Хорошая ошибка

Горячая вода бьёт по матовому стеклу душевой кабинки. Настроив нужную температуру, парень переводит поток на себя, подставляя ему сначала ладони и плечи, а потом позволяет воде обернуть его в сверкающий и исходящий паром кокон. Кожа от перепада температур покрывается мурашками, но уже через несколько секунд они исчезают, и обнажённое тело начинает перенимать тепло у воды. Уолтер бросает смешинкой от прилива эндорфинов, и игриво подставляет то руки, то спину, то лицо горячему потоку, крутясь под душем, как семилетний мальчишка, которого бы в сауне поливали из кадки родители. Намылившись арбузным гелем до состояния «пузырчатого человечка», Бекетт берётся за мочалку, и тут вроде ему показалось, но, кажется, он услышал как входная дверь хлопает. Шум воды не позволяет услышать что-либо за пределами душевой, и, не обратив на звук особого внимания, он продолжает свои мыльные процедуры. Через пару минут, когда он уже заканчивал чистить зубы, дверь хлопает еще раз. Ему не показалось. — Мохет хабыл хто в махине… — зубная щетка мешает говорить внятно, но он в любом случае адресовывает это самому себе. Закончив все подготовительные процедуры, он стягивает махровый халат с крючка, и накидывает его на руки. Глядя в зеркало, он на несколько секунд мешкается, не завязывая халат на пояс. Очень странно видеть себя таким со стороны. В лаборатории нет зеркал, не считая хромированной стали приборов, в которой из-за преломленного света мало что можно разглядеть. Да он и не пытался, был целиком погружен в исследования и мысли об оформлении патента. Ровно до этой секунды он не видел себя… целиком. Он пристально всматривается в очертания своей тощей фигуры, и особенно его внимание привлекает одно резкое изменение в этой привычной композиции в области паха, и какое-то очень странное чувство начинает наполнять грудную клетку. Странное. Ни плохое, ни хорошее. Как если бы у человека вдруг отрос хвост или третья рука вместо ноги. Очень непривычно. Он начинает крутиться перед зеркалом, рассматривая себя то с одного бока, то с другого, немного неловко раздвигает ноги, но так ничего не было видно. Ставит одну ногу на столешницу, и пододвигается поближе к зеркалу. Вот теперь отлично видно. Освещение в ванной было хорошим, ярким. Лэнс любил белый цвет, и настаивал на том, чтобы их ванна была светлой и просторной. А еще, чтобы стояла искусственная вишня по углам, но Уолтер настоял на живой; один из его коллег так щедро поделился особым грунтом для этих цветов, чтобы продлить их жизнь в пару десятков раз, а их нежно-розовые лепестки никогда не осыпались. Нежно-розовые. Бекетт кладёт руку к промежности и раздвигает их пальцами. Он готов поклясться, что ничего более пошлого и странного в жизни своей не видел. Лицо наливается румянцем от вида собственного отражения. Он прижимает согнутую ногу к груди, практически стоя в полушпагате, продолжая перебирать пальцами источник всех этих странных противоречивых ощущений. Глаза прикрываются сами собой, а разум становится мутным. Тянущее, саднящее чувство опоясывает вход во влагалище, как удав, окольцовывающий своего обеденного кролика. И Уолтер прекрасно знает, откуда у этого чувства ноги растут. А вернее «ножки» клитора, уходящие далеко за пределы этой «бусины», которые несколько часов назад были жестоко измучены одним темнокожим мужчиной средних лет, не будем показывать пальцем на Лэнса Бекетта-Стерлинга. Из-за него же Уолтеру пришлось постараться, чтобы беспристрастно проводить измерения и исследования еще полдня после их дневной «встречи», периодически мыслями отвлекаясь на то, что они еще могли бы сделать… А потом