Пленник

— Цижэнь… Как ты смотришь на то, чтобы переместиться в мои покои для продолжения? — Жохань, ласково улыбаясь, нежно провел рукой по щеке возлюбленного. Он понимал, что ему хочется целиком и полностью завладеть этим человеком, — Я… Правила ордена… — Цижэнь, смутившись от предложения, понял, что он был совершенно не готов к такому. Однако любопытство и желание узнать, как далеко все это может зайти, было сильнее и юноша понимал, что если Жохань начнёт настаивать, он не сможет отказать. Не сможет пересилить себя и сказать ему «нет». Тяжело вздохнув, Вэнь Жохань, жалобно взглянул на Цижэня, но всё-таки отпустил его и немного отошёл, а затем отвёл взгляд, усмехнувшись. — Я не собираюсь настаивать и заставлять тебя. Не хочу. Хочу, чтобы ты сам отдался мне и доверился, — негромко хохотнув, Жохань вернул взгляд на Цижэня, который немного ошарашенно смотрел на молодого человека. Вэнь Жохань лишь пожал и плечами и, ласково улыбнувшись, нежно прикоснулся к щеке своего возлюбленного, — удивительно, да? О моем отце и обо мне самом ходят не самые лучшие слухи, но я не хочу тебя взять силой. Я хочу, чтобы это было твоё желание. Уму непостижимо, да? — Честно говоря, да, — выдавил из себя Цижэнь и, сглотнув, обнял Жоханя, уложив свою голову ему на плечо, — я и не думал, что ты… Что ты такой. Да и я… Я ничего не знаю об этом. Даже представления не имею о том, что должно быть. — Хочешь сказать, что даже не ласкал себя ни разу? — сказав с усмешкой, Жохань обнял за талию заклинателя, прижав к себе. — Хочу. Это не по правилам ордена, — неловко улыбнувшись, Цижэнь отстранился и со стыдом глянул на Жоханя. Сомнений в том, что этот юноша опытен в любовных делах, не возникало. И от осознания, что он, Цижэнь, совершенно ничего не понимает в этом и даже не изучал свое тело, стало неловко и стыдно. До ужаса стыдно. — Какой ты… Невинный, — Жохань аккуратно, словно стараясь и вовсе не касаться, дотронулся до щеки Цижэня, как если бы прикасался к драгоценности, которую очень хочется забрать, спрятать от всех, но она сломается, если возьмёшь себе. Зачахнет, словно дикая птица, которая не привыкла жить в клетке. — Я ничего не знаю о любви и о… О другой любви, — Цижэню было слишком неловко произнести словосочетание «плотские утехи» и Жохань это понимал, ничего не говоря против и не усмехаясь, — но в моем клане это значит, — Цижэнь, немного отойдя, потянулся к налобной ленте, — это значит, что я весь твой. И готов быть с тобой всегда. Цижэнь снял ленту и, взяв Жоханя за руку, вложил в неё ленту. — Она твоя. И принадлежит только тебе, — неловко улыбнувшись, юноша с любовью взглянул на Жоханя, который стоял и тупо смотрел на ленту в своих руках. Крепко, но осторожно он сжал её в своих руках, мягко улыбнувшись. — Думаю, что тебе стоит надеть ее. Рано шокировать всех подряд, — усмехнувшись, Жохань самостоятельно повязал налобную ленту Цижэню и коснулся губами его виска, — знал бы ты, как сильно я хочу завладеть тобой. Особенно после такого. — Я согласен, — тихо, едва-едва слышно поговорил Цижэнь и, отступив на шаг назад, взглянул в глаза возлюбленного. Он смотрел уверенно, без тени сомнения и с теплотой, — я хочу этого. Совершенно не ожидавший такого Жохань опешил, но, осмотревшись по сторонам, чтобы удостовериться в том, что никого рядом нет, схватил Цижэня за руку и повел к своим покоям. Сердце отбивало бешеный ритм, так и норовя вырваться из грудной клетки, но шаги молодого человека были более чем уверенными, а руку Цижэня он старался не слишком сильно сжимать, чтобы не причинить боль. Дойдя до своих покоев, Жохань вошёл, ведя за собой возлюбленного и, обернувшись к нему лицом, потянул руку к поясу ханьфу, желая его развязать. — Можно? — негромко, тяжело дыша, всё же спросил заклинатель, не решаясь продолжить, пока не услышит положительный ответ, хотя и руки дрожали от нетерпения, от желания завладеть этой птицей и знать, что он принадлежит лишь ему. И никому больше. — Можно, — Цижэнь, раскрасневшись, также негромко ответил и отвел взгляд, от волнения сжимая и разжимая мокрые от пота руки. Было нервно, страшно, но в глубине души спокойно. Стойкое чувство, что он, сын одного из самых жестоких глав ордена, наглый и бесцеремонный юноша, не причинит ему боли. То, как он ласково прикасался, даровало ощущение, которое Цижэнь испытывал крайне редко и всегда старался совладать с собой, посещая холодные источники. И даже сейчас первым порывом было извиниться и убежать до этих самых источников, чтобы успокоить тело и дух. Однако, совладав с этим порывом, Цижэнь глубоко вдохнул и шумно выдохнул, прикрыв глаза. Жохань, облизнувшись, потянул за пояс, развязывая его. Ханьфу распахнулось, более ничем не сдерживаемое, обнажая нижние одежды, через которые виднелась белая кожа, в некоторых местах обезображенная синяками и царапинами. — Что это? — нахмурившись, Жохань прикоснулся к синяку на плече, недовольно разглядывая это безобразие. Он был готов сломать каждый палец на руках того, кто это сделал. Ему было крайне неприятно видеть, что белая, нежная, как ему казалось, кожа покрыта такими ужасными следами. Гораздо прекраснее на этом теле смотрелись бы следы от его укусов и прикосновений. И больше никаких лишних следов на этой коже быть не могло. — Ты о чем? — недоумевая, Цижэнь приоткрыл глаза и взглянул на свое плечо, ощутив некоторых стыд, слегка дёрнул им, — а, это… Наказания. В нашем ордене за непослушание дорого платишь. Мама старается образумить старейшин, но всё без толку. На её стороне лишь пара человек, а остальные придерживаются старых взглядов и традиций, — почесав затылок, Цижэнь шагнул ближе к Жоханю и, сильно нервничая, но стараясь держать себя в руках, потянулся рукой к поясу на ханьфу, развязывая его. Жохань недовольно хмыкнул на слова Цижэня, но протестовать и как-либо комментировать их не стал. Хоть ему и было неприятно от того, что из-за совершенно нелепых и глупых правил приходится страдать тому, чьи страдания он видеть не хотел бы совершенно. Однако, решив разобраться с этим позже, он притянул к себе Цижэня и, стараясь быть мягче, впился в его губы долгим поцелуем, направляя. Он понимал, что ожидать от своего любовника чего-то эдакого и умелых действий не стоит. Поэтому, отстранившись, легонько подтолкнут его к кровати. Цижэнь всё понял и, немного подрагивая от волнения, сел на кровать с прямой спиной, и положил руки на колени, как прилежный ученик. У него складывалось впечатление, что он выглядит как-то нелепо. Даже, может быть, глупо и совсем не так, как стоит выглядеть в таких ситуациях. Закусив губу, Цижэнь взглянул на Жоханя снизу вверх, будто спрашивая, что дальше. Жохань же, по-доброму усмехнувшись, сделал большой шаг к Цижэню и, поставив колено на кровать, второй ногой встал меж подрагивающих ног. Наклонившись к возлюбленному, Жохань приподнял его лицо за подбородок, заставляя смотреть лишь на себя, и прильнул к чужим губам долгим поцелуем, не позволяя отстраниться и придерживая за подбородок. Наконец отстранившись, Жохань облизнул губы, жадным взглядом осматривая Цижэня. Тяжело сглотнув, Цижэнь откинулся назад, оперевшись на локти, отвёл взгляд в сторону. — Жохань… А… А мне-то что делать? — тихонько проговорив, Цижэнь сжал руками простынь и разжал. Это действие хоть немного успокаивало, хотя сердце и билось, как бешеное, словно оно не собиралось успокаиваться совсем. — Пока ничего, — усмехнувшись, Жохань прикоснулся губами к шее заклинателя и, получив томный вздох, провел языком от шеи до ключиц. Его действия были смелыми решительными, пока Цижэнь сжимал и разжимал простынь, тяжело дыша. Облизнув губы, Жохань провел рукой от груди до паха заклинателя и, совершенно не смущаясь, несильно сжал горячую плоть сквозь нижние одежды. — Ж-Жохань… — Цижэнь, негромко застонав, откинул голову назад. Однако, не желая больше бездействовать, обхватил шею Жоханя руками, вынуждая его убрать руку и опереться на кровать двумя, чтобы не упасть на своего любовника. Цижэнь, почувствовав себя смелее, сам поцеловал Жоханя, на что он, совершенно не ожидавший, но довольный таким развитием событий, замурчал, словно сытый довольный кот. Отстранившись, Жохань прикусил губу Цижэня и, слегка потянув на себя, отпустил. Встав с юноши, он уселся рядом с ним и глазами указал на свои колени. Ему хотелось увидеть Цижэня в большем количестве поз и в более обнажённом виде. Раскрасневшись, Цижэнь кивнул и покорно уселся на колени Жоханя, ближе к паху, и ощутил, как он возбужден. — Не страшно? Уверен, что стоит продолжать? — Жохань, едва сдерживая себя, опустил руки на бёдра юноши и придвинул к себе ближе, стараясь сжимать не слишком сильно, чтобы не оставлять синяков. Хотя ему очень хотелось это сделать. — Уверен, — тихонько шепнув, Цижэнь обвил уже почти не дрожащими руками шею Жоханя и, запомнив, что он делал, решил поступить точно также. Поцеловал в шею, плечо, коснулся языком ключиц… Немного подумав, слегка прикусил за мочку уха и оттянул, на что получил стон удовольствия и ощутил, как руки, лежащие на бёдрах, сжались. Жохань одной рукой ухватился за волосы Цижэня, второй сжимая бедро, слегка оттянул назад и притянул к себе, впиваясь в губы поцелуем. До момента, пока Цижэнь не начал проявлять инициативу, он старался держаться и быть нежным. Правда старался. Но сейчас, чувствуя, как терпения уже не хватает, он кусал губы своего любовника чуть ли не до крови, он лизал его губы, посасывал нижнюю и наслаждался стонами Цижэня, упиваясь ими. Отстранившись, он самодовольно взглянул на его припухшие губы, с удовольствием слушая его тяжёлое, прерывистое дыхание. — Слезай, — строго, едва ли не рыча, произнес он, на что Цижэнь, чуть вздрогнув, послушался и сел рядом на колени, вопросительно смотря на Жоханя, который встал с кровати, — сними нижние одежды и встань на четвереньки — Это… Это не слишком ли? — Цижэнь нервно облизнул губы и, сидя лицом к Жоханю, неуверенно посмотрел на него. Жохань, вспомнив свои изначальные мысли, сел перед кроватью на колени, взглянув на Цижэня снизу вверх. Он прильнул поцелуем к колену любовника, прикрыв глаза. — Я буду нежен. Обещаю, — Жохань потёрся щекой о ногу Цижэня и он чуть не подавился воздухом. Однако, подумав лишь пару мгновений, он, сгорая от стыда, разделся догола, развернулся и, уткнувшись лицом в подушку от неловкости, встал на четвереньки. Жохань открыл комод и, достав масло, также снял нижние одежды. Он встал позади Цижэня и, ласково коснувшись поцелуем спины, шепнул «расслабься». Цижэнь лишь угукнул, не в силах сказать что-либо ещё. Он сжал в руках подушку и действительно постарался расслабиться. Жохань, оставив поцелуй на пояснице, выпрямился и вылил половину масла из баночки себе на руку. Сжав одной рукой ягодицу, от чего Цижэнь ощутимо вздрогнул и даже зажал между зубов подушку, Жохань пальцем в масле дотронулся до ануса, водя вокруг маленькой дырочки. Желая расслабить Цижэня, он отпустил ягодицу и аккуратно сжал в ладони его член, проведя вверх и вниз. Подобное ему было крайне непривычно делать другому, но, на удивление, совершенно не противно. Обычно он не прикасался к интимным местам своих бывших партнёров, мчится это омерзительным. Он придерживался мысли, что удовольствие должен получать лишь он. Однако сейчас ситуация была совершенно другая. Он стал ритмично водить рукой по члену своего любовника, наслаждаясь приглушёнными стонами. Так и водя пальцем по анусу, он аккуратно ввел указательный палец, не прекращая ублажать Цижэня второй рукой. — Жохань… — отняв голову от подушки, юноша, этот воспитанный адепт ордена Гусу Лань, который славится приличными и благовоспитанными учениками, через плечо взглянул на Жоханя желающим большего взглядом с раскрасневшимися щеками. Жохань тихо застонал от досады, желая уже наконец войти в него, ощутить то, как он сжимается вокруг его члена, услышать, как стонет от удовольствия. Но делать резкие движения нельзя. Иначе вместо стонов удовольствия он услышит лишь всхлипы и стоны от боли. Именно поэтому, лишь тогда, когда палец легко входил, он добавил второй, большим пальцем второй руки поглаживая головку члена Цижэня. Мелко задрожав, Цижэнь уткнулся в подушку, приглушая более громкий стон. Жохань понял, что его возлюбленный уже закончил. Впрочем, учитывая, что это был его первый раз, удивительно уже то, как он так долго продержался. Усмехнувшись, Жохань ощутил, как его любовник расслабился ещё больше и, разводя два пальца на манер ножниц, закусил губу. Он добавил третий палец и, вставляя и вытаскивая пальцы, он ощутил, что они наконец входят без каких-либо препятствий. — А сейчас, если будет больно, то скажи сразу, — Жохань вытащил пальцы, а затем, уже чувствуя боль от долгого отсутвия внимания к своему члену, положил свои руки на ягодицы Цижэня и, сжав их, вошёл на половину длины, давая привыкнуть юноше, и облегчённо выдохнул. — Жохань!.. — тихо вскрикнув, Цижэнь отнял лицо от подушки и, застонав слишком громко, больно прикусил губу. — Что такое? Больно? — Жохань, всерьёз обеспокоившись, был готов выйти и закончить, так и не начав. Причинить боль возлюбленному было гораздо страшнее, чем ощутить ее самому. Однако Цижэнь замотал головой и, вновь уткнувшись лицом в подушку, самостоятельно подался бедрами назад, насаживаясь на член Жоханя. Ухмыльнувшись, он понял, что задел простату. И, не желая мучить своего любовника, вошёл на полную длину. Оставшись так на пару мгновений, он начал двигаться, сжимая то ягодицы, то бедра Цижэня. Слушая его стоны, он тихо рыкнул и, ускорив темп, коснулся рукой уже вновь набухшего члена, стараясь поглаживать в ритм своих толчков. Приглушённо вскрикнув в подушку, Цижэнь закончил одновременно с Жоханем, рыкнувшим от удовольствия. Он вышел из своего любовника и отпустил его бедра, от чего он, чувствуя дрожь в ногах, рухнул на кровать, не в силах пошевелиться. — Понравилось? — промурчав, Жохань накинул на себя нижние одежды и, сев рядом с Цижэнем, наклонился, после чего коснулся губами его плеча. — Понравилось. Но сил нет, как после отличной тренировки, — Цижэнь, тихонько фыркнув, перевернулся на спину и, кряхтя, сел, чуть поморшившись, — ты… Ты закончил внутрь? — Прости, это было случайно, — хохотнув, Жохань, не удержавшись, обнял Цижэня, прижавшись к его плечу щекой, — ты выйдешь за меня, если позову? — Я… — юноша, закусив губу, просто крепко обнял Жоханя. Он соврал бы, если сказал бы, что против, что не хочет. Но вместе с этим он понимал, что быть вместе они не смогут. — Не отвечай. Не надо. Просто хочу посидеть так, — тихо выдохнув, он словно прочёл мысли возлюбленного, прижимая его к себе. Ему крайне не хотелось принимать печальную истину и хотелось продлить это мгновение. Мгновение, когда они были рядом, когда могли не скрываться и быть собой. Отстранившись от плеча, Жохань прикоснулся кончиками пальцев к налобной ленте, мягко улыбаясь. Цижэнь лишь улыбнулся ему в ответ и на пару мгновений закрыл глаза. Он успеет собраться и дойти до своих покоев, пока не наступило время пробуждения. Но сейчас ему хотелось просто побыть рядом с ним, никуда не торопясь.