Леденец

Я испугалась, когда поняла, что Фредерик знает о тайном входе в комнату, за которым стояла я. Я бежала, не разбирая дороги, молясь только о том, чтобы он меня не заметил. Нога и ягодица отдавали глухой болью при беге из-за падения в колодец, рана на лбу немного кровоточила, но я продолжала бежать, боясь быть замеченной. Я зацепилась за что-то краем свитера, а когда резко дёрнулась вперёд, то передо мной открылась дверь, и я буквально ввалилась в какую-то комнату. На какую-то кровать. Я упала на кого-то... Свет в комнате зажёгся от небольшого ночника у прикроватной тумбочки, и тогда я поняла, на кого я упала. — Алё, ты чего творишь? По голосу стало сразу ясно, что это Александр. Вот чёрт! Нельзя было упасть на кого-нибудь другого? При виде него у меня мурашки, потому что я до сих пор вспоминаю тот поцелуй...и если бы Сэм нас не прервал, кто знает, чем бы тот поцелуй закончился. — Ухожу! Я придала себе самый невозмутимый вид, пытаясь встать с его кровати, но запуталась в одеяле, что дало Александру преимущество надо мной. Он схватил мои запястья, не давая мне шанса уйти. — Пусти, больно же! — Ты что здесь делаешь, женщина? Я запер дверь на ночь! — Я воспользовалась черным ходом. Он резко оказался сверху на моих бедрах, прижимая мои руки над моей же головой. Если бы я была мужчиной, у меня бы давно уже случилась эрекция... Его подтянутое тело, он сидит на мне в одних боксерах, всё это сводило с ума. Его глаза прожигают насквозь, он смотрит будто в душу, слишком серьёзно, но при этом бросает колкие фразочки и усмехается. Да только одно то, что он похож на известного стриптизёра, рисовало такие развратные картинки с ним в моей голове, что мои щёки тут же залило краской. Что, естественно, не ушло от взора Александра, чему он только усмехнулся. — Если ты уж так сильно хотела оказаться в моей постели, надо было сказать вслух! Интересно, а если я действительно скажу о своих желаниях вслух? Да нет, бред какой-то. — А я скромная. — Прыгать мне в кровать посередине ночи ты не скромная, да? — он немного нагнулся, нависая надо мной, но даже этого расстояния между нами хватило, чтобы я почувствовала запах его тела: — Я ещё раз повторяю, что ты здесь делаешь? — Может, ты сначала меня отпустишь? Я сделала самый умоляющий в мире вид, только вот растопить сердце этого невыносимого красавчика, видимо, не представляется возможным. — Утром сведения, вечером освобождения. — Сейчас ночь. — Агата! — Я... заблудилась. Нет, ну а что?! По сути ведь так и было. Я заблудилась. И не соврала. — Ты в этом доме что, первый день? Что ты мне втираешь? Отвечай, что ты здесь делаешь? — Ох! — мне пришлось сдаться под его напором, я больше не могу выносить близости его тела, честное слово. Я рассказала ему всё, что произошло, опуская подробности поедания бутербродов и милых разговоров с Сэмом. Упомянула только то, что он верит мне. Рассказала про церковь, которую я бы хотела отреставрировать, про колодец, про преступника, про часы, за которые я успела ухватиться, про падения, тайный ход и про то, как случайно упала на него. Его эмоции сменялись ежесекундно, то выражая недоверие мне, то отстранённость. Хотелось взять кисть и запечатлеть эти эмоции на холсте. Очень странные чувства вызывает во мне Александр. Особенно когда сидит на мне верхом практически голый! Моими сосками можно стекло резать, хорошо, что я в бюстгальтере и они не торчат сквозь свитер... — Ну, а теперь то ты меня отпустишь? — Нет. Ты безопасна, пока зафиксирована. В одну секунду он выудил откуда-то кожаный ремень и привязал мои руки к изголовью кровати, как в самых бурных пошлых фантазиях. Но, зная Александра, сделал он это явно не для этого... — Алё, редакция? Ты чё делаешь? — Ну как. Сейчас я буду тебя насиловать. Интересно, если я соглашусь, будет слишком глупо, да? — Или просто пощупаю во всех местах. Как пойдет. Ну, сдаваться вот так просто слишком рано? Жаль, а так хотелось... Умом понимаю, что он гораздо сильнее меня, но пару раз я всё-таки, попыталась дёрнуться. На что Александр только усмехнулся, удобнее устраиваясь на моих бедрах. Ну что ж, я совершенно не против. — Значит так, давай суммируем, малыш Сэмми не считает тебя убийцей? Его ладони по хозяйски проникли мне под свитер, оглаживая мои ребра. — Эй! — а хотя, что я теряю? — Допустим, продолжай... — Ух, какая развратная девочка. А ещё кто-то загадочный пытался тебя убить. Это если ты не врёшь, конечно. За эту улыбку я готова делать всё, что он попросит.... — С чего бы мне врать? От обиды, что он не верит мне, я снова заёрзала, пытаясь скинуть его с себя. