Экспериментальный Модуль Активного Тестирования Разработок на Предмет Незначительных Летальных Исходов

Я лежу на кровати, закутанная в теплый плед. Глубокий медикаментозный сон был нарушен посторонними звуками, приходящими издалека. Сначала тихие, они со временем становятся все громче. Я пыталась закрыть уши руками, но они продолжали настойчиво проникать в сознание, заставляя встать. Я медленно открыла глаза и привстала на локтях, оглянувшись. Палата выглядела совершенно обычно. Даже более того, она смотрелась хорошо: одиночная, как мы давно хотели. Чистая и не потрепанная временем с виду. Как с картинки в книге. Глянув в окно, вижу лишь темноту. Кажется, еще рано вставать… Но звуки никуда не делись. Возникая из ниоткуда, они лишь становились все громче, отчетливее. Можно было услышать знакомые голоса, обрывки фраз, еще слова. Они мешали даже думать, какая речь может быть о сне? Видимо мне не остается ничего, кроме того, чтобы вслушиваться в них, дабы узнать, что им на этот раз нужно. А ничего сильно нового они и не говорят. Слышится плотный поток негативных идей: предложения и приказы, оскорбления, какие-то цитаты. Словно в моей голове собралась толпа людей, которые ненавидят либо сам мир, либо конкретно меня. Не имея тела, все что они могли делать — лезть в голову такой как я, надеясь, что она их послушает. Я знала, что их нельзя слушать. Потому-что они никогда не успокаиваются. Сколько бы ты ни сделала, они будут лишь громче. Рано или поздно, они отберут тебя. Так говорил врач. Единственный доступный вариант — смириться и стараться не слушать. Это невозможно, но все советуют так делать. Приходит доктор. Он что-то говорит, развязывая мои руки и ноги. Я не слушаю его, хотя очевидно должна. И вот я снова лежу, только теперь на кресле, уже в его кабинете. Прямо как на картинке еще одной книги, которая когда-то вызывала внутри жгучую зависть. — Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает психиатр усталым голосом, что-то записывая. — Я не знаю. — Какие изменения ты замечала за последнее время? — Я не знаю. — Ты должна быть мертвой, Диана. — Вдруг нетерпеливо спрашивает он. — Почему ты еще жива? — Я не-… Я не Диана. Диана — это она, а я это я. — Вдруг оживившись, отвечаю. — Не надо отрицать себя. — Он подходит к моему телу. В его руках скальпель. — Ты такая, какая есть. — Я хочу умереть. — Тебе рано умирать. — Он опускает инструмент на кожу и с легкостью рассекая плоть, делает разрезы. На пол течет кровь. — Ты еще столько всего можешь сделать. Это нечестно, лишать себя жизни вот так. — Они постоянно шепчут мне что-то. Я не хочу их слышать. Но даже если проколоть глаза и уши, ничего не изменится. — Так и есть. — Он отрезает мою руку. — Все по правилам. Ты можешь рассмотреть ситуацию с разных сторон. — Но я просто хочу, чтобы это прекратилось. Мне очень больно. — Человек, моя хорошая, вытерпеть способен всё. — Он начинает резать мои ноги. — Тебе станет лучше потом, я верю в это. Вещи имеют свойство возвращаться к норме. — Я не хочу возвращаться. Я просто хочу освободиться и исчезнуть. — Из моих глаз начинают течь слезы. — Это не твои желания. — Отрезав одну, он принимается за другую. — Я больше не могу просто отдаться ей, ведь так? — Верно. Даже без медикаментозного лечения твое состояние сейчас недостаточно плохое для этого. — Убейте меня уже, пожалуйста. — Я не могу. — Вас не существует. — Я знаю. — Это всё в моей голове. — И это тоже знаю. — Этого не было очень давно. Раньше понять это было сложно. Вы часами пытались мне это объяснить, а я даже не слышала. — Вдруг ошарашенно вспомнила я то, что давно было задвинуто далеко-далеко. — Таблетки, однако, решали эту проблему. — Ты лишил меня этого! — Со злостью восклицаю, вставая. — Но сейчас я сама смогла понять, что происходит. — Я давным-давно мертв. Ты сама прекрасно знаешь, с кем говоришь. И в этот момент он исчезает. Я остаюсь в кабинете одна. Весь пол залит кровью, но на моем теле ни единой царапины. В окне всё та же темнота. И я знаю, что это вовсе не ночь. В моей комнате просто никогда не было окон. Зачем они в месте глубоко под землей? Я не знаю, сон это или что-то другое. Теперь я сойду с ума. Настолько, чтобы она могла забрать меня. И она сделает для этого всё. «Помогите мне, — тихо говорю, уткнувшись лбом в стену. — Помогите, пожалуйста». Никто не придет, и никто не услышит. Можно помочь себе только самой. Но я слабая. Слабым тут не место. Вдруг, что-то касается моего плеча. А затем обхватив за шею, резко вытягивает отсюда. Теплое, словно живое, но на самом деле даже не мертвое. Это Элис. — Ты хочешь сделать мне больно? — Спрашиваю, закрыв глаза. — Скажи сразу, пожалуйста. Я же уже знаю, как это бывает. — Аня, я никогда не сделаю тебе больно. — Говорит андроид, после чего трогает мои волосы. — Я не могу знать, что с тобой происходит. Но я не причиню тебе ни вреда, ни боли. — Все так говорят. А потом все равно делают. Я тоже делаю больно другим. — На глазах снова выступили слезы. — Почему всё так? — Тшш, не плачь. — Чувствую, как меня осторожно усаживают на кровать, после чего вытирают слезы. — Я… Пожалуй могу понять, что это тяжело. Но просто помни, что ты не одна против всего этого. Я всегда буду с тобой. — Мне страшно открывать глаза. Я не знаю, что ждет меня, когда я их открою. — Всхлипнув, говорю, сжавшись. — Этого не было так давно! Я думала, что здорова. Но вот, это снова тут. Я снова не знаю, чему верить. Столько всего вокруг! — О чем ты говоришь? — Я вижу и слышу то, чего нет. Вперемешку с тем, что есть. От незнакомцев, от близких, от давно мертвых людей. И все, кто хотели с этим помочь делали мне больно. — Царапаю грудь, чтобы почувствовать что-нибудь. — Я слышала твой с мисс ГЛэДОС разговор о том, что я никчемная грешница, которой лучше бы умереть. И я поверила в то, что диалог был, ведь в нем говорилась правда. Но ты остаешься заботливой ко мне, непонятно почему забывая свою ненависть и отвращение. Я просто не знаю, во что мне верить! — Почему ты сразу не сказала об этом? — Удивленно спрашивает она. — Потому что нельзя рассказывать о том, что подслушала. Вы бы думали, что я ничего не слышу. Я не должна была слышать. Поставила бы вас в неловкость. Я этого не хочу. — Ты очень славный ребенок. — Вдруг сказала она, после долгой паузы. — И, наверно, все сказанное тобой имело бы смысл в человеческом обществе. Но ты ведь не с людьми. Нам ты можешь рассказать всё, и мы не будем судить тебя. Я здесь, чтобы помочь тебе. И Глэд тоже заинтересована в улучшении твоего состояния. Мы не будем судить тебя за то, что ты слышишь и видишь. — А вы говорили об этом на самом деле? — Конечно нет! — Твердо, едва не перебивая меня отвечает Элис, чтобы у меня не возникло никаких сомнений. Мы же не в книге Азимова, что ты читала, солнце. Если бы мы правда считали, что лучше убить тебя, у нас бы не возникло с этим никаких проблем. То, что сейчас тебя поддерживают – не следствие невозможности не поддерживать. Наш аналог трех законов давно забыт. — Я едва поняла, что ты сказала сейчас, но спасибо большое. — Глубоко вдохнула. — Я очень ценю это. — В следующий раз говори о том, что видишь пожалуйста. Мы не сможем тебе помочь, если не будем знать, что творится в твоей голове. — Прости меня пожалуйста. — Не нужно извиняться. — Андроид прижала меня к себе. Несколько минут прошли в молчании. Затем, вздохнув, я все же решилась открыть глаза. Все было нормально в этот раз. Паника и чувство безысходности поутихли. — Кушать хочу. — Тихо смущенно говорю, устало зевнув. — Ох, это хорошо! — Улыбнувшись, она помогает мне встать и пересесть за стол, где я обычно читаю или рисую. — Пока ты спала я немного прибралась. Ты же не против? — Оу, н-не стоило, Элис. — Покраснев говорю, глянув на то, как в комнате стало в разы опрятнее и чище. — Я бы, и сама справилась. Спасибо большое. — Мне все равно было нечем заняться, кроме наблюдения за твоим сном. — Пожала плечами андроид. — Ладно не суть. В стенке выхода открылся портал, на несколько минут смотритель исчезла там. У меня в комнате никогда не было двери, лишь порталопригодная стена, на которой установлено статичное устройство создания порталов и экстренная кнопка на случай ЧП, которая если что откроет для меня портал в безопасную локацию, независимо от питания прочей комнаты. Однако обычно его открытием-закрытием занималась автоматика, что отправляла меня на работу по утрам и обратно вечерами. Сейчас же видимо Элис как-то используя свои компьютерные суперспособности, сделала это сама. И вот, я снова одна. Осознание этого