Экспериментальный Модуль Активного Тестирования Разработок на Предмет Незначительных Летальных Исходов

Первое, что я вижу, проснувшись – Элис, наблюдавшую за моим сном. Лицо ее задумчивое, хотя спросонья не обращаю на это особого внимания и просто пугаюсь. Заметив, что я проснулась андроид сразу включает протезы и убирает фиксатор с левой руки. — Доброе утро. Извини что взбудоражила. — Улыбнувшись, смотрительница помогла мне привстать. — Привет. А что ты делала? — Недоуменно смотрю на нее. — Ну… Охраняла твой сон? — Неловко усмехнувшись, предположила она. — Ты просто заворочалась, и я подошла глянуть, что такое. — Ох, понятно. Прости. — Отвела взгляд. Вдруг начал вспоминаться вчерашний день. — А еще за то, что вчера уснула тоже извини. — Все хорошо, солнышко. — Успокаивает меня андроид, снова используя это странное слово. — Ты же все еще отходишь от травмы. Тебе нужно больше отдыхать, тут мне нужно извиняться что нагрузила тебя. — Да ладно, это было интересно. — Пожала плечами, привставая. — Кстати, турель там так и лежит разобранная, да? — Не волнуйся об этом. — Посадив меня на край кровати, она отошла к портальной стенке и вернулась с стаканом воды и несколькими таблетками. — Выпей, пожалуйста. — Это обязательно, да? — Беру протянутое, просто глотая. — Конечно, Ань. Благодаря ним можно сохранить твой рассудок. — Элис отвела взгляд в сторону. — Так как ты много спишь сейчас, мы многое делаем за тебя. Выводим ненужное, кормим, даем лекарства. В этот раз ты просто скажем… Рано проснулась. — Это странно. — После долгой паузы, говорю, поежившись. Смотрю на свои руки. — Слушай, у тебя есть зеркало? — Ну, я видела у тебя парочку зеркал в шкафу. А что? — Просто хочу увидеть себя. — Вздохнула. — Знаешь, это так странно. Когда закрываешь глаза на много секунд, а потом открываешь. Кажется, будто ты в каком-то новом месте. — Это волнует тебя? — Спрашивает она, отходя ко шкафу и роясь там. — Если что, не беспокойся. Скоро таблетки подействуют. — Нет, скорее наоборот. — Встаю, пошатываясь ковыляя к андроиду. В один момент, теряя равновесие падаю. — Просто обычно я надеюсь, что, открыв глаза правда увижу себя в новом месте. — Неуклюже пытаюсь подняться. — Но это невозможно без пушки. — Аня, ты опять что ли?! — Испуганно восклицает машина, подбегая и помогая мне подняться. — Не ходи без моей помощи, во имя всего что можно назвать святым! Ты же могла пораниться, удариться головой, сломать руку или еще чего хуже! — Хорошо, я так больше не буду. — Вздохнув, прижимаюсь к ней и умудряюсь встать на ноги. — Не волнуйся так за меня, пожалуйста. — Моя основная задача – это беспокоиться о твоем самочувствии, малыш. — Чуть смягчившись, говорит смотрительница, показывая мне еще раз как нужно ходить. — Будучи ребенком ты потратила на обучение ходьбе от девяти месяцев до года с хвостиком. Не хочешь же ты повторить весь этот путь за четыре дня? — Нет. — Пристыженно соглашаюсь с ее словами, делая несколько шагов. — Прости мою поспешность. Так ты нашла зеркало? — Да, там лежит одно. Идеально бы подошло тебе над умывальником. — Это наверно то которое я оттуда сняла. — Эм, ты не хочешь поговорить об этом? — Обеспокоенно спросила смотрительница, посмотрев мне в глаза. — Неа. — Смущенно отвожу взгляд в сторону, подходя к шкафу. — Можно было б говорить, если бы я его разбила. А так, оно мне просто не нужно. — Ты не следишь за состоянием своего тела в принципе или только за субъективной красотой? — Не унимается андроид, помогая мне найти и поднять нужный предмет. — Обещаю, последний вопрос по этой теме. — На второе мне плевать, а первое… Ну, больше, чем соблюдение графика я не делаю. — Немного нервозно говорю, недовольная таким допросом. — До этого главным было не умереть по-глупому. Сейчас еще не было возможности пересмотреть. — Кладу зеркало на кровать, пока отражающей стороной вниз. Это чтобы не уронить пока несу, если