Какой из Вас президент?

      Работа. Работа. Работа. Как же все-таки противно. Владимир грустно вздохнул, подписывая прочитанные документы. И так пять лет без малейшей справедливости. Плечо не так уж и сильно болело. Татьяна постучалась в дверь и толкнула ее своим бедром.       — Вот, Владимир Александрович, Ваш кофеёк.       — Ох, Татьяна, не стоило, — парень покраснел и смутился. Володя подскочил, чтобы помочь женщине, но секретарша его отогнала от себя.       — Стоило, ещё как стоило, — дама поставила стаканчики с кофе на стол и уселась на одно из кресел. Ей у себя там скучно сидеть, а тут Володя. И поболтать, и обсудить что-то.       — Как вы, Владимир?       — Хорошо, Татьян, — Вова был сегодня не очень разговорчив. Он вернулся на своё кресло, ныряя в бумаги. На телефон президента пришло уведомление о сообщении — MMS. Владимир открыл его, дабы прочитать. Неизвестный номер.

«22.05. 15:32 50,4904630, 30,5349749»

      Владимир сразу же вбил в гугл карты эти координаты. Почти центр северного моста в Киеве.       — Как интересно.       Нервный смех что вырвался из уст Владимира, скрывал его страх перед этим сообщением. Татьяна наблюдала за ним.       — Владимир, что-то не так?       Парень вернулся в реальный мир, выходя из Гугл карт.       — А? Да-да. Всё, как всегда, хорошо.       — Это хорошо, что всё хорошо, — девушка отпила немного горячего кофе и перекинула ногу на ногу.       — Татьяна, я отойду, — Володя резко вскочил с места и убежал с кабинета, направляясь в туалет. Пустое помещение, тут никого нет. Это прям джекпот. Парень забежал в одну из кабинок, закрывая за собой дверь за защёлку. Прохладно.       Пальцы пытались попасть по ярлыку телефона и номера Кошевого. Гудки. Противные во всех смыслах гудки. И тут их заменяет «Алло?» Жени. Вова выдохнул успокаиваясь. Но когда он вспомнил, зачем набрал Жеку, захотел завыть.       — Вов, Алло, ты тут?       — Д-да, Жек… — голос выдавал парня. Он осип, был более хриплым. Словно что-то сдавило ему горло, не давая спокойно говорить.       — Рассказывай. Что случилось?       Володя вдохнул побольше воздуха, сдерживая свои слезы. Страх одолевал им грубо и беспощадно. Парень описал все как есть. Что он сидел у себя в кабинете и работал, пока на телефон не пришло странное письмо с датой, временем и координатами северного моста, что находится в Киеве. Женя лишь покачал головой, м-дакая от ситуации.       — Ну ничего, гарант, молодец, что позвонил мне. Скинь мне этот номер прямо сейчас. Узнаем, какой крестный отец тебя к мосту зовёт.       — Не смешно! — крикнул парень и выбил звонок.       Он скрыл лицо руками, пытаясь себя успокоить. Вот это и приключения на его задницу. Всё-таки номер телефона Володя скинул Евгению, а сам опустил крышку унитаза, усаживаясь на неё. Владимир смотрел вниз, обдумывая происходящее. И пяти минут не прошло, как Жека ему написал новые координаты, говоря, что это чей-то офис. Находится почти на окраине столицы. Володя уже дочитывал сообщение, как вдруг в помещение кто-то вошёл, цокая мужским каблуком. Вова заострил слух, поднимая ноги под себя. Человек, что зашёл в туалет, медленно прошёл возле кабинок, видимо нагибаясь, чтобы посмотреть, есть ли кто-то кроме него. Никого.       Мужчина ещё постоял именно возле той кабинки, в которой находился Володя, словно догадываясь или ощущая его там. Человек хихикнул очень противно и что-то написал в телефоне. Пошли гудки.       — Да, чего тебе? — послышалось на том конце провода.       — Я хочу Вам сообщить одно дело, Александр Владимирович, — голос незнакомца был парню не знаком. Писклявый и хриплый. — Володя этот вам нужен каким?       — Живым, конечно, — искажённый голос в телефоне противно расхохотался, а Вова побелел от страха. Он нервно сглотнул комок в горле и уставился на дверь, что отделяла его от этого мужчины. — И чем раньше, тем лучше.       Парень прикусил губу, чтобы не закричать, покрывая всех тут матами.       — Двадцать второго его взять? — поинтересовался гость и то отходил от кабинки, то подходил слишком близко.       — Что за глупые вопросы, а? Я же тебе говорил что до двадцать третьего числа его ко мне в офис.       — А можно ещё один вопрос? Он серьёзный.       — Валяй.       — А что с этим мальком будет-то?       — Скажу тебе так, любопытный ты мой, ему будет больно.       Владимир сильно прикусил губу от накатившего ужаса, закрывая рот рукой. Щеки белели от давления пальцев. Он хотел взвыть от понимания всего происходящего. Единственный малёк, что может быть кому-то нужен — это он сам.       Мужчина ушёл, громко хлопая дверью. Парень скатился на холодный пол, ощущая прилив дикой паники. Он убрал руки ото рта, чувствуя металлический вкус крови. Вот чёрт. Кто эти люди? Чем Вова им мешал? Почему ему будет больно? Парень отложил телефон на кафель, запуская пальцы в свои волосы. Вот это невезение. Он поджал свои колени к подбородку, всхлипывая от ужаса.       