Хорошая ошибка

      Выйдя на улицу, Бекетт чувствует прохладный ветерок на лице. В начале июня обычно достаточно тепло, за день солнце прогревает воздух, и к девяти вечера он ещё не успевает остыть, но небольшой ветер всё ещё вызывает поток мурашек по коже. От контраста улицы с теплым помещением Уолтер ёжится. — Брррх, — не мешкая, он взглядом начинает искать заветную черную Ауди и тут же её находит. Она стоит прямо перед входом в штаб. Лучшему агенту — лучшие парковочные места.       Закатное солнце ещё не скрылось за горизонтом, заливая все вокруг оранжево-персиковым светом. В этой части мира оно садится позже, особенно в начале лета. Черная Ауди блистает под этими лучами, словно на выставке, будто над постановкой сцены поработала целая команда дизайнеров. Бекетт хоть и является человеком масштабного взгляда, и всё, что он создавал, было скорее утилитарно-полезным, нежели эстетически-приятным, но наслаждаться красотой вещей он умеет не хуже любого дизайнера, подмечая мелкие детали во всём, что его окружает, надеясь применить увиденные «фишки» в своих творениях. А источники вдохновения были повсюду: сейчас его внимание прыгает с игры света на черной металлической глазури на матовую кожу сидений, на горящие голубые огоньки индикаторов на табло в салоне и, наконец, на чёрную, безупречно выбритую бородку на смуглом лице, которое приближается к нему, чтобы встретить коротким поцелуем. — Привет. — Привет. — Всё закончил? — Да, — он закидывает набитую до предела сумку на заднее сидение, — можно трогать.       Лэнс не смог упустить такого шанса, его настроение было чрезмерно игривым уже полдня, и он никак не мог понять почему. Он проводит рукой по внутренней стороне бедра Бекетта, сжав на промежности, от чего тот подскакивает на месте от неожиданности, выпучив свои большие голубые глаза на Стерлинга. — Э-эй! — Что? Ты же сам сказал, «можно трогать», — Лэнс не сдерживает ухмылки. — Я-я имел в виду ехать, мы можем ехать.       Лэнс выжидает паузу, не отвечая и наблюдая за дальнейшей реакцией своего парня. Она его не разочаровывает: Уолт сначала с возмущенным видом надувает губы, но, почувствовав на себе непробиваемый взгляд мужчины, смущенно опускает глаза и смотрит в сторону, пока уголки его губ неумолимо ползут вверх. — Езжай уже, — он отворачивается к окну, пихнув агента рукой в плечо и отстранено таращится на кроны городских пальм. — Да, сэр, — Стерлинг обращается к ПО электромобиля. — Пункт назначения: дом.

***

      Поездка занимает всего полчаса, но этого времени оказывается достаточно, чтобы воздух стал в два раза холоднее, а солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место тускло-голубому небу, затянутому облаками и оранжевыми огнями города. Стоит автомобилю приблизиться к огороженной территории, как механическая заслонка на воротах начинает складываться и подниматься, пропуская хозяев. Стерлинг припарковывается на специальной площадке-парковке и выходит из машины. За ним следует и Уолтер, после чего Лэнс подаёт голосовой сигнал для машины и ворот: «Заблокировать». От контакта прохладного вечернего или уже почти ночного воздуха и горячего дыхания изо рта шел пар. Стерлинг подхватывает парня за плечо, и бурчит: — И это они называют «теплым климатом». — Да брось, не так уж и холодно. — Эй, у меня чувствительность к низким температурам, мне вообще все, что ниже +20 противопоказано. — Мине вапьсе всьо сьто низе плюс двасати плативапакасано, — изображает его Уолтер.       Лэнс останавливается и смотрит на него с максимальным осуждением. — По-твоему это смешно? — Пьо твоемю этьо смесно.       Уолтер, видимо, хочет отомстить ему за машину, другого объяснения его «дурачествам» найти нельзя. Сейчас он просто отрывается на Стерлинге. — Ты просто ребенок с ученой степенью, — агент начинает вскипать. — Ти плосьто лебен… мфф, — Уолтер не успевает договорить свою фразу, так как его резко зажимают в объятиях и затыкают поцелуем, который продолжается еще несколько секунд, прежде чем Лэнс обхватывает пальцами челюсть парня, приоткрывая его рот, чтобы углубить поцелуй. Мужчина прижимает юношу к входной двери, ухватив его за запястье одной рукой, а второй прижимая за талию. Стерлингу удаётся найти наиболее безопасный для них обоих способ выпустить свое негодование. Нельзя злить человека, что около трети всей своей жизни по долгу профессии находится под притоком адреналина. Мгновенная реакция не заставит себя долго ждать. Колено агента упирается в промежность парня, заставив того шумно выдохнуть и отстраниться. — Лэнс… Мы на улице… — Ворота закрыты, никто нас не видит. Я не просто так купил дом с высоким забором, — он целует юношу в шею. — Начнем тут, продолжим в спальне… — поцелуи идут дальше, вниз, к ключицам. — Но… — Бекетт находит свободной рукой дверную панель. — Это как-то… неудобно, — пока его нетерпеливый мужчина продолжает целовать его шею, он прикладывает палец к сканеру отпечатков и дверь задвигается в стену.        В следующую секунду они оба оказываются дома, пусть и лёжа на ковре. Слегка офигевая от сложившейся ситуации и шипя от удара коленом, Стерлинг приподнимается на локтях по обе стороны от Бекетта. — Умеешь сбить настрой. — Прости. Но ты, кажется, на холод жаловался? — Так вот и согрел бы меня… — мужчина снова опускается к губам парня, чтобы продолжить то, что они начали (похоже, его совсем не волновало, где), но его рот перекрывают ладонью. — Я обязательно это сделаю… как только мы переместимся в подходящее для этого место. Я не собираюсь лишаться девственности на коридорном коврике.       Лэнс убирает его руку со своего лица и слезает с любовника на паркет. — Да я и не думал… — Конечно, — всё ещё лежа, не без сарказма соглашается Уолтер.       Через мгновение он улавливает отстранёно-виноватый взгляд Лэнса.  — Хэй, — он поднимается на руках и касается плеча мужчины, чтобы они установили контакт глаз в глаза. — Я хочу этого так же, как и ты. Я хочу тебя. Но давай сделаем всё красиво. Я чувствую себя не в своей тарелке, я напряжен и морально измотан работой, и я сейчас хочу не только твой член, но и твою поддержку. Ты можешь мне это дать?       Стерлинг берёт его за руки. — Боже, конечно. Прости, малыш, я не знаю, что на меня нашло сегодня. Просто то, что ты сделал… со своим телом, ты знаешь, это как-то подстегнуло меня, разожгло огонь. Ты же знаешь, что я никогда не спал с другими мужчинами, и для меня это всегда были женщины, много женщин, — Лэнс улавливает на себе скептический, но всё ещё улыбающийся ему взгляд. — Кхм… Так вот… Это заставило меня вспомнить себя в то время, когда я точно знал, что делаю. Ты знаешь, как я не люблю чувствовать себя новичком в чём-либо. Не то чтобы я чувствовал себя неуверенно с тобой — нет! Просто женское тело, оно… — Просто оно тебе ближе. Я понимаю, это твоя «зона комфорта». И ты пошел на уступки, чтобы быть со мной. — Ну, не то чтобы прямо уступки… Но, да, я в каком-то смысле скучаю по сиськам и кискам. Всё же чудесная вещь, как ни крути, — темнокожий мужчина томно вздыхает.       Уолтер мотает головой. — Я понимаю. Я ведь тоже бисексуал. — Хах, правда? — А по мне не скажешь? — Я думал, ты гей. — Ноуп, в моем старом доме, что с такой дотошностью разгромило наше агентство, ещё могут лежать коробки с журналами Плейбой. Ну и парочка плакатов с солистом Tokio Hotel. Я даже закосы делал пару раз, хотел девчонок впечатлить, а потом понял, что самому нравится.       Лэнс удивленно хлопает ресницами. — Что? До две тысячи седьмого Билл был чертовски горяч. — Ладно, ладно… рок-принцесса. — Да ну тебя! — он несильно пихает Стерлинга в грудь. — Ауу, он меня бьет! — Лэнс жалуется обоям. — Да я тебя практически погладил! — Ты бы лучше меня в другом месте погладил… — остаётся только удивляться тому, как быстро он переключается с режима «малое дитя» на режим «самцовый самец». — Я в душ, дай мне тридцать минут, — они наконец поднимаются с пола. — Да, мне бы тоже надо, весь день сидел над бумагами. Хочется смыть с себя всю эту… бюрократию, — Лэнс харизматично вздрагивает, — только зачем полчаса? — Ну, я весь в лубриканте для сканеров, он трудно смывается… и к тому же, мне нужно будет «подготовиться». — Погоди… сегодня же не нужно, мы ведь не собираемся… — Я так чувствую себя увереннее. Да и кто знает, ночь длинная, — юноша подмигивает, скрываясь за дверью душевой. — Ты знаешь, что я тебя обожаю? — Стерлинг бросает ему вслед. — И я тебя! — доносится по ту сторону двери.