Хорошая ошибка

      Около восьми тридцати после полудня, Лэнс Стерлинг заканчивает подписание бумаг о принятии новых сотрудников в изобретательский отдел, которыми его так щедро осыпала Джой. С приходом Уолтера на почетную должность руководителя отдела, многое пришлось переделать: новый порядок, новые правила, новые кадры. Кто-то из уже существующих сотрудников смог приобщиться и пройти переквалификацию на новый, «безвредный» лад, кто-то так и не принял новую политику и подал на увольнение по собственному желанию, создавая тем самым дефицит кадров и пустующие рабочие места.       Светлых умов, желающих внести свой вклад в развитие научно-технической стороны секретного агентства H.T.U.V оказалось поразительно много (если учесть, что агентство-то секретное). Но директором были допущены к рассмотрению единицы. Тем не менее, все те, кому удалось пройти через её строгий отбор — были приняты Стерлингом. Он не любит копаться в бумагах и, если на чистоту, быстренько их пролистывал, проставляя печати и галочки в нужных местах. На то были причины: первая — он доверяет своему начальству так же, как и оно доверяет ему, и знает, какой дотошной может быть Джойлесс; вторая — он человек практики, человек «на месте будет видно», и всегда знает, что ничто не расскажет о способностях человека лучше, чем его работа.       Хоть руководителем теперь и является Уолтер, но он признался, что плохо разбирается в людях, и предложил Лэнсу оставить за собой полномочия по набору людей в отдел. По крайней мере на первое время, пока он не привыкнет к возросшим обязанностям. Раньше он всегда работал один, и всё, что от него требовалось, — это сидеть и изобретать, а теперь под его крылом целая команда новичков, щелкающих клювиками, как новорожденные голубята, и жаждущих новых инструкций. Пацану всего двадцать два, а он уже увешан обязанностями, как новогодняя ёлка! И это не считая того, что он теперь регулярно бывает на передовой вместе с Лэнсом, в самой гуще событий, где он совсем не привык быть. — Да, представляю, какая цельнозерновая каша у тебя в голове сейчас, парень. Ничего, я всегда тебя прикрою.       Стерлинг собирает бумаги в стопку и стучит ею по столу, в два движения выравнивая листы. Подхватив свою любимую кружку с уже выпитым кофе, он отправляется проведать своего по-самые-яйца-занятого напарника. «Или, вернее, по-самые-яичники», — улыбнувшись своей свежей остроте, Лэнс закрывает за собой кабинет.       Постучавшись, Лэнс сразу входит в лабораторию и слышит отдалённое шипение. Стоило ему сделать еще шаг, как источник звука приближается и насквозь пробивает всю двадцати страничную документацию, застряв на последней странице. Лэнс смотрит на пробоину, и на, слава богу, целую кружку в той же руке, что и бумаги. — Что ж… эти люди еще даже официально не зачислены, а уже приносят агентству пользу... Кружку мне спасли. — Лэнс! — ученый сидит в другом конце лаборатории, прикрепленный к всевозможным датчикам и проводам. — О боже, ты цел?! Прости, винты у новых нано-дронов пошаливают, но я обязательно с этим разберусь… как только закончу с текущим экспериментом. — Я в порядке! И я не сомневаюсь, — агент с опасением рассматривает влетевший в него винт, и, подойдя к напарнику поближе, передал его владельцу. — Это, кажется, ваше.       Уолтер выхватывает деталь и тут же кладёт её в стол, туда же, куда и недоработанного дрона. — Спасибо. Я займусь этим позже, пожалуй… — он расслабляется на стуле и, выдохнув, тараторит последние новости. — Как-то сразу много всего одновременно свалилось, нанотехнологии, биомеханика, новые кадры, и я только час назад получил ответ на заявку на патент! Они требуют от меня бумаги с доказательствами и полным отчетом о корректности проведения эксперимента. Мол, должны быть записи свидетелей с первого этапа, а какая корректность, когда это вообще произошло случайно? Всё, что я могу им предоставить, это записи с камер и сэмплы биоматериала, да и тот, честно говоря, еще не готов… — В каком смысле «не готов»? Ты хочешь сказать, что твоя вагина недостаточно «вагинальная» для научного сообщества?       Уолтер прыснул. — Хах, ну как сказать. Вроде того. — Вроде того? — Под «сэмплом биоматериала» я имею в виду готовую к оплодотворению яйцеклетку. Это именно то, что я и поставил новой целью этого эксперимента, и это именно то, чего хотят от меня эти большие шишки из научного сообщества. — Так дай им то, что они хотят, делов-то, — Стерлинг опирается локтем о стол. — В том-то и дело, я не могу! По моим расчетам, сейчас мой организм только подготавливается к тому, чтобы начать менструальный цикл, и начнется он только через день или два. Овуляцию с созревшей яйцеклеткой можно ждать не раньше, чем через две недели. — Оу… что ж, кхм… я думаю, ради развития всемирной науки можно и подождать пару недель. — Да… только… а что, если что-то пойдет не по плану? Что если гормональный фон не даст фолликулам сформироваться? Что если лютропинового скачка не будет? Я же мужчина всё-таки!.. бывший… как бы. И тогда я не смогу вовремя оформить патент, придется ждать еще месяц. Тогда я не уверен, что вообще смогу вернуть себе свою прежнюю форму, ведь у меня даже толком не было возможности это проверить… — ученый начинает впадать в панику, приправляя все это чередой профессиональных терминов. — Воу-воу-воу! — Лэнс садится перед ним на колени, что напомнило ему утренние события и выдёргивает Уолтера из состояния паники. Особенно, если учесть, что сейчас на парне прикреплена куча датчиков, и он сидит на стуле топлесс, не считая белого халата. — Ты всё сделаешь как надо. Всё пройдет хорошо. Всё, что тебе нужно — это хороший гормональный фон. Ты сам говорил — попьешь какие-нибудь таблеточки, или что там надо, и все пройдет как по маслу. А потом вернешь себе свою прежнюю форму. А потом провернешь всё это ещё раз, и ещё, и так пока не узнаешь всё, что хочешь узнать. Ты же гениальная голова, у тебя все получится.       Уолтер на глазах тает, слушая речь своего мужчины. — Ну за что ты мне такое золото? — он кидается к супер-агенту на шею за самыми желанными объятиями на свете.       Это ощущается как что-то настолько правильное, настолько верное. Как дважды два, всё встаёт на свои места. Лэнс хотел бы, чтобы эти мягкие волосы прижимались к его уху вечно. — Даже не знаю, может тебе премиальные увеличили с повышением. По одному золотому Лэнсу Стерлингу в месяц. — Хе-хе… думаю, одного мне будет достаточно. — Не забудь доложить начальству, а то ты знаешь нашу бухгалтерию, они же продолжат присылать. — Хорошо-хорошо, не ревнуй.       Лэнс с улыбкой отодвигается, чтобы увидеть лицо собеседника. — Я-то? Ревную? К другим Лэнсам Стерлингам?! — мужчина артистично касается пальцами своей груди. Уолтер хихикает. — Я почти уверен, что другие Лэнсы никогда не смогут так, — с этими словами он резко подхватывает Уолтера на руки, из-за чего с него отлетают все присоединенные датчики. — Лэнс! Что т-ты творишь?! — высоко вопит юноша, пока его законный муж кружит его в воздухе. — Отпусти меня сейчас же! — он начинает смеяться, и через смех голосит — Опусти меня на землю! Аааа!       Стерлинг останавливается, всё ещё держа парня на руках. — Ну что, ты тут закончил все свои дела? — А который час? — Уже почти девять.       Уолтер падает с его рук. — Пресвятые тромбоциты! Да ладно! Только что же было пять часов…       Уолтер шокировано смотрит на встроенные в механизм на руке часы. Несмотря на то, что они находятся буквально на его теле, смотрит на них он редко, и не чтобы время узнать, а для множества других сугубо-научных целей, вроде проверки кровяного давления или температуры тела.. — За любимым делом время течёт незаметно? — подлавливает его Лэнс. — Да… скучно тут никогда не бывает, хах, — парень мягко улыбается. — Так, я жду тебя в машине? Через пять минут? — Дай мне десять, я должен кое-что закончить тут. — Оки-доки, большой босс, — отсалютовав, шпион скрывается за большой дверью, оснащённой непробиваемым стеклом.