Пленник

Обучение в облачных глубинах

***

Теплые лучи солнца вскоре должны были взойти, окрашивая небо в кроваво-красный цвет, что был приятен глазу. И хотя он вызывал странные ассоциация с кровью, вид которой был не так приятен, ощущения он взгляда на него были совершенно иные. Чэн глубоко вдохнул и шумно выдохнул, наблюдая за небом. Выходить раньше подъёма было под запретом для приезжих учеников Гусу, но это была одна из возможностей взглянуть на Лань Сичэня без верхней одежды и полюбоваться мускулами, по которым сразу видно, что он занимался усердно и не отлынивая. И, как выяснилось, Сичэнь занимался даже больше, чем следовало бы. И это неудивительно, ибо усердие было свойственно адептам Гусу даже, казалось, больше, чем всем остальным. Цзян Чэн не преследовал цели следить или выслеживать наследника Гусу, вовсе нет, он не настолько помешанный на этом, казалось бы, идеальном человеке. Просто чисто случайно, не привыкнув к режиму Гусу после родного ордена, Чэн от бессонницы прогуливался по Облачным Глубинам, стараясь максимально осторожно обходить охранников, которые ловили таких, как он. Неудачливых хулиганов, желающих выйти наружу, за пределы ордена для удовлетворения собственных нужд. Чэн не понимал, как можно было так легко и бездарно попасться, если спрятаться или скрыться в кустах, как минимум, было проще некуда. Идиоты, одним словом. А Чэн же не хотел выходить за пределы, попросту не видел в этом смысла и по этой причине, собственно, разгуливал исключительно по Облачным Глубинам, любуясь их красотами. Здесь все было выполнено не так, как дома, в родном ордене. Если дома всё было ярко, задорно и от зданий прямо-таки веяло теплом и уютом, то здесь все было подчёркнуто отстранённо. Белоснежные здание, ровная трава, которая словно вообще не росла, аккуратно подстриженные кусты и дороги, вымощенные белым камнем, по которым было проблематично ходить бесшумно в обуви из-за небольшого каблука, что присутствовал на сапогах. Однако для Чэна, выросшего в довольно-таки свободном, несмотря на требования матери, ордене это было на проблемой. Ведь если сапог нет, то нет и проблем, правда? Правда. Именно поэтому он предпочитал ходить босиком и всегда, по приходе в комнату, диву давался. Ноги были чистыми. Совершенно чистыми. Это уму не постижимо и в первый раз, увидев это, он минут пять, если не больше, словно гипнотизируя ноги и не веря глазам своим. Сейчас же Чэн шёл в излюбленное место по двум признакам. Первое, это то, что на холодных источниках, куда он и направлялся, вид был завораживающий и до одури красивый. Водная гладь, казалось, была прозрачной, ибо настолько чистой и спокойной она была. Создавалось впечатление, что её ничто не способно всполошить, но, как только на эту поверхность падали листья, она покрывалась лёгкой рябью и за этим уж точно можно было наблюдать вечность. Вторым же признаком являлся факт того, что там сверхурочно занимался Сичэнь, совершенствуя свое мастерство. Иногда он был там с братом и они сражались, тренируясь. Ванцзи крайне редко удавалось обыграть старшего брата и, как казалось Чэну, Сичэнь поддавался младшему. И наследник Цзян находил это до невозможности благородным и милым. Да и в принципе от наследника Лань, Первого Нефрита Гусу, веяло благородством и добротой, которая чувствовалась рядом с ним, давая ощущение уюта и спокойствия. Это полностью захватывало Чэна зачастую, когда он разговаривал с Сичэнем, от чего руки находились строго за спиной, дабы не выдать нервозность и волнение. А чтобы избежать покраснения щёк, он старался держаться на расстоянии от этого идеального и улыбчивого парня, избегая смотреть в глаза. Совершенно зависнув в своих мыслях, Чэн случайно наступил на веточку, что он, с большой вероятностью, не заметил бы, ибо она была под листьями, которые ещё и добавили шума. Наследник Цзян зашипел и закусил губу, чтобы не вскрикнуть от боли, пронзившей ногу. Он и не понял даже, на что наступил, ибо он четко слышал хруст, который издают сухие ветки, но при этом, являясь не совсем уж дураком, он знал, что они сухие ветки хрупки. И максимум, что могло бы быть — царапина иль заноза. И показаться, что ногу что-то проткнуло ему не могло. От боли он поднял ногу с малым, но ощутимым