Хорошая ошибка

      Лэнс сидит в своем кресле, попивая кофе, и видит, как взбудораженный Уолтер залетает к нему в кабинет, со свистом захлопывая за собой дверь. — Лэнс, у меня есть кое-что, что я хочу тебе показать. Твой мозг просто взорвется! — Не в прямом смысле, я надеюсь. Эта голова еще понадобится мне для свершения великих дел. — Хах, нет, — тянет он и хитро улыбается, — зато, похоже, я тут свершил кое-что великое. Барабанная дробь!       Лэнс начинает барабанить пальцами по столу. Уолтер распахивает халат, под которым нет ни белья, ни члена, ни стыда. Лэнс барабанит медленнее, сходя на нет, пока его челюсть падает, а щи становятся сложнее. — Уо… фуф… погоди… а где твой… Это то, что я думаю? — Ага-п, — Уолтер чеканит с его фирменным «чпоком» губами на последней букве. — Но… зачем? — Неверный вопрос! Не зачем, а почему — в ходе кодовой ошибки. Но ты посмотри, какие возможности эта «ошибка» открывает для современной медицины! Теперь вопрос несоответствия гендера и биологического пола можно решить по щелчку пальцев! Осталось только выявить конечную формулу, чтобы можно было запустить производство. Если я не получу за это какую-нибудь премию, я разочаруюсь в этом мире… Точно, нужно патент оформить, пока не забыл! — Окей, ты хочешь сказать, что это… — Лэнс показывает ладонью на бедра всё ещё обнаженного Уолтера. — Как бы «работает»? — Половая система полностью функциональна, но для развития плода необходимо дополнительное гормональное снабжение. Может, позже я придумаю что-нибудь на этот счет… — Ты просто псих, — агент широко улыбнулся. — Самый гениальный псих из тех, кого я видел в своей жизни.       Уолтер театрально кланяется. — О, спасибо, гений польщен. — Так… я могу посмотреть поближе?       Уолтер вскидывает глаза и, немного смутившись, выдает: — А? Да, да, конечно.       Ученый подходит к напарнику и тот уступает ему место в кресле. — Присаживайся.       Уолтер принимает удобное положение. Сейчас, когда первичный кураж безумного ученого спал, он заметил, что ситуация вообще-то очень щекотливая. Он практически голый, в одном халате, сидит в кресле Лэнса с раздвинутыми ногами, когда последний стоит перед ним на коленях, и его голова находится в двадцати сантиметрах от его видоизмененной промежности. В десяти сантиметрах. — Лэнс?       Лэнс на секунду отключился, не заметив, что слишком сильно приблизился. — А, да, прости, кхм, — и резко отодвинулся. — Можно я?..       Поднимая руку и кивая на неё, он спрашивает разрешения прикоснуться к этому чуду генной инженерии. На что ученый отрывисто кивает. Он тыкает пальцами в мягкую кожу, на что Бекетт коротко вздрагивает. — Х-холодные пальцы. — Извини… О, погоди, не вставай, я сейчас!       Стерлинг резво поднимается и убегает к умывальнику, что стоит в уборной, приставленной к его кабинету. Оттуда слышится шум воды в раковине и гул сушилки для рук. Через минуту он возвращается на то же место. — Вот теперь — другое дело, — Лэнс довольно улыбается. — Очень мило с твоей стороны, — Уолтер улыбается ему в ответ. — Гигиена имеет значение.       Он тут же, куда более смело, раздвигает напарнику ноги и припадает теплой ладонью к его промежности, поглаживая с каким-то не очень научно-любительским настроением. — Вау… как настоящая… — Она и есть насто… ах… — Лэнс давит чуть сильнее, проводя пальцами между половыми губами, задевая клитор с каждым движением. — Ты понял, что я имею в виду.       Стерлинг почувствовал влагу на пальцах. К удивлению, слишком много для первых десяти-пятнадцати секунд «изучения». Он приблизился к уху своего напарника. — Ты такой мокрый.       