Созвездие твоих ошибок

Нас выпустили только на следующий день. Вы только представьте реакцию одноклассников, когда преподаватель по черчению отворил дверь класс, а там в углу полу-лёжа… Полу сидя был Ден, а буквально рядом с ним — я, укутанная в его куртку и умиратворённо сопящая на его плече. Вот. Картина маслом, ничего точнее и не скажешь. А шумиха поднялась та ещё… Хорошо хоть, что Димка не был на уроке. Первый урок прошел в полу дрёме, поэтому мало что помню, но со второго я решила тихо-мирно свалить, ибо не было сил, и вообще, в голове у меня была настоящая цементная каша. — Куда идём? — у самых ворот за преступлением меня поймал человек, в чьих объятиях я проснулась, поэтому к новой порции смущения я была абсолютно не готова. Опустив голову, я начала изучать замысловатые трещины на асфальт под ногами так, будто это было произведением искусства. Потом сделала шаг в сторону, но он опять меня остановил: — Ой, какие мы ранимые, — я подняла убивающий насквозь взгляд на него, и он, уже нормальным тоном, продолжил: — прости, перегнул палку. — Тебе вообще знакомо понятие «стыд»? — это был не просто сарказм, это был вопрос, мучающий меня. Он легонько рассмеялся и прикоснувшись ладонью к моей голове, растормошил мои волосы, умилённо смотря на меня. — Когда ты стал таким нюней? — мне было приятно… Очень приятно. Но не показывать же все сразу! — Да я всегда был нюней, просто прикидывался, — ну да, как же… — К тому же, — спрятал глаза за чёлкой, — я становлюсь таким слабаком, когда ты рядом. Мое лицо вспыхнуло молниеносно. Причем настолько стыдно мне ещё не было. Ну зачем так? Я же… Я же не в своей тарелке себя чувствую. Зачем быть настолько откровенным вот так вот сразу? Это перебор. Никогда не любила телячьи нежности, ибо я человек слишком практичный. Но, признаться честно, мне было даже приятно быть так щедро усыпанной вниманием и нежностью. Особенно с его стороны. Но сколько я ликовала от того, что уровень наших отношений резко поменялся, столько и волновалась. В душе бушевала настоящая тревога. Я боялась будущего. А что, если мы с ним не истинные? Он же умрет! При мысли о том, что его может не стать, по телу прошёлся неприятный холодок, а глаза наполнились слезами быстрее, чем я успела понять, что со мной что-то не так. — Ты чего? — обеспокоенный голос Дениса донёсся до моих ушей и заставил вернуться в «настоящее». Его пальцы мягко коснулись моей щеки и стёрли дорожку солёной воды. — Что случилось? — его интонация… Он понял. Сразу же. Молниеносно. Кажется, будто от него не скрыть ни одной мысли. — Я боюсь, — честно, без обиняков. Возможно, слишком коротко, но он поймет, я уверенна. Он приблизил меня к себе, и я снова оказалась в его теплых, родных и уютных объятиях. Чувствовалась атмосфера чего-то успокаивающего и такого… домашнего. Его сильные руки гладили меня по спине так осторожно, словно у него в руках была фарфоровая кукла, и он боялся эту куклу повредить. — Аня, — тихо-тихо… Только для меня. — Мм? — не вынимая головы из-под его подбородка, подала голос я. — Я уже не боюсь, — уверил меня он. — Врешь, — спокойно отреагировала я, прекрасно понимая, что он лгал, чтобы успокоить меня. Тихая, еле заметная усмешка. Не боишься, говоришь? Как же! Будто я слепая… Возможно я никогда так и не пойму, что твориться у него на уме, но сквозящую сквозь его слова неуверенность я чувствовала достаточно чётко. Ведь мы мыслим похоже. — И все же, — снова начал он, — как бы то ни было, все будет хорошо. Я это точно-точно знаю. Я слегка отстранилась, подняла голову и посмотрела на него. Этот взгляд… На этот раз он не врал. Нет, его манящие малахитовые зеркала отражали полную уверенность в сказанном. Он не пытался меня успокоить или как-то расположить к себе моё доверие, он просто произносил вслух то, о чем он сам думал. Интересно… — Почему ты так думаешь? — это было так… Парадоксально. Он сам боялся, но верил. Странная смесь эмоций. — Потому что я самоуверенная сволочь, — ухмыльнулся он, припоминая мне мои же слова. Вот ведь злопамятная зараза. Я хмыкнула, но не отстала: — А если серьезно? — Если человек, который уготован мне судьбой, — не ты, я отказываюсь верить в связь соулмейтов и в целом в судьбу. Потому что я реально самоуверенная сволочь, который не сомневается в своих чувствах к тебе. — как он не смущается? И почему я настолько робкой стала? Боже, пристрелите меня просто сразу, потому что я к такому не привыкла и ещё долго буду к этому адаптироваться. Это было слишком… Одно дело, когда со мной так разговаривал Дмитрий, к манере речи которого я привыкла давным-давно. К тому же меня это не так сильно конфузило. Но совершенно другое дело, когда так ко мне обращается он. Я чувствую максимальную неловкость и чувство стыда. Пожалуй, я сгорю со стыда раньше, чем узнаю он ли мой соулмейт. — Не говори так, — коснулась рукой его скулы, решив тоже проявить ну немножечко нежности, но сразу же передумала, потому что проявлять инициативу оказалось куда смущающе. Однако когда я решилась отстранить руку, мне не дали: он поставил руку обратно на свое лицо, продолжая зорько следить за моим взглядом. — Возможно, на свете существует девушка, которая в сто раз сильнее чем я подходит тебе, но ты её ещё не встретил… Он прикрыл мой рот пальцем, не давая закончить свою тираду. Спасибо за это, потому что только рассуждать об этом было уже невыносимо мучительно для меня. — Да плевать я хотел на неё с высокой колокольни, — недовольно пробурчал он, — пойми же ты, — измученно добавил он, — не нужна мне никакая другая. Я тебя́ люблю. О, пресвятая Фейри, за что мне это. Он слишком честный… Ну вот, опять стала красная, как рак. Оказывается, я цундэре… Хм… Интересно, я даже не догадывалась об этом. Не знаю даже, это он слишком быстрый и внимательный, или я слишком все резко принимаю? — А тебя, оказывается, легко смутить, — хохотнул он, а я локтем легонько ударила по его руке, пригрожая расправой за такое издевательство надо мной, — ладно-ладно, — поднимая руки вверх, проговорил он, — молчу я, молчу.