приходит так же резко, как и в прошлый раз. Мне не хочется больше думать об этом, но… Я чувствую, что неправильно отказываться от этого. Но только теперь, кажется, я не могу нанести себе урон ничем, кроме левой руки. И меня все еще грызет совесть от мыслей о новой подруге. А еще я устала. Ситуация кажется если не безвыходной, то очень сложной. Я больше не хочу этого и не знаю, как себя заставить. Не знаю, как сделать это, никого не предав и не сделав никому больно. В порыве этих мыслей, рука сама собой берет ручку со стола и начинает что-то вычерчивать на пустом листе. Получается что-то напоминающее шахматное поле. Хм, нужно будет предложить ей поиграть в шахматы. Роботам же вроде нравится этим заниматься? Помню еще задолго до инцидента видела что-то об этом в газете. — Я пришла! Извини за задержку. — Вдруг слышится ее голос, после чего Элис снова возникает в комнате. В ее руках небольшой поднос, в котором лежат миска с чем-то внешне похожим на машинное масло, стаканом воды, таблетками и ложкой. — Ничего. — Улыбнулась тому, насколько странно выглядит эта сцена. А еще смутившись тому, что мне носят еду. — Спасибо тебе большое. — Не за что. — Она кладет поднос на стол. — Может не особо вкусно, но по крайней мере это будет безопасно есть первое время. Потом, после проверки адаптации организма можно будет попробовать нормальную пищу. — Спасибо тебе. — Вздохнула, невольно улыбнувшись. Всё-таки, такая забота была приятной. Густая масса, как оказалось, не имела вкуса вовсе. Только чувствовалась жирной. Впрочем, я никогда и не питалась чем-то, что имело яркий вкус (лишь читала о таком), поэтому никакой проблемы в этом не было. Только немного огорчало, что зубы поточить не обо что. За последний месяц я кусала лишь собственный язык и губы. Когда выпила таблетки, вся посуда, вместе с подносом вдруг почернела и исчезла. Будто куб, прошедший через поле, отделяющее лифт от камеры испытаний. А раньше я просто в умывальнике мыла, до следующего приема пищи… Из-за всей этой «автоматизации» чувствую себя какой-то неполноценной и беспомощной немного. Но об этом лучше не рассказывать. И так много жалуюсь. — Спасибо большое. — Чувство голода пропало? — Обеспокоенно спросила Элис. — Да, все хорошо. — Опускаю взгляд на стол и тут в глаза бросается исписанный листочек. Вспоминается та идея. — Слушай, а как ты относишься к шахматам? — Ну, это игра, количество позиций в которой ограниченно каким-то числом. Поэтому как вычислительная машина я вижу в ней просто задачу. — Пожав плечами, сказала она. — Я не осознаю символического смысла игры, не могу смотреть на нее как человек. Для меня она лишь набор значений. Думаю, тебе было бы скучно играть со мной. — Оу, ну ладно. — Покраснев, отвечаю, опустив взгляд в пол. Почему-то от этого ответа стало очень неловко. — Но вообще-то, есть способ сделать игру непредсказуемой! — Ободряюще добавила вдруг смотрительница. — Нужно добавить элемент случайности. Например, бросать игральный куб перед каждым ходом любой фигуры, кроме пешки. Тут думаю нам обеим будет интересно думать, как действовать, повинуясь случайности. Хочешь поиграть? — Ох, звучит интересно. — Смущенно говорю, еще больше сжавшись. — Кхм, а ты можешь сначала научить меня играть, пожалуйста? Я про эту игру только слышала, если честно. И знаю просто, что она как-то с компьютерами связана. — О, конечно, Ань! — Она улыбнулась, осторожно взяв мою руку. — Не беспокойся, все хорошо. Люди и в лучшие свои времена не всегда знали эту игру, что уж тут говорить про тебя. А с компьютерами кстати прямой связи шахматы не имеют: эта игра появилась очень давно. Задолго до первых вычислительных машин. Только много позже научить компьютер играть в нее станет популярной задачей в программировании. — Ты так много знаешь… — Вздохнув, ответно сжала руку. Я ведь правда отсталая, по сравнению с ними. — Покажи, как играть, пожалуйста. — Хорошо. Давай для начала поиграем в цифровую версию, а потом как-нибудь поищем по заброшенной части комплекса лишнюю доску… — Немного задумалась. — Ну или сами сделаем, например пустив одну из ножек твоего стола на фигуры. Дерево все равно комплексу не нужно, а с более современной заменой он проживет дольше. Она отошла к шкафу и открыв его, достала лежавший там уже давным-давно монитор. В конце концов, это помещение ведь правда склад. Помимо ставших моими вещей тут еще очень много всего валяется, на что я давно перестала обращать внимание. Устройство укладывается на стол, после чего провода от него андроид подключает себе куда-то под одежду. Экран моргает несколько секунд, после чего на нем возникает картинка плоской доски. Через несколько секунд, ее сменяет объемное изображение, с детализированными фигурами. — Вау, это видео что-ли? — Спрашиваю, удивленно глядя на экран. — Нет, простая графика. — Щеки андроида стали заметно более голубыми. — Ань, прости, конечно, но мне нужно спросить на будущее. Ты знаешь хотя бы пик развития технологий людей, когда они еще существовали? У тебя есть какое-то образование? — К-конечно! — Густо покраснев, отвечаю, опустив глаза в пол. — Ну, то есть, возможно, не совсем. Скорее нет. Вообще я только по книгам научилась вести себя так, будто да. Ну, читать и писать умею. — Прости. — Она шумно выдохнула горячий воздух. — Просто, ну, если ты хочешь, я могу тебе разное рассказывать. Может учить. — Типа, стать мне еще и учителем? — Да! — Андроид улыбнулась. — Типа как у нормальных детей? — Ошарашенно переспрашиваю. То, как диалог резко ушел в эту сторону поражало. А еще возможность получить то, чего у меня никогда не было вызывала странные чувства. — Даже лучше, чем у нормальных детей. — Улыбнувшись, ответила андроид, погладив меня. — Педагогика, конечно, не самая сильная сторона лаборатории… Если честно мы в этой сфере даже не работаем. Но я сделаю все, что могу. — А почему ты спросила? — Ну, ты жила в самый богатый период человеческого развития. Показалось немного странным, что ты не знакома даже с трехмерной графикой. И до этого пара моментов вызывали вопросы. — Задумчиво ответила она, после чего на экране появилось изображение какого-то большого красивого здания, над которым гремели фейерверки. — Не знакомо? — Неа. — Засмотрелась на изображение. — Если честно я и экраны видела довольно редко. Только припоминаю что-то смутно, о моменте, когда только попала в комплекс. — Что ж, это печально конечно. Но сейчас, к счастью, ты с нами. — Элис улыбнулась, немного поправив мои волосы. — Тогда я покажу тебе больше. Расскажу то, о чем у тебя не было возможности узнать и даже больше. — Покажи еще что-нибудь, пожалуйста. — С интересом смотрю в светящуюся поверхность. Хоть и понимаю, что ничего сверхъестественного тут, вероятно, нет, чувствуется всё как какое-то чудо. — Ну, вот, например. На экране появилось изображение какой-то ванной комнаты. Растянувшись на белой плитке, лежала девушка в чисто белом больничном одеянии, глядя в потолок. Внезапно, она подобрала нож с пола, и начала хаотично наносить самой себе удары. Кровь начала пачкать всё вокруг. И тут актриса посмотрела в камеру. Это была я. А нож был настоящим. — Меня от тебя тошнит. — Вдруг сказал андроид, убрав разбитый экран. — Почему? — Недоуменно спрашиваю, почувствовав, как лицо болит словно от аллергии. Глаза заслезились. — Ты глупый, неполноценный человек. — Пожав плечами, поясняет она, сжав мою руку. — Не знаешь даже, что умели люди во времена твоей жизни. Чуть что, сразу плачешь и ноешь, жалуешься. Я столько раз оставляла тебя одну, а ты все не воспользовалась этим. — Но это ведь было бы нечестно, после того что ты мне сделала! — Кричу, схватившись за голову. — Нечестно то, что мне вовсе приходится всем этим заниматься. Ты думаешь я правда чувствую к тебе сострадание? Нет. — Тебя не существует. — Вдруг шепчу, широко раскрыв глаза. — Это всё лишь в моей голове. В моей голове и нигде больше. — Нет, это как раз реальность. Всем плевать на тебя, Аня. Мы просто не можем убить тебя, вот и все. Ты поломана и даже нам починить это не под силу. — Я хочу умереть. — Так убей себя. Чего ты ждешь? — Она добродушно улыбнулась. — Давай, солнышко. Чего ты ждешь? И я послушалась. Послышался глухой удар, на стол потек ручеек крови. Чтобы окончательно уйти нужно разрушить наконец свой многострадальный мозг. Ведь всё в нем. И я и она исчезнут. Но у меня получается лишь один удар. Да, сильный, но его мало. Вдруг осознаю, что я даже дернуться толком не могу. Чувствуется укол в руку. Всё затягивает тьма, после которой я снова впадаю в черную пустоту медикаментозного сна.