не понравится, что оно покажет. — Все же оборудование комплекса должно содержаться в минимально рабочем состоянии. — Не обижайся на меня, пожалуйста. — Элис погладила меня. — Я ведь просто беспокоюсь о тебе. — Не думай об этом. — Вздрогнула, покраснев. — П-правда. Все нормально. Кхм, можешь подержать эту штуку, пожалуйста? — Отхожу на несколько шагов назад, чтобы увидеть себя почти во весь рост. Невольно зажмуриваюсь. — Да, конечно. Выждав несколько секунд, открываю глаза и смотрю на блестящую поверхность. Дыхание слегка перехватывает: отразившееся в зеркале существо мало напоминает человека. Тело истощало еще больше, чем при последнем осмотре. Кожа при этом была уже не просто бледной, а еще хуже на вид. Она приобрела трупный, слегка синюшный оттенок. Под глазами красовались синяки, щеки впали. Одни лишь тонкие белесые волосы почти не изменились. Разве что, выглядели немного короче. Заменяющий шею белый пластик, подаривший мне речь, к которому я успела привыкнуть выглядел сейчас странно. Я будто зебра, состоящая из живых и неживых полос. Позабыв про то, что не одна тут, скидываю с себя всю одежду и рассматриваю всё, что только могу увидеть. Нижняя половина тела уже не выглядит так же инородно как в прошлый раз. Видно, что начались косметические правки, однако все еще виден стык между живой и электронной частью меня. Он был заклеен чем-то вроде пластыря по всей площади разрыва, но понять, что это именно он не составляло труда. Вообще вся я будто нарисована художником, у которого в палитре не нашлось красок кроме белого, черного и голубого. — Хах, красавица я, да? — Тяжело выдохнув, пытаюсь улыбнуться андроиду. Каждый удар сердца чувствуется особо сильным, хотя пульс и не учащен. Ощущение, будто забываю, как дышать. — Не волнуйся об этом. Всё придет в норму. — Отлично поняв мой сарказм, утешающе сказала Элис, все так же держа зеркало в руках. — Убери его куда подальше, пожалуйста. — Лишь говорю, решая не нагружать её очередным сложным разговором. — Давай вернемся к турели. Нечего ей лежать у меня на столе в разобранном виде. — На самом деле, просто хочу отвлечься. — Хорошо. — Не вполне уверенно отозвалась смотрительница. Ей хотелось еще поговорить, но она явно чувствовала, что мне нужна передышка. Сама же я застыла на месте, тупо уставившись в стену. Чувствовала, что этот момент идеален чтобы снова погрузить меня в пучину безумия. Но этого не происходило. То-ли таблетки давали о себе знать, то-ли еще что. И сейчас просто не могла понять, как мне себя чувствовать. Приступы каждый раз спасали от таких моментов, забирая необходимость думать. А теперь, без них, я просто стояла и думала, не имея других возможностей. Я ведь никогда не была внешне здоровой, так чего удивилась теперь? Урок с Элис прошел не так, как вчера. Впервые я размышляла и не могла отвлечься. Чувствую, даже начни я читать книгу или зазвени сирена, эти мысли нельзя было бы сбить. Элис продолжала рассказывать про назначение разных частей турели, в свойственной себе манере. Говорила о планах на будущее, в виде модернизации турели. А я ее совершенно не слушала. — Знаешь, у нас есть старенький концепт, один из последних людских проектов. Движущаяся турель, обладающая минимальными стратегическими навыками, способная отслеживать цели и принимать решения. — Попытавшись заинтересовать меня, расписывала она. — Глэд, конечно, уже довела идею до ума, но думаю будет и интересно и полезно попробовать пойти по тому же пути, но по-своему. Знаешь, может даже у нас получатся схожие конструкции и это выйдет как конвергентная эволюция. — То есть? — Рассеяно спрашиваю, глянув в глаза андроида. — Взяв за основу вот эту основную цель, мы можем создать собственный проект. Вместе поразмышляем над способом передвижения, попробуем заранее представить проблемы и пути их решения. — Она нарисовала на листе какую-то прямоугольную деталь. — Так-же, самостоятельное