***

Прошло два месяца — Шмидт, — пройдясь рукой по журналу, проговорил преподаватель истории, а мы с моим однофамильцем по старой традиции переглянулись, — Шмидт Анна, к доске. Неожиданно, однако. И Ден был удивлен сильнее меня. Видимо, день решил начаться с необычной ноты и не с той тональности. Интересненько… После урока мы всем классом направились в школьный зал. Скоро конец учебы, а учителя решили эксплуатировать нас. Мы должны были покрасить стены зала! Зная свой класс, я была буквально в шоке, потому что доверить покраску зала нам было самым глупым и безбашенным решением в их жизни. Это же надо так! По дороге мы с Василисой обсуждали последние новости, перемывали косточки одноклассников. В прочем, ничего необычного. Денис и Антон же шли впереди и говорили о чем-то своем. Ничто не предвещало беды… Смешивали мы с Васькой, значит, краску с раствором спокойно себе на полу. Ден же в каком-то метре от нас красил потолок, поднявшись на лестницу. Все шло как по маслу, как вдруг… Воронцов чихнул, Антон увернулся и отступил шаг назад и ударился о лестницу, та покачнулась, и Денис полетел вниз. Я же, мирно занимающаяся своей работой, услышав шум сзади и ор подруги, повернулась лицом назад, и произошло то, что произошло. Денис упал прямо на меня, обляпав нас с ног до головы зелёной краской. Но проблема была не в нем. Даже не в краске. Нет. Проблема была в том, что его губы прикоснулись к моим. Вы представляете мое лицо? Не? Я была в недоумении, шоке, в удивлении и ужасе. Боже, а если он умрет, а если с ним что-то случится? Это считается поцелуем? Это может как-то на него подействовать? Что делать? Как быть? Тысяча вопросов и ни одного ответа. Я скосила глаза, чтобы увидеть его лицо, отстранилась, насколько мне позволяла ситуация, и задала просто самый тупой вопрос, на который была вообще способна: — Ты это… Ты там жив? — мне было жутко страшно. Я думала, что вот-вот, и с ним может случиться что-нибудь плохое. Он внимательно продолжал смотреть на меня, не выдавая ни звука. Это так напрягало… — Что? Что не так? Тебе плохо? — Мне хорошо, — наконец, соизволил он ответить на вопрос, — мне ещё не было настолько хорошо, — он начал как-то странно смеяться, и я уже начала задумываться о том, что с его головой определённо что-то не так, — Ты понимаешь, что это означает? — Что ты совсем ку-ку? — отрешённо поинтересовалась я, уже представляя, как везу его к доктору. Он поднялся, подал мне руку. Я тоже поднялась на ноги, упорно игнорируя присутствие всего класса в помещении. Он нервно рассмеялся, что заставило поднапрячься ещё сильнее. Чего это он? С ним все в порядке? Точно? — Ну, ты уж привыкай к моим странностям, тебе со мной всю жизнь прожить, — улыбнулся своей мальчишеской улыбкой. Но до меня суть этих слов доходил медленно и с разворотами. — Т… То есть? — рыбьими глазами взирала на него, не в состоянии понять хоть что-нибудь. Только-только заметила, что его глаза блестели ярким светом. Погодите-ка! Он уже собирался что-то сказать, но я не дала ему, рукой останавливая его, и пытаясь объясниться с самой собой без третьего вмешательства. Так, получается, это считается за поцелуй, с ним все окей, и мне не о чем волноваться. То есть… — Мы соулмейты? — не верящим голосом тихо спросила у него я, а он с какой-то непонятной гримасой от счастья и шока, только покивал головой, — Серьёзно? — Мне не верилось. Мы всё это время мучали себя, ограничивая от общения сдруг другом, а оказалось, что мы были слепыми глупцами, которые боролись против собственного счастья.