В кабинет он вошёл с болезненным видом. Татьяна, что уже сидела на своем месте, заметила бледную кожу, яркие мешки под глазами, бегающий взгляд. Володя будто поседел за этот промежуток времени.       — Владимир, всё хорошо? — Татьяна повторилась.       — Да-да… — разговор, что был ранее, повторился вновь. — Как всегда хорошо.       Хорошо.       У Вовы всегда всё хорошо, и дела, и самочувствие. Женщина знала, что он врал и не краснел. Парень выдавил улыбку и уже хотел вернуться.       — Владимир Александрович.       Зеленский обернулся на знакомый голос, обладатель которого в кабинет вошёл без стука, и постарался сохранить спокойный вид. Тянуло, честно говоря, скривиться, а ещё ляпнуть что-нибудь колкое. И подташнивало. Жутко. От разговора, подслушанного в туалете, от сообщения, от пришедшего вдруг гостя. Вывернуть бы сейчас весь свой завтрак не до конца переваренный прямо перед политиком, да даже на его лакированные чистые туфли. И извиниться потом, мол «случайно всё, самочувствие не очень, вы уж не серчайте, да». Но нельзя.       Порошенко не заметил промелькнувшей нотки презрения в глазах гаранта или сделал вид, что не заметил.       — Пётр Алексеевич, здравствуйте, — сказал Володя, кивнув, но ладонь для рукопожатия не протянул. Татьяна тактично покинула кабинет.       — Полагаю, нам стоило бы поговорить, не так ли? Вы не заняты?       — Пётр Алексеевич, если вы были не заняты на этом посту, это не означает, что я не могу быть занятым, — взгляд нынешнего гаранта напрягал гаранта бывшего. Больно уж огромные ледяные глыбы скользили в этих глазах напротив. Ненависть? Злость? Попытка закрыться?       — А вы, Владимир, не очень вежливы, как я посмотрю.       — Привыкли, что перед вами на коленях все ползают? — Зеленский подошёл к своему креслу, опустился в него и ждал. Всё-таки не ему нужны были разговоры.       — Каков нахал, — протянул Порошенко, усмехаясь. — Я присяду?       — Садитесь, Пётр Алексеевич, садитесь, — сказал Володя, вкладывая в эти слова гораздо большие намерения, чем те, которых ждал появившийся будто из ниоткуда гость.       Тишина. Порошенко смотрел, не отрываясь, на молодого президента и понять не мог, как этот мальчишка занял его кресло. В первые часы, как только прозвучала новость о новоизбранном гаранте, Пётр Алексеевич буквально впал в ступор. Он функционировал, разговаривал с кем-то, делал дела. А все его мысли были заняты, голова была забита этим чёртовым криворожским парнем. Взгляд его этот. Юнец совсем, а смотрел так долго и грубо, словно посылал куда подальше одним лишь взмахом ресниц. Молчал в ответ, не сопротивлялся ментальному напору Петра. Сидел ровненько, к спине будто палка прибита. Осанку держал. Стать. Будто в строю пионерском. Ему бы пошёл красный галстук, хотя и насмешливый зелёный неплохо смотрелся. Взяли бы его в пионеры-то? Герой, безусловно, да вот насколько продержится здесь? Порошенко, впрочем, продержался. Правда потерял вдвое больше, чем вложил и взял. Печаль ужасная, а что поделаешь? Поворачивать некуда, а поезд этот нёсся вперёд и быстрее, вперёд и быстрее. В конце наверняка или тупик, или обрыв, но Пётр Алексеевич знал прекрасно, что этот мальчик выпрыгнет с несущегося на погибель поезда раньше, чем Порошенко успеет нажать на тормоза. Такая уж политика и система, вросшая с корнями в землю государства. И вырывать больно будет, и срубить нельзя.       Тишина. Оглушающе.       — Пётр Алексеевич, вы вроде как поговорить о чём-то хотели, — напомнил мужчине Зеленский, выдёргивая с мыслей.       — Как работа? — Порошенко почти расслабился, опираясь о спинку стула.       — Вы отвлекаете меня от неё своими бессмысленными вопросами, — Володя нахмурил брови, думая о том, как бы выпроводить несчастного собеседника. Но не спешил.       — Почему же бессмысленными, Владимир? Я искренне интересуюсь вашими действиями на посту президента, — уголки губ мужчины потянулись вверх.       — Насмехаетесь?       — Ни в коем случае. Наоборот даже — поддерживаю. Дорогу молодым, как говорится, — огоньки задора плескались в его глазах, обступая тревогу и злость. Этакая защитная реакция, только вот от чего или от кого? От парня, сидящего перед ним?       — В таком случае, хм… Спасибо за вашу поддержку, Пётр Алексеевич, а теперь покиньте кабинет, пожалуйста.       — Что вы, Владимир, такое окончание разговора ни к чему.       — Есть что-то ещё? — вздохнул гарант, сцепляя руки в замок.       — Пожалуй, — ответил Порошенко и снова замолчал, словно обдумывая дальнейшее развитие диалога. — Мне вот интересно, как же вы попали сюда? Неужели протолкнул кто-то?       — Снова сравниваете меня с собой, Пётр Алексеевич? — Зеленский пауз не держал, как это делал его собеседник. — Народ, в отличие от правящих над ним людей, не умеет врать сам себе.       Порошенко двинул бровью и отвёл взгляд. Умный парень.       — Не боишься?       — А вы?