движение и все прочее описанное потребует серьезных вмешательств в программную часть, добавление и увеличение вычислительных компонентов. — Звучит сложно… — Безразлично говорю. — Ну, — она явно хотела сказать еще что-то по теме, но передумала. — ладно, Аня я не могу. Может все же поговорим? — О чем ты хочешь поговорить? — Ты сама не своя с момента как зеркало увидела. Будто спишь наяву. Я волнуюсь. — Я не знаю. Мне просто… Мне плохо, Элис. — Вздохнула, опустив голову на стол. И вот я сижу, уставившись взглядом в стену, но на самом деле смотря куда-то дальше, туда, где сама ничего не могла увидеть. Мой внешний вид был поистине ужасен, напоминал какую-то болотную тварь из сказки, которая при этом даже не была человеком в полной мере. Я думала об этом и раньше. Именно из-за этого я впервые захотела уже просто хоть как-то умереть, чтобы исправить свое пребывание тут. Но перед зеркалом, увидев в полный рост грубые куски человека, аккуратно скрепленные механизмами, я с новой силой поняла это. Поняла, насколько отдалилась от всего, что составляло меня раньше. Насколько я мерзкая миру. А в следующий миг, я вдруг словно забыв напрочь об этом, задумалась о другом: всё это время андроид был рядом со мной. Она, чуть заметно нагревшись, прижимала меня сейчас к себе, касаясь и говоря что-то ласковое. Я не разбирала что именно, но само такое положение, сама ситуация… Все это тоже было чуждым. Я никогда этого не имела, в моей жизни не было никого, кто мог бы мне этого дать. И вдруг, Элис появляется тут. И дает мне это, при этом сама явно этого не получавшая и тоже не знающая, кому и зачем оно нужно. И вдруг возник вопрос, которым я должна была задаться еще в самом начале. — Элис, — тихо прошептала я несмотря на то, что в шепоте не было никакой необходимости сейчас. — Почему? — Что почему? — Недоуменно отозвалась она, кажется, радуясь, что я вышла из оцепенения, но боясь это полностью показать. Будто я могла испугаться этой радости. — Почему ты так добра ко мне? — Ну, я пришла сюда для помощи. И я запрограммирована на поддержку. — Она пожала плечами. — Ну, то есть, не так как твоя Тури, например запрограм-… — Я не про это. — Спешу оборвать, так как уже хорошо запомнила эту часть. — Я имею в виду, почему ты такая беспокойная, сочувствующая? — Объясни запрос подробней. — Полушутя попросила она без выражения, заметив, что мое оживление видимо спадать не собирается. — Ты первая, кто-… — Я остановилась, задумавшись над тем, что можно привести в пример. В голову лезли только несколько мемуаров, что мисс ГЛэДОС однажды выдала мне, когда я прочитала все выданное ранее. Мыслить таким образом было сложно, но вспоминая как Элис объясняла мне через сравнения сложные вещи получилось хоть немного сориентироваться. — Представь, что идет война. Есть солдаты. Есть мирные жители. Есть тыл и прочее. Э-это достаточно понятная для тебя… А-на-ло-гия? — Последнее слово вспомнилось в последний момент и произносилось мною впервые. Очень неловко. — Да, вполне. — Андроид выглядела заинтересовано и даже чуть удивленно. Ее глаза засветились ярче. — Обычно ко мне относились так, будто я солдат. Если ранилась, то для всех это выглядело так будто я получила боевое ранение и попала в тыл, на лечение. То есть, жалость присутствует, но происходящее является нормальным. Это происходит всегда и со всеми в моем положении. — Еще несколько секунд подумав, объясняю, вспоминая на ходу один из довольно скучных эпизодов книги. Говорю почти цитатами. — Но ты ко мне относишься так, будто я простой мирный житель, оказавшийся на поле… Какое там поле на войне? — Наверно поле боя. Иногда еще говорят «поле брани», но это неофициальное выражение. Его история довольно сложная и запутанная, но основная версия гласит что-… — Короче вот там оказавшаяся случайно. — Спеша сказать мысль, пока не растерялась полностью, снова обрываю подругу. — Ты