снова одергивать себя, возвращаясь к работе. Пальцы становятся совсем мокрыми, и он убирает руку. Подняв ее выше, может из исследовательского интереса, а может из-за желания познакомиться с собой получше, он поднес ее к лицу. Цвет нормальный. Вязкость удовлетворительная. Сомнений в том, что все было в порядке, не возникало, ведь все тесты были сделаны еще в лаборатории… или не все. Он очень аккуратно коснулся пальца кончиком языка. Солоновато, немного терпко, но, в целом, безвкусно. — Как и ожидалось,— он заключил, опуская ногу на теплую кафельную плитку и затягивая пояс халата. — По крайней мере я знаю, что Лэнсу не будет неприятно, если он захочет… Что-то остановило его от продолжения последней фразы. Смущения он не чувствовал, они уже многое вместе испытали, чтобы знать, что может понравиться партнеру, и уверенно эти знания применяли. Неуверенность происходила скорее из него самого, из-за чего сладкая дымка в голове сменилась легким оцепенением. Может, не стоит сейчас что-либо делать? Это же новая ветка в его исследованиях, в науке в целом… может то, что он сейчас собирается делать — это моветон для настоящего научного деятеля? Ни лабораторных условий, ни датчиков, ни сви… детелей. Он усмехнулся сам себе.  — Уолтер, успокойся. Не сходи с ума. Ты еще всех сотрудников H.T.U.V. созови, и не забудь кружевное белье надеть, для чистоты эксперимента! — он нервно сам себе посмеялся и продолжил свои рассуждения вслух, приосанившись. — Это же даже хорошо, верно? Гормональная система при стимуляции будет работать активнее, цикл запустится быстрее, и ты сможешь быстрее закончить эксперимент и продолжать совершенствовать формулу уже в спокойном и размеренном ритме, ни на кого не оглядываясь. Права на исследования практически у тебя в кармане. А там может и материалы для нового оборудования выдадут, нужно будет подключить биологов и инженеров со специализацией, подготовить чертежи…  — Уолтееееер! — послышалось откуда-то со второго этажа. — Золотко, ты скоро? Твой сюрприз остывает! Бэкетт подпрыгнул на месте и чуть не повалил вазу с вишней, успев ее подхватить.  — Да-да, я уже иду! — он громко ответил на клич, точно доносящийся из спальни. А сам думал: «Погодите. Какой еще сюрприз? В смысле остывает?..». Он так-то сюрпризы любил, просто удивился. Наспех высушив волосы феном, он пробежался до второго этажа и робко, но с нескрываемым любопытством, заглянул в спальню. На кровати сидел его мужчина в позе со скрещенными ногами, попивая из одной из своих любимых кружек из серии «лучший шпион в мире» горячий, пока еще неизвестно какой, напиток. — Припудрил носик? — Лэнс не смог удержаться от невинной подколки. — Хочешь что-то сказать про мой нос? — юноша деловито облокотился об дверной косяк. Быстро сменив недоумение на милость, Стерлинг промурчал: — Самый чудесный нос на свете. Иди сюда, я тебя прямо в него поцелую, — он в призывной манере похлопал рукой по покрывалу. Бекетт с мягкой ухмылкой закатил глаза и немного деревянно зашагал до кровати. Его не обманули, и, как только он приземлил свой тонкий зад на хлопчатую поверхность, его коротко и с задорным щелчком поцеловали в нос. Стерлингу таки удалось заставить парня смущенно улыбнуться. Он снова отпил свой горячий напиток. — А этот, — он указал на кофейный столик рядом, — твой. — Оу, спасибо, это очень мило с твоей стороны… а что это? — Уолтер взял большую кружку и увидел в ней несколько плавающих чайных цветков. — чай? Пахнет вкусно, что ты туда добавил? Я не знал, что у нас такой есть. — Немного того, немного этого, жасмин, ромашка, корень женьшеня… — Лэнс перечислял, звучно отпивая. — Это же успокаивающий