***

      До дня Х, как Володя прозвал дату, что выдал незнакомый номер, был месяц. Владимир попытался хоть как-то предохраниться заранее, постараться обезопасить свою жизнь. Нанял охрану, приготовил бронежилет, оружие на всякий случай. Страх перед смертью доводил парня до дрожи в коленках, но отступать было некуда. Вокруг — болото с плавающим дерьмом, а он здесь как цапля. Стоит на одной лапе, не до конца понимает происходящего вокруг и явно шокирован.       Ему не хотелось идти туда, на мост. Вдруг его просто пристрелят на глазах у народа? Вдруг это какая-то ужасная сделка? Заговор? Месть? Вова был уверен, что вот этот человек, которого звали Александр Владимирович — и есть виновник торжества. Володя откатился от стола на огромном кресле, закидывая голову на спинку. Что же нужно ему от Володи? Деньги? Рычаги управления, которыми владеет Вова? Хотя наверняка всё это есть у этого мужчины. Мелкие рыбки в террариуме украинской политики не лезут ниже, потому что знают одно большое правило: чем глубже, тем темнее. Но зачем этому человеку Володя? Чего ж он хочет?       Владимир сжал в руках телефон, желая его отбросить куда подальше. Желательно в окно. Чтобы аппарат к чертям сломался. Или схватить за концы и смачно ударить по колену. Лишь бы не было этого всего. Но он понимал, что проблемы не в телефоне. От того и смешно, и грустно. Володя подошёл к окну, бодаясь в стекло головой. С четвертого этажа президентского офиса видны многоэтажки. Красивые виды столицы. Жизнь, бегущая на перекур, забывала о нём и продолжала существовать дальше, так и не отдохнув. Вова всегда мечтал тут побывать. Но как турист, гость, проездом, а не будучи президентом, у которого развилась паранойя, суицидальные мысли и идея создать машину времени, чтобы вернуться в прошлое. В прошлое, где ничего этого не было вовсе. Продолжить свою жизнь тогда, раньше. А не быть в заточении золотых прутьев. Свободным он перестал себя ощущать ровно с того дня, как его забрали сюда. Этакая президентская тюрьма по высшему разряду. Парень провел рукой по окну, которое издало противный скрип. Он хотел на волю, как бы смешно это и не звучало.       У Татьяны сегодня выходной. Ее никто не заменял. Вова без нее как без рук, если честно. Весь нервный, злится из-за каждого лишнего вздоха собеседника. Володя вернулся к столу, желая закончить те подписи. Он схватил перьевую ручку и только хотел поднести ее к документам, как дверь чуть ли не выбили. Геннадий, министр финансов.       — Володь, прости что без стука, — мужчина принёс большую, нет, огромную стопку бумаг и опустил её на стол перед президентом. — Тут тебе это, на рассмотрение документы со всей рады и кабинета министров.       — Это все документы?       — Все? Хах, нет, Вовка, сейчас вот Антоха ещё занесёт.       Володе не вкладывалось в голову, как такие горы макулатуры он осилит разобрать. Он за неделю не справится, что говорить за сегодня. Но не стоило унывать. Завтра нужно будет принять несколько законов. Остановить уничтожение и эксплуатацию ядерной энергетики; обязательная обработка парков и парковых зон от клещей, хотя это нужно было сделать и раньше, так как сейчас уже тёплое время года; построить на територии Украины державные заводы и фабрики… Это прям головная боль для молодого человека. Парень сглотнул и встал с кресла, потянувшись за документами. Красная матовая папочка. На ней черным перманентным маркером написано «Ляшко О. В.» Владимир глупо потянул улыбку, падая обратно на кресло. Оно покатилось к краю стола.       — Смотрите, Олег, — мужчина открыл папку, заглядывая словно в нутро Ляшко. Но тут только по работе. Ничего особенного, кроме … Вова заметил надпись в колонке «работа». Олег работает в Раде и заочно на какой-то другой работе. Словно на кого-то. Занятно.       В кабинет вошёл министр сельского хозяйства и также громко поставил стопку бумаг на стол. Она в два раза больше той, что принесли ранее. Вова взялся за голову, уже начиная прикидывать, сколько денег уйдет на кофе ради этих документов.       — Не волнуйся, Вов, — начал Геннадий. — Ты справишься. Не зря твой батька говорил, что вот ты молодец, — мужчина заржал как конь на пастбище, удаляясь с кабинета.       Володя начал изучать папку Ляшко. Ни одной зацепки кроме работы заочно. Наверное какой-то бордель, где Олег стриптизёр. Стриптизёр? Вова случайно представил лидера радикальной партии на шесте, как он крутится на нём под знакомую всем песню от Стрыкало. Как его руки охватывают ледяной блестящий шест, а движения заставляют замереть и вбиваться взглядом. Леопардовые стринги, пионерский галстук, шальной взгляд… «Всё решено, мама, я гей…» Владимира передернуло от таких мыслей. Фу, ну он и извращенец.       Парень отложил папку, опираясь о стол. Надо найти чертового Александра Владимировича любой ценой, а он тут о Ляшко думал. Вова переворошил все папки, находя всех людей с таким именем. Папок засобиралось около шести. Он сразу же закрыл дверь, набирая снова Женю. Вова один это не осилит, уж увы.       — Привет, Вов, — в трубке был слышен сонный голос Кошевого.       — Жека, напрягай мозги или что там у тебя в лысой голове имеется.       — Тьфу на тебя, идиот, — Жека издал громкий смех, но сразу же перешёл к серьёзным делам.       — Найди мне всех Александров Владимировичей, — Володя сказал прямо, что ему надо.       — Как ты это себе представляешь?       — Ты как-то же нашёл кума друга твоего друга, опираясь на особую примету — карие глаза. В мире 50 процентов кареглазых. И ты хочешь сказать, что тебе сложно найти по имени и отчеству?       — Ладно… — было слышно как лысый встаёт и куда-то направляется, кряхтя от боли спине, и колени ломит. Стареет… Хоть и 17 лет пацану. — Дай мне минут двадцать, это не так просто.       Вова согласился и отключил трубку, углубляясь в бумаги, что нашел. Александр Владимирович Оноприенко. Александр Владимирович Иванов… Кто-то чисто по виду не мог такое сделать, кто-то из-за статуса. И так Вова нашёл из шести человек подозрительными только двух. На одного вообще почти ничего написано. Только ФИО, дата рождение и факт о том, что у этого Александра три высших. Ни фотографии, ни адреса проживания. А кто он, где работает, что делает и где живёт, в чьей партии? Пусто.       Второй документ был мужчины средних лет. Так много штрафов и держится до сих пор на должности. Уголовок… Ох, ну это конечно повезло. Итак, у Вовы есть два человека на уме. Краснов и Белецкий, оба тёски и оба какие-то очень странные. Парень резко рванул к столу секретарши распечатывать бумаги. Сразу же, когда принтер громко выплюнул копии, Владимир вернулся в кабинет. И тут же позвонил Женя.       — Да?       — Вов, тут этих Саш хоть жопой жуй.       — Понял. Значит ищи про Александра Владимировича Краснова.       — А чё про него?       — Не задавай глупые вопросы, пожалуйста.       Вова вернулся к бумагам, начиная быстро где-то подписываться, где-то ставить штамп. Но вот Краснов и Белецкий его заинтересовали.

***

      Ранним утром раздался звонок телефона. Успевший уже проснуться Володя мельком глянул на высветившееся имя и удивлённо нахмурился. Взяв трубку, парень спросил:       — Юр, ты чего не спишь в такую рань?       — Уж извините, Господин Президент, если разбудил Ваше Величество, — притворно покорным тоном ответил Крапов, а после захохотал. Зеленский рассмеялся в ответ.       — Дурак ты.       — Какой есть, Вов, какой есть, — сказал Юра. — Я чего звоню… Я это, в Киеве.       Секундное молчание позволило Володе обдумать эту информацию, а его другу — приготовиться к бесконечным вопросам.       — Как в Киеве?! То есть, в Киеве, да? И когда ты приехал? А зачем? Юра?       — Володь, не так быстро, — Крапов улыбнулся. — Погостить к тёте приехал, ну и подумал вот, что было бы неплохо встретиться, а то ты там, наверное, из кабинета своего не вылезаешь, — Юра смеялся, не осознавая, что это была правда. Зеленский даже погрустнел на пару мгновений, но вдруг резко вскочил с кровати, на которой лежал.       — И где ты? — похоже, сегодня можно сделать себе выходной.       — Да рядом со стадионом.       — Олимпийский?       — Ага, — Юра замолчал, а затем добавил про улицу: — Тётя тут на госпитальной живёт.       — Ну, стадион так стадион. Я тогда сейчас подъеду, жди, — проговорил Зеленский, начиная одеваться. Крапов сказал что-то неразборчивое, а после отключился.       Володя был уже в брюках. Так, не деловая встреча его ждёт, поэтому можно и без рубашки обойтись. Натянув футболку, а поверх неё лёгкую куртку — апрель всё-таки, — гарант уже собирался выйти из дома. Только у порога он осознал, что ноги босые. Парень усмехнулся и натянул первые попавшиеся кроссовки. Захлопнув за собой дверь и вдохнув поглубже уличный воздух во грудь, Володя окликнул двух своих личных охранников. Яков и Роман стояли и болтали о чём-то, пока не увидели спешащего к ним президента. Добежав до мужчин, Зеленский согнулся, опираясь ладонями о колени, и почувствовал, как скачет сердечко. Что-то он переволновался.       — Господин Президент? — Яков хлопнул Володю по плечу, от чего тот согнулся ещё больше. Выпрямился он с едва слышным вздохом.       — Ко мне друг приехал. Надо за ним съездить, — пояснил свою спешку молодой человек. — НСК Олимпийский, он где-то там.       Парень последовал за охранниками к автомобилю. Благо, от кортежа он отказался ещё в день инаугурации. Это сыграло на руку, потому как заметить его в одной машине гораздо труднее, чем в их десятке. Пока они ехали, Володя успел позвонить Татьяне и сказать, что сегодня он решил взять выходной. Та одобрила его идею и сказала, что все документы будут ждать его на столе.       За окном всё та же въевшаяся в голову картина. Какой уж по счёту раз он смотрел на бегущий Киев? Город мельтешил перед глазами, хотя проснулся совсем недавно. Ранней утренней пташкой столица щебетала и радовалась. Гул мотора, включенное радио и тихие переговоры охранников не мешали Зеленскому созерцать частичку его родной страны. «Надо будет и по регионам проехаться» — сказал сам себе Володя. Доехали до стадиона они быстро. Парень попросил водителя объехать его и, когда в поле зрения оказался Юра, Вова улыбнулся радостно и сказал, что это парень и есть Юра. Машина остановилась напротив Крапова. Открыв дверцу, но не вылезая из авто, Зеленский крикнул:       — Прыгай!       И Юра уместился на заднем сидении рядом с другом. Протянув ладонь для — Володя чуть не рассмеялся — рукопожатия, Крапов почувствовал, как его притягивают к себе и обнимают президентские руки. Обняв его в ответ и похлопав по спине, Юра отстранился и загадочно улыбнулся.       — Я рад тебя видеть, — начал он говорить интригующим тоном, а после полез рукой в пакет, который держал всё это время. — Серёга просил передать кое-что…       — Если ты сейчас коробку конфет «рошеновских» достанешь, я не удивлюсь, — сказал Зеленский скептически, думая о том, что с Казанина станется сделать это из вредности.       Юра не переставал улыбаться. Даже охранники, казалось, перестали переговариваться и обратили внимание на парней.       — Вы готовы, Господин Президент?       — Юра, мать твою!       Крапов рассмеялся. И вытянул руку из пакета. В ладони он сжимал двухлитровую бутылку кваса с приклеенной бумажкой «Дорогому Президенту!». Володя моргнул пару раз, и в голове его разом пронеслись все воспоминания того самого начала конца. Казанин про квас не забыл, как и Зеленский, в общем-то. Если напиток окажется невкусным, Володя точно поедет в Кривой Рог, дабы надавать по башне своему светловолосому другу.       Потому что квас — единственное светлое напоминание о том роковом дне.

