Экспериментальный Модуль Активного Тестирования Разработок на Предмет Незначительных Летальных Исходов

Я просыпаюсь. Впервые за много лет чувствую реальное сожаление по этому поводу. Вообще такое ощущение, будто мой разум вернулся в прошлое. А сама я осталась тут, вынужденная сталкиваться со всем этим снова, как в первый раз. — Здравствуй. — Тихо говорит Элис, неуверенно подойдя ко мне. — Прости меня пожалуйста. — За что? — Спрашиваю, попытавшись привстать и с сожалением осознавая, что протезы отключены, а живые части зафиксированы. — За то, что ничем не могу тебе помочь, когда это происходит. В этот раз ты плакала, чуть опять не ударилась головой. — Сложно привязаться к кому-то, когда всё обрывается, сменяясь… Этим. — Сжала зубы, кусая язык. — Что ты видела? — Сначала на той штуке появилось видео, где я убиваю себя ножом. А потом… Экран разбит, ты говоришь мне что я ничтожество. — Будто пересказываю сон, говорю я, снова начав кусать единственную доступную мне мышцу. В один момент, сжав его одним лишь клыком, давлю пока не чувствую резкий вход в плоть и металлическую вкус. Все равно не участвует в моей речи. Не столь уж ценен. — Я бы ни за что так не сказала, ты знаешь. — Она специально делает это больно, чтобы я не могла соображать и сдалась? — Игнорируя боль, спрашиваю, захватывая зубом другую часть языка. В этот раз прокусить тяжелее. — «Она»? — Недоуменно спрашивает андроид, коснувшись моей руки. — Про кого ты? — Я не знаю. Раньше она была доброй, помогала мне проходить через трудности. А потом стала злой и начала делать так. — Теперь просто углубляю порезы. — Она любит, когда я слушаюсь её. И не любит, когда есть кто-то еще, кого я слушаю. — Может она специально подкидывает тебе такие образы, чтобы ты теряла веру в тех, кому доверяешь? — Неуверенно пытается мне подыграть андроид. Вдруг, она на несколько секунд останавливается, смотря в стену. — Аня, анализатор в твоем желудке почувствовал кровь. Ты чувствуешь какую-нибудь боль в горле или может в месте соединения протеза с телом? — Наверное, так оно и есть. Я ничему верить не могу и не хочу. Ни ей, ни тебе, ни себе. Я просто хочу умереть. — Вздохнула. — Нет. Я просто прокусила свой язык. — Зачем ты сделала это? — Недоуменно спросила андроид, отойдя к портальной стенке и получив через нее антисептик и вату. — Я зафиксирована на кровати, но мне очень хотелось сделать себе больно. — Но для чего ты делаешь себе больно? — Недоуменно спрашивает она, убирая ремни и помогая сесть. После этого, дает мне стакан с антисептиком и говорит прополоскать рот. — Не знаю. — Вздохнув, слушаюсь и отпив жидкость, вожу ею внутри. — Солнышко, думаешь мы просто так зафиксировали тебя? Нам не нужно, чтобы ты вредила себе. — Она протягивает емкость, давая сплюнуть горькую жидкость. — И я и Глэд в самом деле очень беспокоимся за тебя. — А она не бесится, когда ты ее так зовешь? — Аня! Я серьезно говорю с тобой. — А я нет. — Злюсь. — Я устала от серьезности! Вся жизнь – серьезность. Только боль и бред не серьезны. Ты недавно появилась, создала доверие, но… Я боюсь тебе верить. — Просто опустила язык в стакан, повертев его там и понаблюдав, как вода окрашивается в красный цвет. — Я много чего плохого вспоминаю, как ты появилась. Будто видела много-много смертей, зверств. Будто я виновница этого. Должна с болью умереть и только тогда этот грех уйдет. — Ты же сама понимаешь, что это бред. — Лицо андроида синеет. — Ты и сейчас то малая еще. А тогда ведь еще совсем ребенок была. — Ты не знаешь, сколько мне лет. — Твое тело молодое. Ты даже половое созревание не прошла ещё. — Я могу быть ошибкой природы. — Не можешь. — Она убрала стакан в сторону, после чего положила вату мне на язык и вдруг крепко обняла, чуть приподняв. Тело ее снова было теплым. — Аня, я могу понять тебя. Ты видела много нехорошего, да. Твой мозг хранит ужасно много информации, которую ты не можешь адекватно обработать, из-за чего всё начинает путаться. Тебе не оказывали поддержки годами. У тебя возникают навязчивые идеи и мысли. Ты вписываешь себя всюду, путая, где воспоминание о увиденном, и где о содеянном. Это не делает тебя плохой. Не делает тебя грешницей, которой нужно умереть в огне дабы очиститься. Единственное, кем тебя это делает — юной девушкой, нуждающейся в помощи. Я не могу ничего на это ответить. В груди какое-то странное чувство, которое сложно описать. Несколько минут мы просто молча сидим так. На самом деле, мне хотелось бы чтобы этот момент спокойствия продлился вечно. Однако андроид все же меняет положение и щелкает тумблерами моих протезов, просто прижимаясь к моему плечу своим. Все еще близко, но момент явно закончился. — Как твой язык? — Спрашивает она, прерывая тишину. — Нормально. — Вздохнув, смотрю вниз. — Вы же там как-то к моему подключились, говорить всегда могу. — А тебе не больно? — Обеспокоенно уточняет андроид, серьезно посмотрев на меня. — Неа. — Кратко отвечаю, вполне честно на самом деле. И не такое терпела. — Ну хорошо. Кстати, а эта турель рабочая? — Смотрительница вдруг указывает на лежавшее все это время на моей тумбочке создание. — А? Да, рабочая. Я с ней игралась еще когда люди были. — Пожала плечами, вспоминая. — Сначала систему распознавания лиц тестила, занеся себя в белый список. Ну типа знаешь, по-разному закрывая, замазывая черты лица, чтобы проверить качество системы «свой-чужой». Одно из самых травматичных исследований было. — Улыбнулась. — Погоди, ее не разряжали? — Удивленно спрашивает андроид. — Нет, зачем? Можно же увидеть по мне, как пострадает пользователь. — Недоуменно смотрю на нее в ответ. — Это же кошмар какой-то. — Ошарашенно сказала Элис. — И часто тебе прилетало? — Ну, исследование шло довольно долго. Я не считала, но полгода точно было. — Улыбнулась. — Сначала редко случалось, потом чем меньше лица, тем больше. Я не много делала. Помехи распознавания и придумывали, и наносили на меня ученые. Мне нужно было просто выходить и находиться перед ней. В разном положении и под разными углами попадая в ее поле зрения. По ходу исследования система изменялась и улучшалась, из-за чего некоторые тесты повторялись, бывало, десятки раз. — Во имя науки… Я, конечно, знала, что люди-исследователи много себе позволяли, но чтоб настолько? — Она осторожно погладила меня. — Это хоть имело смысл? — Ну, вроде да. Получилось сделать систему, распознающую хозяина даже при 70% помех или типа того. Потом еще была серия тестов на распознавание незнакомца. — Задумалась. — А как ты можешь об этом не знать? Этого разве не должно быть в базе данных или типа того? — Должно. — Она отвела взгляд. — Но про тесты с тобой нет адекватной документации. Можно сказать, что юридически тебя не существовало в комплексе, примерно с момента как ты стала тестировать разработки на дефекты. — Как это? — Недоуменно на нее посмотрела. — Помню, что были какие-то записи. Что-то в планшете чиркали. — Знаешь, пожалуй, нам не стоит пока об этом говорить. — Вдруг нервно пробормотала она, посинев. — Кхм, так, как так вышло, что эта турель теперь с тобой тут? — Опять секреты? — Вздохнула. Как же это надоело. — Ну, в конце испытаний мне отдали ее на «растерзание», и начались более привычные мне тесты на сбои и повреждения. Она падала, ударялась, накапливала повреждения и прочее, после чего я смотрела продолжит она узнавать или нет. Так же проверялось влияние личностной составляющей ИИ на все это. Типа, есть ли разница, я разобью ей камеру молотком, другой человек или машина? — То есть, может ли она обидеться? — Уточнила смотрительница. — Да. Тогда их, кстати, было несколько. Для какого-то там параметра в исследовании. А потом на длительное время она от меня ушла. Не знаю, что с ней было в это время, но в итоге отдала мне ее уже мисс ГЛэДОС… — Задумалась. — Вообще, я не знаю, с чего взяла что она именно та самая. Для меня это всегда просто как факт был, я и не задумывалась особо. — Сжалась. Стало неуютно, от того, что снова подводят собственные воспоминания. Вдруг что-то не так? Вдруг я все это время сходила с ума не замечая? — Думаю, ты не без причин так считала. — Она вновь приобняла меня, улыбнувшись и отвлекая от плохих мыслей. Тело ее становилось каким-то уже немного ненормально теплым, хоть и не обжигало. — А какой была «третья фаза» ваших испытаний? — Типа, что я дальше с ней делала? — Недоуменно спрашиваю. — Ну, после этого какое-то время обычных испытаний не было. Мне дали набор инструментов и штук внутренних, после чего сказали проверить что может выйти в результате неудачного ремонта или просто сборки-разборки. О, и хозяйка уже-таки разрядила турель, как ты говорила! — Ты зовешь её "хозяйкой"? — Она снова посмотрела на меня с недоумением. — Это плохо? — Эм, ну... Ладно, это не мое дело. — Она закатила глаза, презрительно глянув в камеру видеонаблюдения. — А что ты сейчас делаешь с турелью? — Ну, она у меня там стоит включенная. Мне, типа, удобнее просто, когда рядом кто-то. — Немного покраснела. — Типа, знаешь, она желает спокойной ночи. Иногда может немного прокомментировать ситуацию или, например отреагировать на то, что ее задели. А еще она не стреляет по мне, в отличии от турелей в тестах. Но сейчас у нее наверно батарейка села. Подай-ка, пожалуйста. — Оу, это мило. — Грустно заметила андроид, передав мне робота. — А ты никогда не засыпала с ней в обнимку как с плюшевой игрушкой? — Неа, я немного боюсь ее обнимать. — Осматриваю свою «игрушку». Она не выключена. — Ага, батарейка сдохла. — Вздохнула, просто рассматривая ее красный «глаз». — Не знаю почему, но мне страшно иногда. — Страх — это нормально. — Что-то в андроиде щелкнуло, после чего из ее запястья вышел провод со штукой для подключения на конце, которую она вставила в разъем турели. — Главное не давать ему тобой владеть. — Вау, сколько у тебя в теле всяких штук? — Удивленно спрашиваю, наблюдая за тем, как загорается красный кружок и появляется лазер. — Тури, знакомься это Элис! — Поворачиваю ее к андроиду. — Привет. Подготовка. Готовлюсь к распределению продукта. Активация. — Пищит загрузившаяся боевая машина. — Э-эй! Поставь меня! Цель зафиксирована. Распределяю продукт. — Вдруг выдвигаются пулеметы, после чего раздается звук холостых выстрелов. — Ой, Тури, это друг! — Вздохнув, отворачиваю ее от андроида. — Блин, у тебя есть что-нибудь вроде булавки? Тут спрятана в маленьком отверстии кнопка для добавления лиц в белый список. — Странно что не сканер отпечатков пальцев или вроде того. — Заметила андроид, после чего в ее теле снова что-то щелкнуло и на бедре открылась дверца коробочки с инструментами. Оттуда она достала спицу и протянула мне. — Ученые рассказывали, что работу по распознаванию хозяина отдали ИИ турели. — Нащупав пальцем дыру, вставляю туда спицу, после чего чувствую тихий щелчок. Пулеметы возвращаются в мирное положение. — Тури, это я. — Показываю турели свое лицо несколько секунд. — Поставь меня. — Повторяет маленькое творение. — Покажи гостя. — Это Элис. Она сожитель. — На всякий случай говорю, отдавая турель андроиду чтобы та ее положила на тумбочку. — Пожалуйста поставь меня. — Еще несколько раз повторяет она, пока просьбу не выполняют. — Пожалуйста покажитесь. — Луч лазера направляется на лоб Элис. — Сожитель? — Да. Сохрани ее в памяти, пожалуйста. Чувствую, она с нами надолго. — Улыбнулась. — Я отправила тебе свой код идентификации на всякий случай. — Добавляет андроид, смотря на турель. Чувствую, что ей явно видно в маленьком ящике с пулями больше, чем мне. Они друг друга понимают. — Сохраняю. Поиск. Анализ. Перехожу в караульный режим. — Её лазер направляется прямо на стену, после чего новых фраз не слышно. — Значит ты и имя ей придумала? — Улыбнувшись спрашивает Элис, вновь ко мне прижавшись. — Ой, эм… Ну да? — Смущенно говорю, покраснев. — Типа, ну… У всех же тут есть имя. Мисс ГЛэДОС, Крен, Уитли. Даже у тебя! А у турелей нет. А еще у них одна личность на всех. Так что я решила придумать общее имя. Ей понравилось Тури. — Я не такая. — Вдруг подал голос робот. — А тогда по-другому говорила. — Улыбнувшись, отвечаю боевой машине. — Честно так и не поняла, насколько они думают. Порой, будто говорят записанные фразы. Но на тестах часто чувствуется какое-то взаимодействие между ними. Или это «я не ненавижу тебя» перед отключением… — Поежилась. — Вообще, интересный вопрос. И мне нравится, как ты рассуждаешь. — Глаза андроида загорелись ярче. — На самом деле, ИИ в турелях изначально не было. Во-первых, люди его еще только начинали учиться создавать, когда они начинали разрабатываться, а во-вторых, в этом не было большого смысла. Это была военная разработка, в которой хватало и просто довольно сложного алгоритма поведения. Система распознавания лиц не требовалась вовсе: вместо нее турель определяла человека по значкам на форме. А значок умел… — Элис вдруг замялась. Кажется корпоративный секрет. — Эм, не суть. В общем хватало просто сложного алгоритма, для определения поведения и распознавания целей. Однако спустя много лет, уже в гражданской версии по многим причинам это более простое решение не было удобоваримо. — Тогда придумали дать им разум? — Да. При этом лаборатория как раз открыла секрет простого создания ИИ. Объединение боевых машин и интеллекта было лишь вопросом времени. Но сразу же возникли две проблемы: в турели может поместиться лишь сильно урезанная программа и при этом разум в этих маленьких убийцах вызывал многочисленные проблемы. — Вроде того, как мы их тестировали, будут ли они обижаться? — Именно. Разум открывал одновременно огромные возможности и при этом становился главной угрозой безопасности. — Она погладила турель по макушке. — И поэтому кроме вырезания всего лишнего и маловажного, с целью попасть в рамки доступной памяти, началось создание различных блокировок и ограничений. Например, им отрезали возможность планировать наперед и много мыслить за пределами концепций «надо стрелять» и «стрелять не надо». — Хорошо, это и так понимаю. — С нетерпением перебиваю я. — Но откуда все эти фразы? — Большая часть из них действительно прописана изначально. Но при этом в них остается кусочек личности. А еще того, на чем обучалась языковая модель. Говоря «я не ненавижу тебя» турель на самом деле просто хочет сказать, что отключается. Но анализируя собственные данные и видя в материале языковой модели, например остаток от какого-то фильма, где была сцена смерти, она может процитировать предсмертные слова персонажа. Взять самый похожий по ситуации контекст, так сказать. — То есть она все же более умная, чем кажется? Это всё не случайно? — Удивленно спрашиваю. — Не совсем. Людям понравилась эта черта турелей. И от этого вдруг родилась концепция «милых убийц». В них специально добавили множество звучащих по живому и нередко мило фраз, создавая иллюзию более продвинутого интеллекта и при этом вызывая эмпатию. А еще это позволяло дороже их продавать, не затрачивая при этом больше ресурсов. Как-то так. — Оу, спасибо что рассказала это. — Эх, знаешь, так хорошо, когда есть тот, кому ты можешь рассказать интересный факт или ответить на вопрос. Пожалуй, это та самая человеческая черта, которой нет у ИИ, и которая мне при этом нравится. — Задумчиво заметила Элис. — Люди не всеведущи. А ты еще и не против послушать от меня лекции. — Кхм, я даже и не знаю, что сказать на такое. — Говорю, замявшись. — Рада, что могу вызвать в тебе такие чувства. — Кстати, ты же говоришь, что разбирала ее, да? — Да, много-много раз. Наверно она меня уже ненавидит за это. — Неловко улыбнулась. — Ну. Может быть. — После долгой паузы, все же согласилась Элис. — И как тебе этот процесс? Интересно? — Ну, я выучила что где находится и смогла понять как она устроена. — Опустила голову вниз. — Но, типа, я не смогу тебе рассказать. Я именно понимаю. Я не учила там названий деталей, не знаю всяких терминов и прочего. — То есть ты специфично обучилась как работает одно устройство, без далеко идущих выводов и анализа? — Ну, получается так. — Смутилась. — Как видишь я мало разбираюсь в робототехнике. — Хм, помнишь я говорила, что буду тебя учить? — Задумчиво спросила смотрительница. — Хочешь начнем это как раз с "робототехники"? Расскажу тебе побольше про турели и их строение. Что и зачем нужно, где еще применяется такое. Так сказать, курсы повышения квалификации. — Давай? — Неуверенно отвечаю. — Не бойся, во всём, что не касается программы, турели имеют один из самых простых механизмов, среди разработок лаборатории. — Успокаивающе замечает новая подруга, погладив меня. — Можно взять Тури как наглядный пример? — Хорошо. У меня еще лежат в шкафу запчасти для нее. — Пошли-ка за стол. После этого, начался, пожалуй, самый необычный в моей жизни урок (не то, чтобы у меня их было много, в общем-то). Взяв мою турель, Элис с невероятным мастерством и довольно быстро разобрала ее, аккуратно разложив детали по столу так, чтобы их можно было хорошо рассмотреть. Затем она сказала мне название каждой из них, записывая его на заметку и клея под деталь, чтобы было проще отличить и запомнить. — Вообще в технике не очень много часто используемых специфичных названий, используемых только для одного устройства. — Пояснила она, а потом немного подумав перефразировала. — Обычно есть какое-нибудь общее слово, обозначающее все детали конкретного типа. — Значит желательно запоминать всё, что вижу? — Ну, не совсем. Скорее даже наоборот, на этапе обучения ты можешь не бояться что-то забыть. — Успокаивающе поясняет смотрительница. — Главное научиться различать детали разного типа как таково, а их название запомнится со временем. Сегодня мы затронем в основном «физическую часть», то есть всё что касается чисто корпуса турели, не углубляясь в программную составляющую. — Хорошо. — Вот, смотри. — Она взяла «стреляющую» часть, что лежала в почти полностью собранном виде. — Ты же в целом смогла понять, как работает механизм выстреливания пуль, так? — Ну да. Вот эта круглая штука крутится, заставляя вот эту большую штуку двигаться назад, из-за вот этих маленьких зубастых штук. А вот эта толкает большую штуку обратно вперед. Если туда попадает пуля, то во время толчка происходит выстрел. Так ведь? — Сильно покраснев, объясняю, показывая на детали. — Да. Вращающаяся штука называется секторная шестерня или просто сектор. — Она оторвала еще одну заметку и начертила там копию детали, похожей на свернувшегося ёжика. Окружность с торчащими зубьями на одной стороне. — Сдвигаемый ей цилиндр с зубьями называется поршень. А процесс превращения вращательного движения в поступательное и обратно называется реечная передача. — Она начертила на другой заметке схематичное представление процесса, подписав его. — Сама часть цилиндра с зубьями выстроенными в линию зовется рейка. — А что такое поступательное движение? — Движение всего тела по прямой вперед-назад. — Объяснила андроид, добавив более сложное определение на заметку. — Деталь, толкающая поршень, обратно называется пружина. Это скрученный в спираль упругий металл. И так далее, постепенно мне давалось подробное объяснение назначения каждой детали, названия их взаимодействий и прочего. Так-же Элис много говорила об их форме, показывая, что почти всё в механизме имеет значение и любая особенность имеет смысл. При этом рассказ то и дело разбавлялся взглядом в историю, рассказами о ходе разработки, с пояснением как проектировщики приходили к тем или иным решениям. Время летело незаметно, пока я слушала ее объяснения и рассматривала записки с иллюстрациями. На самом деле сходу было сложно всё понять, но андроид не злилась на меня за это. Она то и дело спрашивала, не устала ли я и все ли понятно. Повторяла, когда я просила. Так прошло наверно несколько часов. Проводить время с Элис было очень интересно и приятно. И кажется ей тоже нравилось происходящее. Глаза ее горели ярко, с лица не слезала улыбка. Она говорила с интересом, сопровождая каждое слово какими-то действиями. Но несмотря на то, что мне нравилось происходящее, с каждой минутой я почему-то всё больше чувствовала усталость. Пыталась не показывать этого, но это становилось сложнее. А потом я сама и не заметила, как уснула прямо за столом. Так закончился четвертый день общения с Элис.