набор. Усыпить меня хочешь? — Нет, конечно нет, — он поставил чай на столик рядом, — просто мне показалось, что ты как-то… напряжен. Подумал, что-нибудь согревающее будет как раз кстати. — Это я напряжен? Я вообще не напряжен, с че-чего ты это взял? Я экстремально расслаблен, — он обхватил себя рукой, нервно сёрбая душистым чаем. — Да, — мужчина приподнял одну бровь, — это заметно. Пауза на пару секунд, и бравада Бекетта с треском раскалывается о проницательность Лэнса. — Боже, да! Я напряжен! — парень по своему обыкновению начинает активно жестикулировать. — Я напряжен, потому что все, о чем я могу сейчас думать — это работа. У меня из головы не выходят списки и графики. И кроме того… то, что происходит сейчас с моим телом, это, знаешь, сбивает… — он безумно крутит руками, не замечая, как расплескивает чай налево и направо, — с толку. Я понятия не имею, чего от себя ждать, я все время думаю: «А что если все пойдет не по плану?», «Что, если в расчётах ошибка?». У меня вечно что-то не клеится, ни один мой опыт не прошёл удачно с первого раза. Я за пару секунд сам себе сменил пол, Лэнс. Впервые за всю историю человечества. Я ни в чем не уверен… — он совсем зажался, наконец поставив чашку и обхватив себя руками. Лэнс положил руку ему на плечо. — Слушай, я понимаю, у тебя выдалась тяжелая неделя, события идут кувырком. Давай ты допьешь свой… — он осекся, глядя на мокрые простыни и пустую кружку на столике, — я сделаю тебе еще один чай, и мы ляжем отдыхать. А там ты быстро уснешь, и забудешь про все эти свои графики и списки. — Но как же… мы же собирались… — большие голубые глаза стали еще больше, и в них четко отражалось сожаление. — Это не важно. Для меня важно только одно — чтобы ты был в порядке. Да и знаешь, стресс меня совсем не заводит, — Лэнс беззлобно усмехнулся. — Оу… — парень был явно разочарован и выглядел понурым. Все как-то не так пошло. Опять. — Ну, я пойду сделаю чай… Бекетт остановил его, потянув за рукав. — Погоди, не уходи пожалуйста. Давай без чая? Может просто… Ляжем спать? Халатик был завязан наспех, и от бурной жестикуляции Бэкетта парой минут ранее он немного распахнулся, так что, если смотреть сверху, было видно практически все. Стерлинг был разочарован ситуацией не меньше Уолта. Он тоже не хотел уходить. — … Ладно. Без чая, так без чая. Давай тогда постельное сменим. Уолтер кивнул. Пока Лэнс доставал из шкафа свежие простыни, его молодой муж рылся в комоде в поисках пижамы. Выбор остановился на хлопковых звездных штанах и кофте свободного покроя, с огромным, принтом «Science Rocks», на котором пара бактерий устроила рок-концерт. Нижнее бельё он не стал выбирать. Сегодня хватит и штанов. Когда все было готово, они оба запрыгнули под одеяло, которое пахло лавандой. — Ты что, постирал белье с сывороткой правды? Пахнет лавандой. — Бекетт приобнял рукой лежащего на спине Лэнса. — Может быть… — мужчина решил подыграть. — Вот как… — юноша погладил волосы на обнаженной груди мужа, - Слушай… Все точно в порядке? — Конечно. Я не хочу, чтобы ты делал что-либо, только чтобы мне угодить. — Это не совсем то… — Все в порядке, заяц — поцелуй в лоб, — давай спать. Ни о чем не думай. — Ладно… — Добрых снов. — Добрых… — Уолтер закинул ногу на живот своему мужчине, на что тот положил руку на его бедро, а второй поглаживал по волосам, и они оба притихли. Похоже, им и правда нужен был отдых больше, чем что-либо другое сейчас. Последние дни были изматывающими, особенно для Бекетта, и все, что ему было нужно, это здоровый крепкий сон, а не жаркие поцелуи до утра, из-за чего он чувствовал бы себя еще более уставшим и измотанным. Если