Уолтер, через сбитое дыхание, проговорил: — Первое время после основных изменений, парауретральные железы будут работать на двести процентов активнее, на стабилизацию систем уйдет от пары часов до двух-трех дней. — Пара… чего? — Парауретральные железы. Они на пару с большими вестибулярными железами вырабатывают «смазку». — Вот как. Значит должно хватить, — Лэнс лукаво прищурился. — Должно хватить для чего… ааах, — агент начал очень резво водить пальцами по набухшему клитору, то и дело заставляя худое тельце вздрагивать и извиваться. — Ты же… собирался… просто посмотреть… — А я и смотрю. Я что, не смотрю? Смотри, как здорово я это делаю.       Стерлинг за годы секса почти исключительно с женщинами сейчас чувствует себя максимально в своей тарелке. Учитывая, что в первый раз в жизни его возлюбленным стал парень, а аналом он особо никогда не увлекался, он постоянно ощущал себя новичком с Уолтером, будто он пытается сложить два и два, и у него не всегда получалось четыре. Нужно было учиться и узнавать заново. Но сейчас… сейчас он играет на своем поле, и ему вручили карт-бланш.       Бекетт вздрагивает при каждом движении, понимая, что научный интерес у его любовника нулевой, и сейчас ему попросту дрочат. Лэнс решает не тянуть, и выдаёт все свои техники, что были задвинуты в долгий ящик в тот момент, когда он решил встречаться с парнем: он быстро водит пальцами из стороны в сторону, мучает круговыми движениями, периодически отрывая пальцы, позволяя перевести дух на несколько секунд, а потом снова возвращается к делу. Уолтера трясёт, он сдавленно мычит и поскуливает почти постоянно, так что было сложно определить, когда происходят его «пиковые моменты». Спустя десять минут, парень пытается сомкнуть колени в противодействующем жесте. — Л-лэнс… стой… погоди… я больше… не могу… стой… — он взмолился.       В горле пересохло, а голос дрожит, как осиновый лист. — Что? Что такое? Я еще не закончил… — Лэнс разочарованно выдыхает. — Лэнс… хах… ты уже… раз семь как закончил… — Погоди чт… фух! Я уж думал, что навык подрастерял, начал в себе сомневаться… — он принимается мягко поглаживать своего парня в том же месте, над которым измывался пару секунд назад, одновременно целуя того в лоб, на что Уолт по-кошачьи потерся о его плечо. — Нет… ты великолепен… ты просто великолепен… — Рад это слышать, — еще один поцелуй в лоб.       Потом в висок. В щеку. В губы. Его младший партнер отвечает, дав возможность углубить поцелуй. Головы обоих по ощущениям заполняются какой-то сладкой, блестящей жижей, заменив мозг, пока они снова и снова сплетаются языками. Лэнс раздвигает нижние губы Уолта в стороны и, нащупав вход, немного потирается об него пальцами. Парнишка нервничает и отрывается от губ мужчины. — Лэнс… это… я еще ничего туда… не вставлял… — с каждым словом все более и более тихо мямлит юноша, — может, все же… не здесь?       Он оглядывает кабинет агента, давая понять взглядом, что имеет в виду. Все же, офисы агентства — не лучшее место для «первого раза». Застукать могут в любой момент. Вернее, Стерлинг-то был не против, его мозг в данный момент перекочевал в штаны, и он был бы рад взять своего мальчика даже на столе кабинета Дженкинс (конечно, в ее отсутствие). Но Уолтер… Ему будет здесь некомфортно. Позже, может быть, но не сейчас. — Хорошо, птенчик, хорошо. Ты знаешь, я не буду делать что-либо, если ты не хочешь. Продолжим дома, — с этим маленьким обещанием он снова целует того в ухо и обвивает руками, натягивая на парня халат. — А теперь скажи мне, где сейчас твоя одежда. Я принесу… Не думаю, что тебе стоит разгуливать по агентству нагишом. — Все ушли на обед, там никого не было, не волнуйся, — Уолт со смешком улыбается в ответ.