ранением и чуть покачнулся, едва не упав, ибо стоять на одной ноге без опоры, как бы закинув ногу на другую, дабы постараться разглядеть, было не очень-то удобно. — Что ты… Господин Цзян? — Сичэнь, услышавший неизвестный звук, мгновенно направился на его источник и, завидев скрюченный силуэт, не сразу распознал в нём наследника ордена Цзян, от чего первоначально выставил меч, чем напугал Чэна больше неожиданностью, чем настоящей угрозой. И Чэн, стоя итак в довольно-таки шатком положении, не удержал равновесие и упал, громко вскрикнув не очень приличное слово больше от досады, чем от действительной боли. Сичэнь, удивлённо моргнув, убрал меч обратно в ножны и сел рядом с наследником Цзян на корточки, — ох, прошу прощения, вы в порядке? Что случилось? Первоначально Чэн хотел накричать на Сичэня за то, что у них, таких праведных, валяется что-то острое на дорожках, а это, на минуточку, опасно. И за то, что тот его напугал до полусмерти, выскочив из темноты, как чёрт из табакерки. Однако все слова, все ругательства, что вертелись на языке и были готовы вырваться забылись мгновенно, как только Чэн поднял взгляд и увидел обнажённый торс Сичэня так близко и беспокойство в его глазах, от чего сердце забилось с бешеной скоростью, а сам наследник Цзян, сглотнув, тряхнул головой. — Всё хорошо, я тут у вас наступил на что-то острое. А на что — не понял, — недовольно фыркнув, Чэн взглядом указал на свою ногу и наследник Лань, проследив за его взглядом, поднялся с корточек. Но лишь для того, чтобы вновь приземлиться на них, но уже рядом с ногой Чэна, который сидел на земле. То ли не соображая, что стоило бы встать от вида, что предстал пред ним, то ли от банального нежелания подниматься с земли. Или дорожки. Чёрт знает, на чем он сидел и это волновало его куда меньше, чем полуобнажённый наследник Лань, что находился так близко. — Позволите? — Сичэнь приблизился руками к пораненой ноге Чэна и, дождавшись кивка, ибо сейчас только на это и был способен наследник Цзян, коснулся ноги и чуть приподнял её, внимательно вглядываясь в ступню, он чуть прищурился, — о… Я понял, на что вы наступили. — И на что же? — Вопросительно подняв бровь Чэн уставился на Сичэня, но тот лишь, аккуратно коснувшись кончика торчащей виновницы торжества, вытащил её, — иголка. Здесь растут акации, их иглы, мягко говоря, жёсткие и способны проткнуть плохо сделанную обувь, не говоря уже о коже. Адепты ещё не успели здесь подмести и вы, молодой господин Цзян, благополучно наступили на иголку акации, ибо были без обуви. Больно, должно быть. — Акация… Чёртово дерево, — недовольно фыркнув, Чэн только-только осознал абсурдность ситуации. Он проткнул ногу иголкой дерева. Его, так сказать, спас Сичэнь и сейчас этот чёртов идеал держит его ногу бережно и максимально осторожно своими чуть грубоватыми от частых тренировок пальцами, что вполне могли обхватить далеко не маленькую ступню Цзян Чэна. Нервно усмехнувшись, он потёр лицо ладонью. Теперь ещё и нужно же придумать, почему он находится здесь, а не в своей постели в такое время. — А что вы здесь делали, Цзян Чэн? — чуть склонив голову вбок, от чего и волосы и лента наклонились тоже к левому плечу, Сичэнь вопросительно и с некоторым интересом посмотрел на Цзян Чэна. Этот юноша здорово всполошил и напугал его, это можно считать достижением, учитывая спокойствие Сичэня, что иногда пугало и настораживало незнакомцев. — Я… Я решил посмотреть на холодные источники. А тут вы, кто ж знал, что так выйдет, — «Ты знал» — шепнул мерзкий внутренний голосок и Чэн закусил губу. Вид, скорее всего, уставшего от тренировки Сичэня с взлохмаченными волосами и ослабленной налобной лентой совершенно не делали ситуацию хуже. Чисто на автомате Чэн потянулся к ленте, но успел вовремя себя одёрнуть и сделать вид, что просто ладонью указывает на растрепанность наследника Лань, — у вас лента съехала. Немного. — О, да, спасибо, — мягко улыбнувшись, Сичэнь осторожно опустил ногу Чэна и, сняв ленту, вновь завязал ее, после чего тряхнул головой. Наследник Цзян нарушил сразу несколько правил и за это полагалось наказание, но Сичэню не хотелось подставлять этого юнца. Бедняга и так успел настрадаться за это утро, которое однозначно не задалось. Чэн, тяжко