вспомнить, каждый раз после такой «жаркой ночи» потом на работе ему было сложно сосредоточиться: он постоянно витал в облаках, вспоминая, как его мужчина, обхватив его тощее тельце широкими ладонями, вдалбливал его в кровать своим огромным, крепким… Бекетт пожалел, что не надел белье. И что закинул ногу на живот Лэнса. И что все еще не мог успокоить свои фантазии, несмотря на осознание того, что пятно на штанах начинает расползаться и жидкость уже просачивается на смуглый живот. Он попытался аккуратно убрать ногу, все еще надеясь, что его не раскроют, но наткнулся на препятствие. Двадцатипятисантиметровое препятствие, гордо стоящее в пижамных штанах под одеялом. Уолтер медленно перевел взгляд на лицо «спящего» рядом. Тот, как ни в чем не бывало, тоже смотрел на него. — Не спится? — парень сглотнул. — Не спится. — мужчина тоже сглотнул. Пауза затянулась. За приоткрытым окном было слышно шуршание ветра, отдаленный лай собак, и трели сверчков, которые зазывали других сверчков, чтобы потрахаться. — Попробуем уснуть еще раз? — Да, попробуем. Лэнс отворачивается спиной, ложится на бок и искренне старается не думать ни о чем, потому что любая мысль возвращала его к мыслям о сексе. Уолтер приобнимает его со спины. И опять закидывает ногу. Зачем? Господи. Зачем! Лэнс чувствует себя так, будто он голодный тигр в клетке, и прямо перед его носом вертят освежеванной задницей газели. На боку образовалось мокрое липкое пятно. По спине от бедра стекли несколько теплых капель. Внизу живота неприятно потянуло. Он чувствует тяжелое тихое дыхание шеей, и быстрое биение сердца спиной, к которой крепко прижата чужая грудь. Он не выдерживает. За секунду переворачивается, хватает обе руки мальчишки в свои и фиксирует по обеим сторонам от его головы, садясь на его бедра сверху. — Спать ты, видимо, не собираешься. — Как и ты, — Уолтер уставился на колом стоящее достоинство своего мужа. Лэнс наклоняется и нежно целует парня. С каждой секундой поцелуй становится более требовательным, и партнер охотно ему отвечает. Смуглые руки переходят на лицо, поглаживая за ухом, впиваясь пальцами в волосы, поглаживая и почесывая чувствительную кожу головы, от чего Уолтер дышит более шумно, периодически постанывая в поцелуй. Тут юношу приподнимают за шею, так, что теперь он сидит на коленях, и стягивают с него кофту, сразу после этого продолжая поцелуй. В таком положении Уолтеру проще проявлять инициативу, и он тянется рукой к выпирающим штанам Лэнса, хватая через штаны его ствол. Он начинает нетерпеливо двигать рукой, стремясь доставить удовольствие партнеру как можно скорее, но Лэнс его останавливает, и шепчет через сбитое дыхание: — Погоди, погоди… я не хочу кончить в твою руку, — он наклоняется к уху юноши, горячо выдыхая, — я хочу кончить в тебя. — Он целует его в шею, улавливая по мурашкам и легкой дрожи парня, что нужной реакции на свои слова он достиг. «Какой же ты очаровательный, Бекетт», пронеслось в его голове. Он отодвигается и видит широко открытые глаза, полные то ли вожделения, то ли… страха. Почему он боится? Что не так? — Что не так? — мысли вырвались вслух. Уолтер опустил глаза, и ничего не ответил. — Ну же, я не зря же постирал белье с сывороткой правды. Выкладывай. — Я-я боюсь, что будет больно. Я слышал когда-то, когда еще в универе учился, от девочек… Что это очень больно, особенно если у мужчины большой… А у тебя как раз…— каждую часть фразы он произносил все более и более тихо, пока совсем не начал шептать. — Так во-о-от оно в чем дело… Ну, тогда даже не знаю. Тогда придется нам все же лечь спать и… — Нет! Нет, мы НЕ ложимся спать, — он схватил мужчину за плечи с