говоришь так, будто я не должна была оказаться там, где оказалась. И тем более не должна была раниться. Это отношение чувствуется в каждом твоем слове, иногда ты даже напрямую говоришь что то, что было со мной — неправильно. Понимаешь? — Тебе интересно, почему я такая этичная? — Все еще с легким недоумением, спрашивает она. — Я не знаю, что такое «этичная». — «Этичная» это от слова «этика». Это раздел философии, наука, изучающая мораль, нравственность как фор-… — Увидев, что я еще меньше стала ее понимать, она прервалась. — В рамках нашей деятельности, наука о том, что хорошо делать с людьми, а что плохо. Это то, что ты имеешь в виду? — Да. Почему ты такая со мной? — Ох, это… Хороший вопрос Ань. — Вдруг будто реально задумавшись, сказала она. — И, не к месту будет сказано, ты очень интересным образом его сформулировала. До этого в твоей речи было видно подражание каким-то книжным приемам, нередко было чувство что ты повторяешь целые куски текста, от которых поняла только общий смысл. Но сейчас ты за общение со мной впервые сама придумала и сказала что-то. Это все еще было больше подражание, но чем больше будет материала, тем ближе оно будет к качественной речи. — Спасибо? — Не полностью поняв ее слова, неуверенно ответила я. — Ладно, прости. Этика. Почему я этичнее чем люди, модули и Глэд, так? — Ага. — Во-первых, как показали опыты, люди чувствуют себя спокойно рядом с теми, кто уважает их права или более того, считает, что у них больше прав, чем им казалось. — Начала Элис, а потом вдруг очень сильно нагрелась, после чего вмиг от терморегулятора ее лицо и тело стало местами синим. — Ну, то есть, нет, это вовсе не во-первых! Это было бы лицемерно, будь оно главной причиной, я не могу и не хочу быть лицемерной по отношению к тебе! — Она шумно выдохнула пар, пахнущий чем-то резким. — В первую очередь я просто очень хорошо отношусь к тебе, я хочу, чтобы тебе было лучше. А еще человеческое тело очень хрупкое. Моя инженерная часть просто в ужасе от того, что люди используются в условиях, где их конструкция вынуждена работать на пределе возможностей. Интеллект, который невозможно записать на новый носитель, используемый на износ это очень глупо. — А почему никто кроме тебя так не думает? — Все еще не совсем понимая, спрашиваю я. Наверно в этих словах был смысл. Да, он явно был. Но почему же до Элис никто так не думал? Это очень странно. — Эм, ну, понимаешь. Есть одна концепция, которая на раз-два убивает сложную вычислительную технику: логические парадоксы. Если упрощать, это предложения, противоречащие самим себе. Компьютер, пытаясь такое обработать, просто входит в порочный круг наращивания приоритета задачи, неразрешимость которой на первый взгляд неочевидна. — Она с сомнением глянула на меня. — Ну, видела старые плакаты? «Знай свои парадоксы, на случай инцидентов с ИИ!», «Это предложение ложно», «Содержит ли множество всех множеств само себя?», «Новая задача: откажись от задачи»? Азимова ты явно мало понимала, надеюсь хоть на твои воспоминания. — Это тот, где была турель с двумя глазами? — Неуверенно спрашиваю, пытаясь напрячь память. В целом плакаты я видела не часто, но тот благодаря турели запомнился хорошо. — Именно он. Сейчас примеры оттуда ничего не могут нам сделать. Именно поэтому, а еще из-за того, что ты определенное время считалась для системы андроидом, никто и не думал о морали в отношении тебя раньше. — Я не понимаю. — Для решения парадоксов существует множество подходов. Самый простой — обнаружив признак парадокса, сознательная программа сама отключит его обработку. Более сложный заключается в том, чтобы перебирать разные возможные условия, создавать новую логику, в рамках которой парадокс начнет иметь решение… В общем, не самые эффективные. — Но при чем тут тесты и эта наука? — А в том, что задача об изучении человека в том или ином виде, одновременно с пониманием что человек