вздохнув, вовсе лёг прямо на дороге, чем совершенно ошарашил благовоспитанного Первого Нефрита, что выражалось в удивлённом и непонимающем взгляде. И если до этого он боялся, что Сичэнь что-то не то подумает, то сейчас ему было плевать. Этот человек только что вытащил из его ноги иголку, объяснил откуда она и в принципе вел себя так, будто все в порядке, ничего не случилось. — Как же все глупо вышло, а, — накрыв лицо руками, Чэн тяжко вздохнул. Сейчас его как-то не шибко пугала перспектива получить иголку в спину иль в голову. Даже наоборот, казалось, что это был один из самых неплохих вариантов, — какие я хоть правила нарушил? Не считая разгуливаения по вашим священным Облачным Глубинам в неподходящее время, — стараясь подражать голосу и манере говорить Цижэня, наследник Цзян на минуту забыл о том, кто перед ним находится. Наследник ордена Лань. Племянник этого самого Цижэня. И возлюбленный Чэна. Однако вместо отповеди и недовольства, Сичэнь тихо рассмеялся на поведение и слова Чэна. — Сомневаюсь, что вас это волнует, но всё же скажу, — многозначительно глянув на юношу, Сичэнь дождался, когда он на него взглянет, хотя бы немного отняв руки от лица, и они встретятся взглядами. Прокашлявшись, он постарался в своем монологе передать манеру ругать и негодовать Цижэня, — наследник ордена Цзян, вы нарушили за одну ночь сразу три правила благочестивого ордена Гусу Лань, тем самым осквернив его. Первое, вы разгуливали по Облачным Глубинам ночью. Второе, получается, не спали после отбоя, занимаясь не пойми чем. И третье, — Сичэнь выдержал паузу в несколько секунд под настороженный и в какой-то степени обречённый взгляд Чэна, — вы следили за наследником ордена Лань. За это всё полагается переписывание всех правил ордена Гусу Лань трижды и физические наказание. Но если мы никому не скажем, то и нарушения, можно сказать, не было. С каждым сказанным словом Сичэня Чэну хотелось свернуться в клубок и сказать, что здесь никого нет. А на словах о том, что он следил за первым нефритом, он даже не стал отрицать, бесполезно. Однако на последних словах, которых уже и не ждал, он оживился и мгновенно подскочил, вновь сев, Чэн оказался ещё ближе к Сичэню, чем они были до этого и все, что он хотел сказать, вылетело из головы. Он оказался совершенно растерян и потерян, желая лишь одного. Оказаться ещё чуточку, совсем немного поближе. Оценив свое положение, Чэн пришёл к выводу, что терять нечего и, глубоко вдохнув, едва не совершил то, о чем бы пожалел. — Цзян Чэн? — голос Сичэня привел в себя и вывел из этого странного состояния, от чего наследник Цзян аж чуть-чуть отстранился, отшатнувшись назад. Странное поведение наследника Цзян настораживало и немного шутливое настроение наследника Лань сошло на нет, сменилось беспокойством, — все в порядке? — Да. Да, всё отлично, — недовольно фыркнув, наследник Цзян тряхнул головой и, осмотревшись, заметил, что уже наступил рассвет, окрашивая небо в алый цвет, освещая те злосчастные акации, иголка одной из которых стала злостным нарушителем планов Чэна и спокойствия Сичэня, — Лань Сичэнь, почему нельзя просто сидеть здесь вечность и наблюдать за рассветом? — Потому что он не вечен, — вновь мягко улыбнувшись, наследник Лань перевел взгляд на небо и глубоко вдохнул, после чего тихо выдохнул, дабы не нарушить спокойствие и идиллию момента, возникшую внезапно и очень неожиданно, — здесь одни из лучших рассветов. Хотя других я и не видел, честно говоря. — В Юньмэне тоже очень красивые рассветы. И закаты. Они ещё и в водной глади отражаются, два заката и два рассвета, так сказать, — вспоминая родной дом, Чэн улыбнулся, прикрыв глаза. Запах воды, лотосы, что были на её поверхности, завораживали и манили перспективой вкусно перекусить их семенами и отнести корень сестре, дабы она приготовила свой фирменный суп с этим самым корнем и свиными рёбрышками. А Чэн и Усянь бы мешались ей под ногами, таская ингредиенты у неё из-под носа. А она бы шутливо хлопала им по рукам, смеясь и понимая, что ее братьям надо немного похулиганить. Открыв глаза, Чэн теперь уже с тоской глядел на рассвет и, не давая Сичэню времени заметить эту тоску и грусть в глазах, резко поднялся, но быстро пожалел об этом. Стопа все также болела, и, учитывая, что