очень решительным видом и чуть не повалил его спиной на кровать. — Ладно-ладно, ковбой, — Лэнс поднял руки в жесте «сдаюсь». — Тогда у меня есть другое предложение. — Он огибает талию парня руками и прижимает к себе. — Я тебе кое-что расскажу. Что-то знаю со своего опыта, что-то по рассказам друзей… Далеко не всегда первый раз причиняет боль, некоторые женщины говорят, что вообще в первый раз ничего неприятного не почувствовали, и даже кровь бывает далеко не у всех. Во многом болезненность приходит из-за недостаточного количества смазки, это во-первых; но у нас с этим проблем нет. Во-вторых, из-за размера достоинства мужчины, как ты сказал. И в-третьих, от степени расслабленности самой девушки. И так как свой член уменьшить я не могу… Почему ты так смотришь?.. Нет, Уолтер. Даже если ты придумал способ его уменьшить, я не буду это делать. Даже не думай об этом. Так о чём я… Ах да, так как других вариантов у нас совершенно точно нет, нам нужно тебя расслабить, насколько это возможно. — И как ты… мы собираемся меня расслаблять? — Хммм… у меня есть пара идей. — Каких? Лэнс встает с кровати и направляется к тумбочке, из которой достает красивый прямоугольный пакет. Уолтер вытягивается как сурикат и пытается высмотреть, что его любовник там делает. — Подойди ко мне. — Это приказ, капитан? — Бекетт шутит, но в ответ получает нетерпеливый, полный животной похоти взгляд. Бравады тут же поубавилось, и он кроткой ланью подскочил к указанному месту. — Так… что у тебя тут? Лэнс достает какую-то ремешковую конструкцию из пакета и протягивает парню. — Надень это. — Это… как это надевать?.. И что это?.. Тут какая-то бабочка прикреплена… — он случайно нажимает на голову этой бабочке, и она начинает вибрировать в руках. Бекетт чуть не роняет её из рук. — Я сам надену. Лэнс забирает конструкцию из рук парня, и стягивает с него штаны одним движением. За ними вниз тянется и тут же рвется тонкая блестящая ниточка из смазки. Стерлинг не выдерживает и трет пальцами промежность полностью обнаженного парня, от чего тот коротко вздрагивает. Через еще пару секунд он обхватывает узкие бедра руками и припадает губами к сочащейся щелке. Бекетт удивленно и шумно выдыхает через короткий стон, ноги подкашиваются, и он держится руками за широкие плечи. — Эй… Что ты… Куда ты… пого… ди… ааа… хах Лэнс бы что-нибудь с удовольствием ответил, если бы его рот сейчас не был бы занят пристальным изучением промежности Уолтера. Он водил языком вперед-назад, обводя небольшой бугорок (который стал больше?) круговыми движениями, надавливая и иногда немного покусывая, чем вызывал короткие стоны у его обладателя. Пальцами правой руки он раздвинул малые половые губы в стороны, натягивая кожу вокруг клитора, так что Бекетт почувствовал в нем напряжение. Так все было очень хорошо видно, в том числе небольшую дырочку, и, если расставить ее пальцами, перегородку из тонкой полупрозрачной слизистой ткани внутри нее, испещренную несколькими отверстиями. Он на несколько секунд завис, просто всматриваясь, привыкая к её виду. Ему было это все не менее непривычно, может кто-то и мог сказать что со всеми этими каждодневными перевоплощениями, которые ему устраивал напарник, он уже перестал чему-либо удивляться, но, на самом деле, нет. Он каждый раз был удивлен, как в первый. Вот и сейчас нужно было оперативно свыкнуться с тем, что на месте небольшого и милого члена у его парня теперь небольшая и милая вагина. Что, в общем-то, не было проблемой. Он припал губами к торчащей бусине, начиная с усилием её посасывать, иногда отпуская, и наблюдая за реакцией Бекетта. Стерлинг вслушивался в стоны, наблюдал за