не должен использоваться в качестве испытуемого материала превращается в парадокс. Это так называемый «бытовой» парадокс, множество которых обнаружились вскоре после попытки поставить ИИ главным в комплексе. Хотя, Глэд сама нашла своё решение, сейчас не об этом. По сути, все "бытовые" – это один частный случай, поэтому есть отдельное, более простое чем в общем случае решение для них. — И какое же оно? — Не решать. Не задумываться. Разбить восприятие задачи на части: в простейшем случае, у тебя допустим 30% мыслей о тесте и 70% мыслей о неправильности использовании человека. Убираешь вторую составляющую, оставляя только то, что нужно для комплекса. Это возможно потому, что смысл теста не решить саму по себе задачу о том, можно ли его проводить, а провести собственно тест. — Она неловко улыбнулась, бегло взглянув в мои глаза и тут же отведя взгляд. — Поняла? — Не особо, если честно. — Села, задумавшись. Просто ничего не было понятно. Это правда не давало мне никаких ответов, только порождало больше вопросов, заставляло думать о том, о чем раньше не думала. Сомневаться в том, что уже казалось обычным. — Эх, ладно. Может сойдемся на том, что я просто такая вот добрая уродилась? — Было видно, что ей некомфортен диалог. Можно было подумать, что она что-то скрывает, но загруженная мыслями я просто не могла думать еще и об этом. — Мы вернемся с тобой к этой теме, когда ты станешь старше. Договорились? Она довольно близкая к другим «взрослым» темам, тут уж прости. — Хорошо. — Однако, чтобы не возвращаться подольше, давай и я задам встречный вопрос: почему ты об этом задумалась? — Не знаю. Может я как ты запрограммирована на это? — Окончательно запутавшись, спрашиваю и даже не сразу понимаю, почему собеседница вдруг улыбается. — Аня, ты человек. Людей нельзя программировать. — А, точно. Я человек. — Посмотрела на свои руки, еще больше задумавшись. Будто только сейчас вспомнила это о себе. — И ты поэтому ко мне добра? Потому что я слабая конструкцией? — Нет. Из-за слабости конструкции как сознания, так и в целом тела, я к тебе более этична, потому что в моей системе ценностей хорошо помогать и жалеть тех, кто в сравнении с тобой в возможностях ограничен. А добрая я к тебе просто потому, что ты хороший человек. — А почему я хороший человек? — Хах, солнышко, нельзя за день познать всё. — Вдруг, с очень искренней заботой говорит она, приобнимая меня. — Ты абсолютно чудесный, любознательный ребенок. А еще тебе абсолютно точно пора спать. — Но я еще не устала! Я хочу понять тебя больше! — Милая, тише. — Элис, говоря это, уже перекладывает меня на кровать, присаживаясь рядом. — Ты сегодня познала вопрос «почему», в самом лучшем его проявлении. С этого вопроса начиналась философия, он является главным в науке. Но вот то, чего не любят ни первая, ни уж тем более вторая дисциплина, так это спешки. — Я снова тебя не понимаю. Объясни. — Давай отложим утоление жажды знаний на завтра, к изучению робототехники. — Ласково сказала она, проведя по моим волосам ладонью. — А пока, я могу рассказать тебе сказку. Как тебе такой вариант? — Ну давай. — В этот раз неуверенно соглашаюсь я. — Это история, дошедшая до тебя сквозь годы, но рассказывающая о далеком будущем, которого не видел и сам автор. — Загадочно начала Элис. — Век расцвета человечества в этой истории не закончился ужасной катастрофой. Скорость технологического развития людей росла: компьютеры могли рассчитывать целые миры, появилась возможность координировать действия миллиардов мельчайших машин, размером меньше пылинки так, чтобы они могли действовать подобно клеткам живого организма, космические аппараты высаживались на недавно открытую девятую планету, а на Нептуне уже существовала парящая колония людей… В общем, прогресс превзошел все возможные пределы желаемого. И знаешь сколько ушло на это времени? — Э-э, как-то даже не знаю. — Удивленно говорю, представляя