасину, которая всё равно могла донести отцу. День закончился, тот, вне дома. А сейчас начался другой.