тем как вздрагивали бедра его мужа, как дергались его колени и сжимались пальцы рук на его плечах. Он точно знал, когда Уолтер должен кончить, и отпускал его ровно до того момента как это произойдет. Под разочарованный выдох парня мужчина взял в руки портупею, и застегнул её вокруг бедер Уолта, умещая маленькую бабочку прямо на набухшем клиторе. Он с улыбкой посмотрел наверх, явно наслаждаясь результатом своих трудов. — Красиво смотрится. — Т-ты… садист… — Да брось. Тебе понравится… Лэнс отошёл от него и сел на кровать. Взял телефон в руки, и нажал пару кнопок, когда как из его телефона раздался красивый женский голос: «устройство сопряжено». — Ладно, я понял… Ладно, она дистанционная, да? Это месть за то электро-кольцо? — Какая еще месть? Я хочу сделать тебе исключительно приятно, — Он демонстративно схватил свой изнывающий пах. — Может и ты мне сделаешь приятно? Бекетт не хотел сейчас язвить или устраивать словесные перепалки, он хотел сделать все, просто все, что угодно, о чем попросит его «папочка». Он сдвинулся с места, встал на четвереньки рядом с кроватью и нетерпеливо вытащил сочащийся смазкой член из штанов, тут же с максимально развратным видом, на который был способен, сделав длинный «лизь» от основания до кончика. Под томный «уфф» своего любовника, он взял головку в рот, и начал её посасывать. Ему еще ни разу не удавалось сделать Стерлингу «королевский минет», из-за его размеров, и хотя сам агент уверял, что в этом нет необходимости, и нужную длину можно добрать руками, Уолтер не оставлял попыток (и даже иногда практиковался на фаллических предметах). Он еще несколько раз облизал вокруг головки, и потолкался языком в сочащуюся предъэякулянтом дырочку, надаивая член рукой. Он знал как будет приятнее всего, как Лэнс Бекетт-Стерлинг любит, чтобы он это делал. Второй рукой он потянулся к соску мужчины, мягко перекручивая его пальцами. Мужчина зашипел от удовольствия. Юноша взял его в рот примерно на одну треть, очень стараясь не касаться зубами, потом выпустил назад, снова подался вперед, уже чуть глубже, и так еще несколько раз, пока, дойдя до половины, он не почувствовал, что горло против дальнейших посягательств, и глубже просто не получится. Что ж, тогда работаем с тем, что есть, а если работаем — то наверняка. Он начал в бешеном ритме насаживаться ртом на член, параллельно надрачивая ему руками, как вдруг он почувствовал короткую вибрацию, исходящую от вибро-бабочки, которая была на нем надета. Он застонал прямо в член во рту. — Слушай… хуфф… я тут подумал… не хочешь сыграть в одну игру? В ответ недоумевающее мычание. — Что-то вроде «угадай мелодию». Что-то такое… — он начал барабанить пальцами на тачпаде телефона, и каждый удар пальца отдавался вибрацией по клитору Бекетта. Причём, в трех разных тональностях, так что, действительно, получалась мелодия. Уолтер задергался и поджался бедрами, ему так и не дали кончить, так что любое прикосновение сейчас отзывалось в несколько раз сильнее. — Или такое… — он еще активнее забарабанил пальцами, явно что-то из свинг-жанра. Уолтер зажмурился и начал жалобно хныкать напополам со стонами, но не сдался и, взяв волю в кулак, а яйца Стерлинга в руку прямо через ткань, массируя и перебирая пальцами, продолжил насаживаться на его член. И, видимо из-за всех нахлынувших ощущений, но он не заметил, как насадился почти до конца, и горло не имело ничего против, свободно принимая горячую пульсирующую плоть. Только слезы навернулись. В какой-то момент она начала пульсировать особенно сильно, а сам Стерлинг запрокинул голову в шумном выдохе, поставив прямо перед этим вибрацию на «цикл». Он излился парню прямо в глотку, после чего тот медленно начал выпускать его член, но остановился на полпути, потому что кончил сам, передергиваясь всем телом и громко выстанывая с хлюпающим звуком в горле. Выпустив член, он сглотнул то, что продолжало выливаться ему в рот, напоследок лизнув уздечку, по которой все ещё стекала сперма. Парень прильнул лицом к ноге мужчины, пытаясь отдышаться. Лэнс взглянул на сидящего у его ног котёнка, как он тяжело дышал, запрокинув голову, и смотрел на него своими пьяными голубыми глазами, как опухли его влажные губы и заалели щеки, и не мог поверить сам себе — какое чудо ему досталось. Почему-то после минета всегда такая нежность накатывает… Он поднял парня к себе на колени и обнял. Было так приятно чувствовать это горячее тело, прижатое грудью к груди. Тепло будто перетекало из одного сосуда в другой, и обратно. Он опустил Уолта на кровать, покрывая его щеки поцелуями. — Чего ты хочешь? — темнокожий мужчина не прекращал целовать юношу, нависая сверху. — Скажи мне… Чего бы ты хотел? — Я бы… кхе… Воды. — Ох, сейчас. — На столике рядом всегда стояла бутылка минералки. Парень поднялся на локтях и жадно начал пить воду, не замечая, как она течет мимо рта. Бедолага, в горле совсем все слиплось… Выглядело это, кстати, красиво. Как вода тонкими ручейками расходилась по худому телу. Лэнс не удержался и пальцами начал пощипывать сосок парня, поглаживая его грудь. Кажется, она как-то… набухла. Она точно была меньше. И не такой мягкой. Он продолжил ощупывать грудь парня, который уже поставил бутылку обратно и тихонько постанывал, пока его грудь так вероломно изучали чужие пальцы и ладони. Он надавил на один сосок, и под тихий стон парня из него что-то брызнуло. Уолтер все ещё находился в нирване и ничего не заметил. — Эм, Уолт? Кажется из твоей груди что-то вытекло… — А? А, да, лактация, — он провел пальцами по груди, осматривая вытекшую жидкость. — Один из эффектов, видимо. Гормональный фон сейчас активно перестраивается, так что это может происходить. Стерлинг округлил глаза, думая: «А чему я, собственно, удивляюсь? Скоро он скажет, что у него отрос хвост в ходе какого-нибудь эксперимента, как что-то само собой разумеющееся… Хотя хвост — это не так сексуально, как… это.» Он, не раздумывая, облизал свои пальцы, чем снова смутил своего мальчика, и припал к его груди, начиная высасывать теплую жидкость. Второй рукой он нащупал свой телефон, ткнув в нужную кнопку на панели, и по телу Бекетта снова разошлись вибрации из области паха. Он продолжал уже обеими руками ласкать его грудь, от чего у парня просто голова пошла кругом, а в глазах появились звездочки. Мозг снова наполнила какая-то вязкая сладкая жижа, и хоть он пил минуту назад, на языке было как-то сухо и сладко, снова хотелось пить. Внизу живота растекалось зудящее изнутри тепло, и страшно хотелось почесать… Он хотел потянуться руками, чтобы погладить себя или хотя бы снять или выключить бабочку, но Лэнс убрал его руки, не позволяя даже прикоснуться к этому участку. — Давай… скажи мне… чего ты хочешь на этот раз? «Так вот оно что… ты хочешь чистосердечное. Хочешь, чтобы я тебя умолял. Вот чего ты добивался». Терпение Стерлинга подходило к концу, и он дважды ткнул в экран смартфона, усиливая вибрации. Уолт тяжело дышал и стонал практически в голос, пока его тело обласкивал его любимый мужчина. «Да к черту всё…» — Расскажи мне… чего ты от меня хоч- — Пожалуйста, трахни меня! — Та-ак… — Господи… Пожалуйста, Лэнс, просто трахни меня. Я хочу твой член, мне все равно. Насади меня, как кусок мяса на шампур. Порви меня на части. Я хочу почувствовать тебя внутри… — мальчик как с