Спустя пару часов.

      — Ты жульничал!       — Я не жульничал!       — Я всё видел!       — Иди глаза промой!       Володя смотрел пристально. На голове у него — беспредел, в голове — тоже. Юра кидал взгляды в ответ, сжимая в руке карты. Колода была раскинута. На самом деле, картина вызывала если не шок, то изумление точно. Президент со своим другом в гостиной огромной резиденции сидели на полу и играли в карты. На щелбаны. Лоб болел у обоих.       — Раздавай тогда, — сказал Зеленский и потянулся за телефоном, чтобы узнать время. Ещё утро. Крапов предлагал поехать выпить, но Володя отказался, сославшись на завтрашнюю работу и нежелание бороться с похмельем. Алкоголь ему, конечно, не помешал бы, но парень просто боялся, что натворит что-нибудь. На него ведь так много в последнее время вылилось, мог и сорваться.       — Ты так и не рассказал про инаугурацию, — заметил Юра.       — А что рассказывать?       — Да ладно тебе, на тебя так Ляшко пялился, а тебе рассказать нечего? — друг усмехнулся, прищурил глаза, а следующие слова проговорил уже шёпотом. — Признавайся, приставал к тебе?       — Никто ко мне не приставал! — вскрикнул Володя почти обиженно и даже сплюнул три раза через левое плечо, постучав затем по голове Юры. — И слава богу. Я б сдох, отвечаю.       — А?       — А я живой, а! — тут они оба рассмеялись.       День обещал быть весёлым, ведь с ним был Юра. Этого не хватало в последнее время.

***

      Он сегодня чувствовал себя особенно счастливым. Встреча оказала на него удивительно огромное влияние, и положительные эмоции захлестнули его с головой. Голова его опустилась на мягкую подушку, а глаза сами закрывались от приятной телу усталости.       Засыпал президент, улыбаясь.