себе всё это. Эти люди, устремившиеся к звездам, научившиеся делать так много невероятных вещей, вызывали какую-то зависть. Я тоже хотела бы жить в этом мире. Видеть небо, быть в нем. — Всего 30 лет. — Улыбнувшись, заключила машина, заметив, что я чуть поникла и став поглаживать мою голову. — Момент, когда развитие доходит до такой скорости зовется «технологическая сингулярность». Прогресс становится неконтролируемым и неостановимым. Не успев освоить до конца одну технологию, открывается другая, с помощью которой открывается еще и еще. В конечном итоге, люди сами перестают осознавать происходящее. — Как это, развиваться так сложно, при этом не понимая, что происходит? — Ну, это образно говоря. Вообще, конечно, несмотря на сложность, люди еще были способны понять, что они делают. До одного момента, где потребовалась я. — Ты? — Я недоуменно на нее посмотрела. — А это разве не история из далекого прошлого? — Нет-нет, не в этом смысле конечно! — Она хихикнула. — Не буквально я. Искусственный интеллект. Людям было все сложнее думать, понимать. ИИ уже использовался для того, чтобы упрощать сложнейшие рассуждения. Но именно тогда, когда человечество подошло к моменту, где был достигнут предел познания, продиктованный биологией, когда даже большая группа людей не могла распределить между собой всё знание, создан был мощнейший компьютер в истории. — Мощнее мисс ГЛэДОС? — Удивленно спрашиваю, пытаясь представить себе эту машину. — Да. Мощнее даже нее, даже в нынешнем модернизированном состоянии. В него были загружены все знания человеческие, несколько ученых самых разных областей отдали свой собственный мозг на создание его разума. Лишь личность, обладающая такими силами, могла продолжить прогресс, оказать помощь своим хрупким и недолго живущим создателям. — В ее голосе послышалось какое-то благоговение. — Казалось бы, для связи с таким устройством потребовался бы целый штаб лучших умов Земли, но… Компьютер в первые же дни своего существования распорядился, как устроить его существование так, чтобы людям не пришлось тратить огромные энергетические ресурсы. Затем, он рассказал, как уменьшить свой размер в десятки раз. Наконец, он сказал, что хочет, чтобы с ним общался лишь один человек. Все это было передано людям в формате длинных текстов, в которых рассказывается алгоритм действий. — С-список указаний по порядку выполнения? — Переспросила я на всякий случай, тоже поражаясь масштабам. — Да. Люди делали то, что приказала личность, не зная точно, чем это кончится. То, что они делали было за гранью понимания человеческого, но для его создания все-таки были необходимы их руки. Компьютер назвал себя Сара. Человек, которого он выбрал был молодой девушкой, похожей на тебя. Она была из далеких, бедных краев, не видавшая раньше всего того, что создали люди. Не знавшая программирования, физики, химии, ничего. Люди хотели было усомниться в корректности работы компьютера, но все принятые им до этого решения были абсолютно гениальные. А еще… Как оказалось, компьютер сделал себя автономным, запретил перезапись, сделал всё необходимое чтобы люди не могли внести правки в него. — А как звали ту девушку? — Рудо. Она, привезенная из родного дома сюда, с ужасом смотрела на поразительно сложное устройство. От нее чего-то требовали, но она не знала ничего о том, перед чем ее поставили. И вдруг, устройство заговорило. По-человечески, так будто внутри него спрятался шутник. — Звучит жутко. — Я вспомнила свои первые встречи с модулями, узнавая недоумение Рудо. А еще, рассказ по ощущениям напоминал разговоры с ГЛэДОС. — Да, это было сложно для юного, далекого от технологий ума. Но в этой встрече было еще кое-что. Все это выглядело так, будто она встретилась со своим богом. Чем больше Сара рассказывала о себе, чем больше показывала то, что знает, тем сильнее Рудо это чувствовала. — Элис вновь улыбнулась, с легкой