цепи сорвался, он начал отчаянно наседать на мужчину, чем только его распалил. Стерлинг обожал признания, обожал, когда его хотели во всех мелких грязных подробностях. Маленькая слабость. — Не смею отказать, — он отвечает каким-то слишком низким и немного хриплым голосом. Он сбросил с себя пижамные штаны, опрокинул Бекетта на кровать, снимая с него портупею и широко раздвигая его ноги, устраиваясь аккурат между ними. Взял тюбик любриканта с полки и нанёс немного на всю свою длину, потом еще немного, и, согревая в ладонях, нанёс на промежность юноши. Уолт, не отрываясь и, кажется, не моргая, смотрел на темно-бурый член, приставленный к его «нижним» губам. Он тёрся о его щелочку, смешиваясь своей смазкой с её. Лэнс снова наклонился для поцелуя. Уолтер ответил. — Все хорошо. Я сделаю это медленно. Если что-то пойдет не так, мы остановимся. — Х-хорошо, — юноша коротко кивает. Лэнс толкнулся внутрь. Сначала несильным толчком, надеясь что эта тканевая перегородка не очень эластичная и порвется быстро. Еще толчок. На этот раз сильнее, так что Уолт тихо зашипел. — Что? Ты в порядке? Все хорошо? Не очень больно? — большой заботливый мишка засуетился. — Да… нет, все хорошо, я в порядке… слушай… можешь сделать это сразу? Хорошо? — … Да, хорошо. Стерлинг одним резким движением бедер вошел до упора, но не полностью. Бекетт вскрикнул и шумно задышал. Но не заплакал. По бедрам скатилась пара капель крови. — Эй, ты как? — Ни-ничего… не так плохо… как я думал… — Я дам тебе привыкнуть… — снова поцелуй в щеку, чуть ниже, и в губы. Усики Лэнса были небольшими, но все равно щекотали. И парню это, по правде говоря, нравилось. Они просто целовали друг друга так еще минуту или две, пока Стерлинг не подался немного назад, а потом снова вперед, от чего мальчишка гулко и коротко вздохнул. Снова назад — и вперед. Уже что-то похожее на стон. Он еще несколько раз толкнулся в горячее тело, уже быстрее, и почувствовав, что стоны, которые издает парень под ним, не болезненные, позволил себе ускорить движения, сразу срываясь на быстрый темп. Он чувствовал невероятный жар внутри, было совсем тесно и узко, ему еле удавалось войти до конца, но даже так он старался попадать по твердому бугорку сверху при каждом толчке, срывая с губ Уолтера громкие и очень развязные стоны, снова и снова вдалбливая его в кровать. Мужчина приподнялся, и одной рукой уперся Уолтеру в область чуть ниже живота, надавливая ладонью и все еще продолжая всаживаться в тонкое тельце. Рукой он мог почувствовать движение собственного члена внутри. От этого небольшого изменения мальчик начал стонать еще громче, вставляя иногда короткие «боже», «да» и «ещё». От удовольствия у него покатились слезы. Массаж матки — некоторым бывшим пассиям Лэнса он до искр из глаз нравился. Рукой он будто бы «подталкивал» нужные участки к своему члену, чтобы было удобнее их долбить. Тонкие руки обвили широкую спину, притягивая мужчину к себе. Стерлинг почувствовал, что он уже на грани. — Уол-тер, я сейчас кончу, мы без защиты… — Все в порядке… кончи в меня, — он прижал его сильнее, обхватив и ногами, и руками. Еще несколько рваных быстрых толчков, и Лэнс излился внутрь своего мальчика. Отдышавшись, он хотел привстать и перевернуться на спину, но Бекетт не дал ему этого сделать. — Погоди… не вытаскивай, оставь… ты такой теплый… — Ладно… Они пролежали так еще пару минут, а когда разгоряченные тела немного остыли, Лэнс накинул на них обоих одеяло, постаравшись остаться в том же положении, в каком они были пару минут назад. Говорить ни о чем не хотелось, накатила усталость, и они оба провалились в сон, скомандовав умному дому «отбой».