Рождённая под серым солнцем. Воспитанница герцога.

      — Маринетт, а у тебя уже неплохо получается. С твоей врождённой ловкостью и талантом уворачиваться, добавляя новоприобретённые навыки мечника… Ты, возможно, уже через пару лет меня догонишь.       — И как это тебе удаётся и хвалить меня, и привозносить себя?       Такой диалог вели Мари и Адриан, сражаясь на тренировочном поле. Мари и впрямь была хороша, не только для девушки, но и вообще.       — Маринетт! Беги! — Раздался со стороны голос лучшей подруги. Алья подбежала к тренировочному полю. Маринетт кивнула и отбросила меч. Если Алья тут, значит Натали и Габриэль вернулись, а коли так, застукала её за таким занятием, они начнут отчитывать девушку. Герцогиня будет говорить, что Леди не пристало брать в руки оружие, а Герцог, что Мари могла пораниться, и что это опасно.       Маринетт бросилась в свою комнату и, сбросив одежду, залезла в остывшую ванну, которую, как обычно, ещё в начале тренировки, подготовила Алия. Кто-то скажет: «Как так? Служанка должна всё делать вовремя. А как Мари в холодной воде будет мыться? Разве высшие слои населения не привыкли к удобствам?» Возможно, но не Мари. Она наслаждалась жизнью дворянки, но не хотела потерять способность к самостоятельной жизни, вечно выкидывала что-то: то переодевалась в служанку и, закрыв волосы и измазав лицо, чтобы не узнали, пробиралась на кухню и готовила (надо сказать, в такие дни еда отличалась особенной вкуснотой), то одевалась в мужскую одежду и тренеровалась с солдатами герцога, то убегала в лес, когда Их Светлостей не было дома, и охотилась на мелкую дичь. Что уж и говорить о том, что одевалась и мылась она сама. Помощь ей нужна была только с корсетом.       Но не всегда ей это удавалось. Не потому, что её ловили или что-то такое, нет, у неё банально не хватало времени. Ей приходилось учиться, и занятий было много: Иностранным языкам, Светскому этикету, танцам, игре на рояли, скрипке и флейте, пению каллиграфии. А помимо этого частые приёмы, балы… Да простой обед, ужин или завтрак заставляли вымыться, надеть ненавистный корсет, крайне неудобный кринолин мне менее неудобное платье, сделать «подобающую леди» причёску и вновь вести себя согласно этикету.       Уже подошла вторая половина дня, и Маринетт стоило усердно готовиться, ведь этим вечером во дворце будет пышный бал по случаю её дня рождения. Сегодня ей исполняется шестнадцать, и это ужасно, ведь теперь к ней начнут свататься.       — Мари, тебя ждут твои подарки, — Раздался весёлый голос Альи, — Ты ведь не открывала их без меня?       — Неа, как же я сама справлюсь, вдруг ноготь сломаю, — пошутила Маринетт. Она вылезла из ванны, закрылась полотенцем и зашла в комнату, где начала одеваться. Подруга помогла ей затянуть корсет и подала кринолин, но когда Мари потянулась за платьем, Алия её остановила.       — Готова спорить на что угодно, что Её Светлость подарила тебе платье. И, вероятно, не одно.       — Да, наверняка, и возможно не только она.       Перебрав подарки, лежащие на столе и кровати, девушки и вправду нашли три платья, одно из которых, сшитое по последнему слову моды, было решено оставить для бала. К нему прилагалась записка с пожеланиями от Герцога. Другое, не столь броское, от герцогини, Маринетт надела.       Среди подарков девушка обнаружила увесистый длинный футляр. Открыв его, девушка обрадовалась так, как кажется не радовалась ни одному подарку за все шестнадцать лет. Это был меч в украшенных серебром ножнах — подарок от Адриана. Мари убрала его к вещам для тренировок и поспешила к сыну герцога, что в этот момент должен был продолжать тренировку.       — Адриан! Ты самый лучший на свете друг! Я тебя обожаю! — Выкрикнула Мари, подбегая к отдыхающему под деревом блондину.       — Знаю. А почему именно ты сейчас это говоришь?       — Меч!       — А, ты об этом? Подумаешь, подарок как подарок, — спокойно ответил юноша, тайно гордясь собой и вспоменая, сколько он ломал голову над подарком. Маринетт подобрала юбку и села рядом с Адрианом.       — Из тебя бы получился отличный брат. Ты такой заботливый и добрый.       — И жених для Вас из него вышел бы отличный, — раздался рядом голос. Адриан бросил грозный взгляд на смуглого брюнета в очках, что подошёл к ним.       — Нино, у тебя язык без костей! — рявкнул граф¹. Мари лишь усмехнулась. Адриан ей нравился, но как друг, и в качестве жениха она его не рассматривала. Впрочем она никого в качестве жениха не рассматривала, хоть и знала, что уже на сегодняшнем балу начнётся эта гонка за её рукой.       — Ваше Сиятельство, — обратился брюнет к девушке, — Позвольте мне вас поздравить с днём рождения. Мы с ребятами из отряда подготовили вам подарок.       — Как это мило. И что же за подарок?       — Вот. Вы как-то обмолвились, что хотите не только на мечах сражаться, но и стрелять. И мы решили, что лучшим подарком будет лук. И стрелы.       С этими словами Нино протянул девушке свёрток.       — О боже! Ребята, вы просто чудо! Правда если Герцог узнает, всем достанется. Он слишком переживает за меня.       — Ну конечно. Ты для него как дочка. Он тобой дорожит больше, чем мной. Хотя я и рад, иначе я бы не стал одним из лучших мечников герцогства. А ты, между прочим, и вправду не должна рисковать собой, ты же графиня.       — Ну, не знаю. Я бы предпочла делать что хочу, носить простую одежду, и самой выбирать как жить и поступать. И мне не нужно столько прислуги, хочу делать всё сама.       — Странная ты. Не знаю ни одной девушки, кто не хотел бы жить полной удобств жизнью.       — Я рождена под серым солнцем.       — Солнце не может быть серым, глупышка.       — А вот тут ты ошибаешься. Над моим городом всегда была мутная серая дымка, и увидеть чистое небо хоть раз в году уже было удачей, а солнце из-за этой дымки казалось серым. Я прикрасно знаю, что жизнь не такая прекрасная, какой кажется дворянам. До десяти лет я жила в аду, и то, что я попала в рай не значит, что ада нет.       Настало молчание. Маринетт смотрела на чистое голубое небо и наслаждалась лёгким ветерком. Вдруг она вскочила, засмеялась и протянула Адриану руки.       — Хватит сидеть без дела, этим вечером праздник, разве не надо готовиться?       — Я же не девушка, мне готовиться не долго, — Улыбнулся Адриан. Маринетт же просто взяла подаренный ей свёрток и побежала в замок.       К восьми часам начали съезжаться гости, среди которых было немало молодых дворян, зная о чём, Мари лишь вздыхала. Она не горела желанием выходить замуж, а ведь многие из них прибыли именно посмотреть на потенциальную невесту.       Когда большинство гостей прибыли, на лестнице, спускающейся в бальный зал появилась виновница торжества, которую под руку сопровождал Герцог. Они остановились на верхней площадке и Его Светлость начал приветственную речь:       — Рад всех вас приветствовать. В этот замечательный день всё мы собрались, дабы поздравить мою очаровательную воспитанницу, ныне графиню Дюпен-Чен, Маринетт. Сегодня ей исполнилось шестнадцать. Как вы, наверняка, согласитесь со мной, это самая прекрасная и талантливая леди всего герцогства, она…       Маринетт особо не слушала. Каждый год Герцог говорил примерно одно и то же: приветствовал, а после начинал расхваливать воспитанницу, красочно описывая все её достоинства. По окончании речи, они спустились в зал.       — Ваше Сиятельство, могу ли я пригласить вас на танец?       Мари обернулась. Ей поклонился молодой человек с огненно рыжими волосами. Они были длинными, до лопаток, собранными в хвост, и это был явно не парик. Его берёзовые глаза смотрели нежно. На вид он был старше всего на пару лет. Мари его узнала, это был сын одного из генералов Февронийской армии, Натаниэль Курцберг.       — Конечно, я как раз собиралась потанцевать, — отозвалась Маринетт.       — Вы сегодня краше обычного.       — О, вы мне льстите.       — Вовсе нет, вы прекрасны. Его Светлость прав.       — Благодарствую.       Партнёры по танцу менялись, все отмечали её красоту, всё старались показаться с лучшей стороны, но никто из них не цеплял внимания юной графини.       — Миледи, позволите? — Обратился к девушке подошедший к танцующим молодой человек, чуть старше и выше Адриана. Он забрал Мари у какого-то долговязого синьора, сменив для неё партнёра по танцу.       — Полагаю, мы ещё не знакомы? — Начала разговор леди.       — Прошу простить мне мою бестактность, я Баронет Куффен, меня зовут Лука. Вы, вероятно, имели удовольствие общаться с моей сестрой.       — О, леди Джулека! Как она поживает?       — Моя сестра прибывает в здравии, и имела честь, как и я, приехать сегодня сюда.       — Я рада это слышать. Надеюсь её сегодня увидеть.       Вскоре после танца Маринетт вышла на балкон, чтобы отдохнуть от людей, но не тут то было.       — Моя леди, нехорошо сбегать с собственного праздника, — Послышался со стороны знакомый голос. Мари обернулась и увидела родные зелёные глаза.       — Мне хочется отдохнуть. Я устала от этикета и высокой речи. Ты не представляешь, как сейчас хочется переодеться, взять меч и сбежать в лес.       — Мари, ночью в лесу опасно…       — Ещё один нашёлся.       — Ладно, но ты всё равно не можешь сбежать. Тебя женихи ждут, — Со смехом сказал юноша.       — Не напоминааай, — Протянула графиня, хотя сейчас она совсем на свой титул не тянула, разве что по платью и причёске, а по поведению и речи — простая девушка, — Я так от них устала. Хотя двое были довольно симпатичны.       — Да? И кто же именно?       — Натаниэль Куртцберг, сын генерала Куртцберга, и баронет Куффен.       Молодой человек вновь засмеялся.       — Сын генерала и Баронет? Маринетт, их положение слишком низкое. Ты всерьёз них смотришь?       — Ты же знаешь, что я ни на кого всерьёз не смотрю, я вообще не хочу замуж, но если уж на то пошло, они показались мне интересными и привлекательными.       Молодой граф вышел из тел и свет луны осветил его уже давно не детское лицо. Увидив его сейчас, Маринетт впервые за все шесть лет их знакомства подумала, что Адриан очень красивый. Юноша подошёл к перилам и посмотрел на ночное небо.       — Тебе пора кое-что понять. Теперь тебе шестнадцать, и ты не сможешь делать что захочешь и жить как хочешь. Запомни, что ты — Графиня, а не простая горожанка, какой была когда-то. И ты выйдешь за того, за кого придётся, только по выгоде, и тебе очень повезёт, если ты сможешь полюбить этого человека.       Пока Адриан это говорил, на его лице были грусть и сочувствие.       Вот вы где, Ваше Сиятельство, вас все ищут, — Раздался сзади голос. Обернувшись, Маринетт увидела лучшую подругу, которая увела её обратно к гостям.       — Эх, Мари… Наслаждайся остатками своей свободы… — В пустоту проговорил Адриан, — Как бы я хотел, чтобы ты всегда оставалась со мной.