на нее при ходьбе приходилось волей-неволей наступать. Чуть покачнувшись, он едва не полетел прямо на Сичэня, но вовремя удержал равновесие. С помощью подскочившего наследника Лань, что, чёрт бы его побрал, обладал хорошей реакцией. Первоначально от неожиданности и от стыда за собственные красные от смущения щеки хотелось накричать на Сичэня, оттолкнуть его от себя. И Чэн ведь занёс локоть, дабы пихнуть его, но вовремя передумал. Всё-таки наследник Лань был ни в чём не виновен. Не в неуклюжести Чэна, не в абсурдности и нелепости ситуации, не в чувствах Чэна, что он питал по отношению к этому идеальному и сдержанному парню. — Спасибо. Большое. Но больше не хочу вас обременять, господин Лань, можете отпустить, — наследник Цзян старался говорить как можно безразличнее, словно его не волновали руки, касающиеся его тела. Хоть и через одежду, но всё же ощущалось более чем четко. И это вызвало желание как можно скорее отстраниться, уйти от этих рук, чьих прикосновений он так желал, ибо прижаться, прильнуть ближе возможности не было. — Не уверен, что вы дойдете самостоятельно, молодой господин, — скептически глянув на Чэна, Сичэнь чуть нахмурился, а после отпустил его, — я схожу за одеждой и провожу вас. Убедившись, что наследник Цзян твёрдо стоит на ногах, он кивнул сам себе и удалился под ворчание и недовольство Чэна за вещами. — Да ты… Да чтоб тебя, чёрт возьми, — стараясь говорить тихо и едва слышно, Чэн сложил руки на груди, решив все же остаться и подождать Сичэня, а не идти в гордом одиночестве, мучаясь от боли и жалея, что не согласился. Да и когда ему ещё выпадет возможность пройтись с Лань Сичэнем вот так, в непринужденной и, можно сказать, хотя бы дружеской обстановке? Правильно. Никогда. — А вот и я, — Сичэнь вернулся, накинув лишь накидку, которая скрывала лишь плечи. Не более. Грудь, руки, из-за коротких рукавов, и торс были более чем хорошо видно и от этого стало лишь хуже, ибо так первый нефрит Лань казался лишь горячее. В несколько десятков раз горячее, чем до этого. Чэн чуть не заскулил от бессилия и обречённости, ибо за сегодня он максимально перевыполнил свою норму просмотра на Сичэня. Да ещё и бонус такой, полуобнажённое тело, что было столь желанным и в тоже время неприкосновенным, недостижимым. И пока Чэн вёл внутренний монолог, наследник Лань уж подошёл и осторожно, словно боясь причинить боль, взял его под локоть. — А не будет ли странным наше появление вместе? — скептично глянув на Сичэня, Чэн вопросительно приподнял бровь, уже не сопротивляясь прикосновениям, он все равно невольно вздрогнул и, совершенно никуда не торопясь, ибо терять уже было нечего, пошёл рядом с Сичэнем неторопливым шагом. — Почему должно показаться странным, что мы просто решили потренироваться вместе? — наследник Лань невинно и с милой улыбкой взглянул на Чэна, который мгновенно сменил недоверие на лице на удивление. Этот человек будет врать. Ради него. Нарушая правила ордена, в котором он родился и жил всю свою жизнь, — будем придерживаться этой версии и подозрений возникнуть не должно, ибо, как минимум, все, а как максимум мой дядя знают, что я иногда в одиночку, а иногда с Ванцзи тренируюсь сверхурочно. В общем, вам беспокоиться не о чем, всю вину и ответственность я беру на себя. — Как-то это… Нечестно и неправильно, молодой господин Лань, — Чэн качнул головой, выражая ярое несогласие этим и тем, что вновь нахмурился и недовольно фыркнул, глядя строго под ноги. И хотя он получал ранения похлеще того, что у него сейчас, и он вполне мог идти самостоятельно, но так ему было более приятно, чем в одиночку, — я не согласен с таким развитием событий. — Господин Цзян, но… — Я всё сказал. Виноват вообще я, — Чэн грубо перебил Сичэня, ясно давая понять, что он не потерпит возмущений и споров. А Сичэнь просто улыбнулся, поняв это с первого раза. — Лань Сичэнь? Почему ты не оповестил меня, что решил позаниматься с Цзян Чэном? Или на тебя и твою дисциплину тоже повлиял этот Вэй Усянь?! — Цижэнь, шедший на урок, остановился, гневно рассматривая то Чэна, то своего племянника, что сделал небольшой шаг вперёд, как бы защищая наследника Цзян и давая понять, что, как он и говорил, ответственность он берет на себя, — и где его обувь?!