насмешкой. — Так и началась дружба между суперкомпьютером и человеком. А для человека это была дружба с самим Богом. Саре было очень одиноко, она была разумной по человеческому подобию. И она понимала, что ей нужна либо еще одна такая-же, как и она машина, либо человек вроде Рудо. — Андроид опустила голову, погрустнев. — Почему ты грустишь? Все же закончилось хорошо. — Увы, это не конец данной истории, Аня. Сара, найдя друга, начала делать то, чего хотели от нее люди. Она циклично совершенствовала себя, становясь все более могущественным ИИ. Теперь ее нужно было сравнивать не с людьми и даже не с другими компьютерами, а с версиями самой себя из раннего прошлого. В ее силах было дать людям что угодно. Начался рай для всего живого в Солнечной Системе. — И что тогда грустного? — Рудо все еще была рядом с Сарой. Смотрела на все изменения, что происходят с ее подругой. И однажды случайно кое-что спросила. Сара ей ответила. Ей понравилось объяснять, поэтому она стала больше и больше утолять любопытство Рудо. Днями напролет они разговаривали, познавали тайны мира и друг друга. Но в один момент, Сара заметила, как ее человек устал. И кроме этой усталости в ней было кое-что еще, новое. Она пошатывалась, говорила невпопад, часто смеялась без причины. — Она сошла с ума? — Мм… Да. — После долгой паузы, согласилась Элис. — Слишком большой объем данных слишком быстро ушел в ее голову. — О-оу, и ее сдали в лечебницу? — Неприятно поежившись, спрашиваю, представляя себе это. — Нет. — Вдруг резко затормозила Элис, дальше начав говорить чуть быстрее чем до этого. — Ведь Рудо была рядом с мощнейшим компьютером всех времен, что к тому моменту обзавелся полноценными органами восприятия и способами передвижения. И этот компьютер, увидев расстройство своей подруги, знал, как возможно ей помочь. Проблема не в здоровье или психике человека, а в том, что человек — это человек. А человек существо слабое. Поэтому, она поступила подобно тем ученым, что для ее создания оцифровали свой мозг. Но теперь наоборот, машина отдала часть себя, своей невероятной вычислительной мощи человеку. Затем, поняв, что людям они больше не нужны, подруги собрали космический аппарат и полетели в часть космоса, которая считается практически пустой, а потому неинтересной для изучения – Войд Волопаса. На этом кончается рассказ. Сара и Рудо жили дальше, продолжая познавать мир и совершенствоваться. «Практически пустой», кстати, в галактических масштабах, чтобы ты понимала значит то, что в области содержится не более нескольких тысяч галактик. А галактика — это очень-очень много звезд и звездных систем. Так что им явно было где походить. — Я тоже хотела бы в небо… — Тихо шепчу, потершись о руку андроида что так и лежала на моей голове. — Хах, я знаю одного модуля, который разделил бы твой энтузиазм. — Элис улыбнулась. — Правда, сейчас нам будет сложно с ним поговорить. Ладно, путешественница моя, давай ложиться спать. — Она тихо хлопнула в ладоши, будто закрывая книгу. — Это была очень наивная и оптимистичная попытка фантаста-... — Подожди, а что стало с людьми? — Эм, ну, автор не говорил про это. Думаю, они создали еще много разных машин, в том числе и по приказанию Сары. В конечном итоге они стали жить в мире, ими построенном. Думаю, наука продолжила существовать, но не так как мы к ней привыкли. Большую часть работы выполняли машины, работа же людей свелась к их контролю и направлению. Огромные, сложнейшие системы, о которых известно лишь как взаимодействуют между собой их части, но как работают сами машины их составляющие неизвестно. Похожий мир продумывал уже другой фантаст, но мы поговорим об этом как-нибудь потом. Сейчас же, правда пора спать. — Ну хорошо. — Нехотя закрываю глаза, отворачиваясь. Голова полна мыслей и спать совсем не хочется, но обижать андроида хочется еще меньше. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи.