Не может быть!

Аня сняла плащ, бросив его на пуфик возле входной двери. Открывать шкаф, искать плечики не было ни сил, ни желания. — Красавица, твою ж мать, — бормотала зло, стаскивая ботильоны. Сомнамбулой пошла на кухню. Села на табурет да так и застыла, глядя в никуда. Время от времени закрывала горячие-горячие глаза, и тогда слёзы текли по щекам и капали прямо на платье. — Что и требовалось доказать! — с горькой удовлетворенностью произнесла Аня-пионерка, отбивая ногой барабанную дробь, а это свидетельствовало о степени крайнего раздражения. — Ничто не ново под луной! Женщины не могут строить отношения с женщинами! Женщины созданы для мужчин! И будет всем счастье! — она принялась наматывать круги вокруг Ани-Мата Хари, которая сидела на полу, обхватив коленки руками, и безучастно смотрела вдаль. — Но нам же закон не писан! Не-ет! Любить так любить! Чтобы со слезами, соплями, термоневрозом, полным отсутствием аппетита, наплевательским отношением к работе и… — Да если бы я могла полюбить мужчину, неужели бы этого не случилось?! Я ведь пробовала, пробовала… Не могу я! И притворяться, что люблю, не могу! Противно от себя самой! — Аня- Мата Хари горько и безутешно заплакала. — Вот только не надо рыдать! — Аня-отличница присела возле тщедушного тельца, неловко поглаживая по вздрагивающему плечу. — Будет и на нашей улице праздник! И встретится человек, который будет так любить, что все обзавидуются! И уважать будет! И ценить! И вообще… эта директорша поймет, какое счастье упустила! — и Аня-пионерка, отличница и ударница, уткнувшись в плечо своей извечной оппонентки, безутешно зарыдала. Аня почувствовала, что её опять знобит. Снова разболелась голова. Мерить температуру не хотелось. Побрела в спальню. Не раздеваясь, забралась с головой под покрывало, свернулась калачиком. Зубы начали выбивать дробь. Так она и уснула. Не слыша ни телефона, звонившего практически беспрерывно, ни появления тёти Лиды, которая всерьёз забеспокоилась, когда ни на один из её телефонных звонков Аня не ответила. Уговаривая себя, что всё хорошо и Анечка, возможно, просто не слышала звонков, тётя Лида трясущимися руками достала из сумочки ключ и открыла дверь в квартиру. Сразу же увидела любимый Анин плащ на пуфике, обувь, разбросанную по полу. — О господи! — прошептала, и уже громче, стараясь придать голосу спокойствие: — Анечка, ты где? — Застыла, прислушиваясь к звукам в квартире. Тишина. — Аня?! — поспешила на кухню, потом в комнату, попутно заглянув в туалет и ванную. Никого. Обмирая сердцем, вошла в спальню. На кровати, откинув покрывало, спала Аня. Её лицо было красным и блестело от пота. — Анечка! Что с тобой?! — тётя Лида бросилась к племяннице. Потрогала лоб. Он был горячим, как печка. — Ну вот вам и воскресник! — сказала в сердцах, устало опустившись на кровать. Вдруг раздался телефонный звонок. Она поспешила в коридор. На экране светилось «Елена Владимировна». — Вдруг что-то срочное по работе? Анечку будить не стоит. Отвечу сама. — Алло! Здравствуйте! — Здравствуйте! Аня… Анна Николаевна? — голос прозвучал неуверенно. — Нет, это её тетя. К сожалению, Анечка не может сейчас говорить. Она спит. У неё температура, видимо, была высокая, а сейчас немного спала, и она уснула. Ей что-то передать? — Да. Я директор школы, где Анна Николаевна работает. Она сегодня ушла домой после третьего урока по причине плохого самочувствия. Я звоню ей, сказать, что на завтра мы поставили замену, пусть она не волнуется относительно уроков и выздоравливает. Сконцентрировавшись в данный момент на самой главной для себя информации, тётя Лида сказала: — Ах, так это директор… — в её голосе послышались тягучие нотки, которые людям знающим давали понять, что она очень чем-то или кем-то недовольна. — Я так вижу, вы уже в курсе, Елена Владимировна, к чему воскресники приводят! — Какие воскресники? Извините, я вас не поняла. — Ну как же! На которых учителя гребут листья! — Какие листья? — в голосе было слышно плохо скрываемое раздражение. — Сухие! — рассердилась тётя Лида и, не услышав ответной реплики, продолжила сердито: — Откуда же мне знать, что у вас за деревья растут вокруг школы… клёны, липы там…я не знаю, — зло произнесла она. — Извините, — послышалось нерешительное, — но я вас не понимаю. — Ну как же! Зарубежные методики сплочения педагогического коллектива, когда учителя гребут листья на воскреснике. Анечка сказала, что это лично ваша идея, — голос тёти Лиды сочился сарказмом. — Моя?! — голос был несказанно удивлённым. — Это вам сказала Анна Николаевна? — Конечно. Мы вчера после обеда с ней разговаривали по телефону. Я хотела привезти ей голубцы. Очень вкусные получились. Но она сказала, что должна уходить на воскресник. — Но вчера не было никакого воскресника. Учителя не гребут листья. Это делают техработники. Это входит в их обязанности. — Да? — тётя Лида недоверчиво засопела в трубку. — Это точно? — с сомнением переспросила она. — Конечно! Зачем мне вас обманывать? -послышалось недовольное. — А-а-а-а… Извините. Я, наверное, что-то не так поняла, — тётя Лида пыталась загладить возникшую неловкость, — всё-таки возраст, да и слух начинает подводить. Вы уж не обижайтесь, пожалуйста. Я Анечке всё передам про замены. — Хорошо. Пусть Анна Николаевна выздоравливает. И вам всего хорошего. До свидания. — Ещё раз извините, бога ради! Всего хорошего. До свидания. — Очень интересно… — задумчиво произнесла тётя Лида, глядя на телефон. Будучи от природы чрезвычайно любопытной особой, она лишь огромным усилием воли заставила себя не разбудить Аню сейчас же и не разузнать все хорошенько. Горестно качая головой, она укрыла племянницу пледом, который достала из шкафа и, чтобы отвлечься от мыслей, её осаждающих, решила немного прибраться. Вешая Анину одежду в шкаф, разыскивая градусник, чистя картошку, она не переставала задавать вопросы и сама же отвечать на них. Так как фантазия у неё была очень яркая, ответы были самыми невероятными! Разве что без инопланетян. Устав бегать в спальню каждые несколько минут, тётя Лида присела на кровать, благо та была двуспальной, и смотрела на ставшие уже едва видимыми в сумерках очертания Аниного тела.