Не было бы счастья...

Брок с равнодушным холодным лицом присутствовал при встрече короля и принца. Его Величество решил утопить своего любимца Шепарда публично и приказал принцу выступить свидетелем обвинения. Внутренне Брок был напряжён и готов к чему угодно: упрямство и строптивость Джека были ему отлично известны, а вот предсказать реакцию короля он не брался, сумасшедшие непредсказуемы. — И в чем я должен его обвинять? — Джек швырнул материал дела на стол, поворошил бумаги, вытащил пару фотографий. — Ваше Величество, вы бы хоть нормального мастера фотошопа нашли, склейка видна невооружённым взглядом. Отец, объясни, зачем тебе оно нужно? — Джек перешёл на неофициальный тон, снова пробежал взглядом по четырём машинописным листам с обвинениями и покачал головой. Он терпеть не мог Давида Шепарда, не выносил его глупости и внушаемости, но вот такого понять не мог. Ну стал подлиза неудобен, так отослать его обратно на фронт под каким-нибудь благовидным предлогом, а там застрелить. И герои не застрахованы от пули в голову. — Не твоего ума дело! — рявкнул растерянный Сайлас. — Ты не понимаешь! Военные действия прекращены, значит, в действующие части его отправить невозможно. В глазах общественности Шепард герой, но он предал МЕНЯ! Меня, понимаешь?! — Не понимаю, — покачал головой Джек, собрал разбросанные документы и, поднявшись, снова глянул на отца, прямо в глаза, как не смотрел уже очень давно. — Не понимаю и никогда не пойму ни твоего выбора, ни его причину. Сайлас сдулся, поник и махнул рукой. — Где уж тебе, убогому… Ступай отсюда, чтобы я тебя не видел! Прощаться Джек не стал, кинул быстрый взгляд на Брока, не смог сдержаться, и вышел вон, притворив за спиной дверь. Постояв мгновение в приёмной, Джек, нисколько не удивившись, понял — а ему всё равно. Больше не было обиды на отца, на его несправедливую холодность, унижения. Джек шёл по коридору, здоровался с немного пришибленными новостями советниками и улыбался. Больше не было больной, отчаянной зависимости от отцовского мнения. Теперь у Джека была другая цель — выжить и занять положенное место, но играть по правилам Сайласа и выставлять себя на посмешище на государственном канале? Нет уж, увольте! «С. назначил обвинителем Хансена», — пришло сообщение от Брока. — «Горжусь тобой». Джек улыбнулся. Вот чьё одобрение было важным и ценным. Брок никогда не станет прогибать под себя, ломать, даже если будет не согласен, Джек был в этом полностью уверен. Пусть Хансен завтра выкручивается с этими смехотворными документами как хочет, а Джек посмотрит из зрительного зала за тем, как король Сайлас уничтожает сам себя, посмотрит и поаплодирует его палачу. «С. не знает, как себя вести с тобой, и чего от тебя ожидать. Будь осторожен». Распустив узел галстука, Джек откинулся на спинку рабочего кресла. А вот он знал, как поступит отец, и потому тут же написал дяде: «Я согласен, только вытащи меня сейчас из Зала Совета, пока отец не прикончил». А через полчаса за Джеком пришли люди с автоматами наперевес и приказом от короля арестовать предателя. Телефон у него предсказуемо отобрали, даже обыскать сподобились особо тщательно, но Джек не сопротивлялся. Что он может против десятка вооружённых людей? В одном он был уверен точно — Сайлас не оставит его в живых, и если дядя не успеет… Что же, жаль, никак с Броком не попрощаться. Джек снова шёл теми же коридорами, что и полчаса назад, и снова здоровался, улыбался в ответ на недоумение советников, пока его не вытолкали в спину на задний двор. Неплохое место, чтобы умереть. Над ухом, оглушая, грохнуло два выстрела. Двое из конвоиров Джека рухнули. Брякнул об асфальт автомат. — В машину, — подтолкнул Джека один из оставшихся и кивнул на неприметный серебристый седан. Резко пахло порохом и кровью. Как на фронте. Дядя успел. Джек споро забрался на заднее сидение, укладываясь там так, чтобы не видно было камерам. Вот теперь повоюем. *** Что принц избавился от конвоиров-палачей и куда-то исчез, известно стало не сразу. Прошло часа два — время было обеденное — прежде чем король забеспокоился, что к нему не пришли с отчетом. Потом на заднем дворе обнаружили два трупа. Принц исчез, как и не было. Брок, при котором король отдал приказ, расслабился. Когда он услышал, что король велел расстрелять строптивого принца, едва удержался от того, чтобы свернуть монарху шею. Едва улучив момент, чтобы отправить сообщение, он написал: «Жив? Цел?» «Жив», — пришёл краткий ответ без каких-либо указаний, кто помог и где, если что, его искать. «Люблю тебя», — написал Брок и отправился дальше выполнять свои обязанности телохранителя. Джек улыбнулся и отключил телефон. Наблюдать за пышущим энтузиазмом дядей не было никаких сил, и Джек переключил всё свое внимание на телевизор. Много лет включая лишь новостной канал и не интересуясь ничем другим, Джек теперь имел сомнительное удовольствие тратить время на сериалы, музыкальные клипы и прочую ерунду. *** Роза приехала в загородный дом брата ранним вечером. Сморщилась, увидев сына, который развалился на диване перед телевизором в мятом спортивном костюме. — Джек, — сказала она. — Тебе надо помириться с отцом. Завтра подписание договора с Гефом. Представители Гефа хотят видеть всю королевскую семью. — Так вся семья на месте, — не поднимая на неё взгляда, ответил Джек, лишь переключил на другой канал, где как раз показывали передачу про брачные игры бабуинов. — Я-то тут при чем? Принца Джонатана неделю как расстреляли. — Джек. Отец знает, что ты жив. Не упрямься. — И я знаю, что он знает. — Джек вздохнул. Ему осточертело общество дяди и двоюродного братца. Он устал притворяться послушным идиотом и кивать на любые предложения, а ещё Джек страшно скучал по Броку. Возобновленная переписка, конечно, согревала, но он чувствовал в словах любовника сквозящую усталость. Видимо, Сайлас зря времени не терял и продолжал кошмарить Совет. Мало ему было показательного циркового выступления с обвинениями в адрес Шепарда. — А раз так, попроси у отца прощения. Он ждет тебя, — продолжала настаивать Роза. — Мальчик мой, ты вырос. Пора оставить детские капризы. Вновь напоминать про недавний приказ Сайласа Джек не стал. Роза предсказуемо слышала только себя, напрочь игнорируя хоть немного противоречащее ей мнение. Но сидеть в загородном доме дяди Джек и правда устал и потому забрал у матери чехол со своей обычной одеждой. Явно Мэттью расстарался, только он всегда привозил что-то из гардероба. Джек ушел в спальню приводить себя в порядок, заодно отослав Броку сообщение: «Скоро увидимся. Скучаю». «Я тоже скучаю», — пришел ответ. — «У меня недобрые предчувствия». Да и самому Джеку было неспокойно, хоть он и не привык полагаться на предчувствия. Руки не слушались, маленькие пуговки рубашки отказывались пролезть в петли. Хотелось плюнуть на всё и никуда не ехать, но Джек лишь зубами скрипнул и приложил побольше усилий. Ещё не хватало. К матери он вышел уже полностью готовым, словно и не прирастал к дивану в течение недели. — Мадам, — улыбнулся он, подставив Розе локоть. В машине Роза сказала: — Тот человек, который отправил тебе диски… его нашли мертвым. Ты знаешь? — Знаю, — не стал скрывать Джек, погладил дрогнувшую ладонь матери и встретился взглядом с Мэттью в зеркале заднего вида. Его шофёр и охранник тоже переживал и волновался. — Больше он нас не потревожит. Диски я перехватила и уничтожила. Завтра к полудню мы ждем тебя во дворце. Сайлас… я уговорю его тебя простить. — Что простить? — Джек не смотрел на мать, не хотел видеть, как она брезгливо поджимает губы. — То, что пошёл не в него? Обзавёлся своим мнением или выбираю в постель мужчин, а не лезу, как он, под все доступные юбки? Я устал быть его тенью, послушной марионеткой, которую можно зашвырнуть на шкаф и забыть в угоду новой игрушке. Что стало с Шепардом? Долго ли он продержался в фаворитах? — он сжал сильнее ладонь Розы. — Погоди… — растерянно сказала Роза. — Погоди, Джек. Какие еще юбки?! — Паломничества к любовнице и подрастающий сын, мама, или ты считала Сайласа настолько набожным? Роза вцепилась наманикюренными ногтями в ладонь Джека, но промолчала. Хотел бы Джек сказать, что жалеет мать, но не мог. Она сама прекрасно всё чувствовала, но привычно закрывала глаза на холодность супруга, посвятив своё время лишь самой себе, забросила всё остальное. До Шайло ехали молча. На стоянке пентхауса Джек сдержанно поцеловал мать в щеку и двинулся к лифтам. Уже наверху написал Броку. «Сегодня ночую у себя». «Буду к 9», — ответил Брок. Джек зажмурился и сполз по двери. Что бы он делал без Брока? Как справился? От его поддержки Джек чувствовал, как становился сильнее, увереннее в себе. Одного осторожного взгляда хватало, случайного прикосновения. Джо никогда не интересовался им самим, ему важнее была борьба за права геев, чем сам Джек и его сложности. К девяти в пентхаус привезли доставку из стейк-хауса и хорошее пиво. Брок появился, едва курьер ушёл. Отправил сообщение: «Я у тебя под дверью». — Я так и не успел дать тебе ключи, — в губы Броку выдохнул Джек, едва дождавшись, когда тот врубит свою глушилку, хотя теперь ему было наплевать, узнают ли о нём что-то или нет. Только за Брока он и мог переживать. Брок поцеловал Джека, гладя по шее и плечам. — Я очень за тебя волновался, — сказал он. — Чуть королю шею не свернул, когда он отдал тот приказ. — Было страшно, что попрощаться не успел, — признался Джек и потянул Брока сначала в гостиную, а потом и на лестницу. — Давай в душ, поедим по-человечески, и я с тебя сегодня живого не слезу. — Да, — кивнул Брок. — Я завтра рано уеду, должен быть при короле с восьми утра. Надеюсь, ночью меня не вызовут. Зачем телохранитель мог понадобиться ночью, Джек не представлял, но прекрасно знал своего отца, и мог предположить, что тому могла очередная вожжа попасть под хвост, и Сайлас рванёт проверять, всё ли готово. Джек в душевую кабину влез вместе с Броком, хоть сам мылся всего час назад, но он настолько сильно соскучился по его теплу, прикосновениям, что, не раздумывая, скинул одежду и вжался в спину любовника, обхватил его крепко руками поперёк груди. — Мой принц, — Брок ласково гладил его по рукам. — Я тоже соскучился по тебе. Сверху лилась тёплая вода, заливая лица и тела, пахло хвойно-древесным гелем для душа, Джек прижимался к плечу Брока свежевыбритой щекой… Джек молча гладил любовника по груди, твёрдому животу, зарываясь пальцами в густую шерсть, коснулся ладонью члена. За эту неделю он очень многое передумал, решил для себя, и только Брок всё так же занимал главенствующее место в жизни, как-то вытеснив собой очень многое. — Я сяду на трон, а где хочешь быть ты? Кем рядом со мной? — Я буду главой твоей охраны, мой принц, — пообещал Брок. — И мои люди тоже будут охранять тебя. Джек вжался лбом между его лопаток. Немного не этого он хотел, не то мечтал услышать. — А в остальном, — добавил, вздохнув, Брок, — я буду для тебя тем, кем ты захочешь. Джек поцеловал Брока в плечо, притерся к нему щекой и обхватил ладонью полувставший член любовника. — Я хочу, чтобы ты просто был рядом. С остальным решим позже. — Я буду с тобой, — пообещал Брок. — Обязательно буду. Не удержавшись, Джек опустился на колени, крутанул Брока и со стоном вобрал в рот яркую головку его члена, посасывая, облизывая, словно самую долгожданную сладость. У Брока дрогнули колени. Он откинулся на стенку душевой кабины и застонал. — Теперь чувствую, как ты соскучился, — ухмыльнулся Джек, обхватил ствол ладонью и взял глубже. У дяди ему настолько было нечем заняться, что Джек, недолго думая, полез в сеть в поисках разнообразных техник минета. И самому интересно, и любовнику приятно сделать. — У тебя охренительный рот, — выдавил Брок и снова застонал. — Я весь охрененный! — самодовольно заявил Джек, сжал ладонью ягодицу Брока и насадился ртом до самого горла. Брок взвыл. Он еле удерживался от того, чтобы толкаться в горячий жадный рот, от того, чтобы схватить Джека за волосы. Джек сосал с полной самоотдачей, тихо постанывая от удовольствия, ласкал губами головку, толстый ствол, прослеживая языком дорожки вен. — Джек… Джек, я сейчас, — предупредил Брок. Тот в ответ лишь мурлыкнул и активнее заработал языком, чувствуя, как член во рту каменеет. Брок был вкусный, пряный, и Джек любил вкус его семени. Брок закричал, кончая, и все-таки прижал голову Джека к своему паху. Джека тряхнуло, он вжался носом в паховые волосы любовника, смаргивая воду и пережидая один из самых ярких оргазмов за всё время, хотя и не прикоснулся к себе ни разу. Ему было безумно хорошо. Брок продышался, перебирая мокрые волосы Джека, и отлип от стенки. — Давай поужинаем, — сказал он. Джек поднялся с коленей, облизал губы, потрогал пальцами чуть саднящие уголки рта и расплылся в сытой улыбке. — Спасибо, мне было вкусно. Брок прижал его к себе и поцеловал, жадно и властно. — Нет никого лучше моего принца, — торжественно сказал он. Джека словно электрическим током прошило. Любил он, когда Брок переставал его беречь и целовал вот так, кусая губы до крови. — Вниз, — заполошно дыша, выдохнул Джек, оттолкнул от себя Брока, хоть и ноги его мелко подрагивали и хотелось большего. — Давай, Барсук, пойдём поедим. Ну же. — Пойдем, пойдем, — кивнул Брок, вытираясь. Он вытер и Джека, целуя то в шею, то в губы, помог ему надеть халат, и они спустились вниз. Еда уже начала остывать, но Брок ел с аппетитом. Пока они приканчивали ужин, Джек весь извёлся, не в силах усидеть на стуле. Адреналин, не находивший выхода всю неделю, пузырился в крови, шибая в мозг. Джеку хотелось взобраться на стол, сдвинуть в сторону посуду и… он зажмурился, облизал пересохшие губы и снова глянул на своего мужика. — Дай мне доесть, ненасытный, — рассмеялся Брок. — Всё у тебя сегодня будет. Джек смущенно потупился. Не думал он, что всё настолько явно, хотя, да, чего обманывать самого себя, Брока он хотел со страшной силой, аж горело всё внутри. Он ползал по сайтам определённой направленности, начитался про разнообразные игрушки, жаль, купить ничего не успел. Интересно было бы поглядеть на Брока после целого дня при Сайласе с анальной пробкой в заднице, или самому так походить, а пульт отдать любовнику. Брок отодвинул пустую тарелку, встал, отбросил полотенце и потянулся, красуясь. У Джека аж дыхание перехватило, он шумно сглотнул, любуясь широкими смуглыми плечами любовника, красивой линией спины. Брок будто бы специально не стал на себя натягивать халат, ограничившись только полотенцем на бёдрах. — Когда ты станешь королём, я лично подберу тебе тренера и оборудую во дворце тренажерку, — пообещал Брок. — Не буду я с ним трахаться, — не совсем въехал в тему неожиданной фразы Джек. — Трахаться ты будешь со мной, — пообещал Брок. — А с тренером — тренироваться. — Так, ты поел? — решил внести свои коррективы Джек, хоть он и кончил в душе, но все равно был не удовлетворён и хотел большего. — Я поел и готов ко всему, — объявил Брок. — В спальню? Там смазка. — Смазка теперь везде, — ухмыльнулся Джек, потянул пояс халата, распахнул его полы, но с места не сдвинулся. Он знал, что хорош, даже несмотря на отсутствие активных тренировок, видел по глазам любовника, но сейчас хотелось поиграть. Пусть сначала поймает. — Готов поклясться, что в твоей восхитительной заднице смазки пока нет, — оскалился Брок. — Но я готов исправить это упущение. Джек сорвался с места, домчался до лестницы, взлетел наверх в четыре шага и оттуда громко свистнул, подбадривая любовника. Брок сорвался с места едва ли не раньше, чем Джек, ухватил его на входе в спальню, закинул на плечо и потащил к кровати. Скинул на неё и прыгнул сверху, придавливая всем весом. Грудь Джека высоко вздымалась, он, не отрываясь, смотрел в глаза Брока, звал, молил взглядом взять его, снова присвоить себе. Брок аккуратно прикусил Джека за подбородок, перевернул на живот и начал целовать и покусывать плечи, спину, спускаясь все ниже. — Брок, — взмолился Джек, глянул через плечо. — Трахни! Давай! Сдохну сейчас! Брок достал смазку, раскинул ноги Джека пошире, устроился между ними и принялся растягивать — бережно, но быстро. — Всё будет, мой принц, — говорил он, целуя Джека в копчик. — Всё будет. Джек стонал, подавался на скользкие от смазки пальцы, шипел, ругался на медлительность любовника. Господи, кто бы знал, как он скучал, наматывая круги по спальне, рассматривая десятки присланных Броком фотографий, скучал и дрочил, почти кричал в голос, признаваясь Броку в любви, и снова дрочил. Странная, почти наркотическая зависимость даже нравилась Джеку. Наконец Брок смазал и себя и медленно, очень медленно вставил Джеку, наслаждаясь нежным шёлковым жаром его тела. Джек дёрнулся, распятый под тяжёлым телом, выдохнул сквозь зубы и затих — чувствовать в себе твердый член было прекрасно. Брок начал двигаться, постепенно ускоряясь. Скоро он уже втрахивал Джека в кровать, прикусывая за загривок. Джек взвизгивал, поддавал бёдрами, теряясь в эмоциях, собственных ощущениях, умирал от каждого толчка, чувствуя член любовника чуть ли не в горле. — Давай, детка, — бормотал Брок. — Ты же любишь так, чтобы член в печень упирался. Сожми меня своей восхитительной жопой, давай. Джек сжался, нутром ощущая венки на твёрдом стволе. Да, любил, очень любил бывать снизу, когда Брок жёстко вытрахивал из него душу вместе с криком, любил кончать от одного члена, получать по рукам, если пытался дрочить. Джек любил Брока. Брок протяжно застонал и начал двигаться еще быстрее, вбиваясь в Джека изо всех сил. Внутрь Джека словно кипятком плеснули, заставив сжаться сильнее, выгнуться, почти сбрасывая Брока со своей спины и кончить на грани боли. Пространство вокруг выбелило вспышкой. Джек дрожал, хватая ртом воздух, слепо пялился перед собой и закричал, когда губы Брока коснулись его плеча, потому что снова накрыло, погребло под собой страшным, иссушающим удовольствием. Брок ненадолго прилег на Джека, переводя дух. — Люблю тебя, — прошептал он в раскрасневшееся ухо. — Так люблю. — Люблю, — непослушными губами прошептал Джек и провалился в сон до самого утра.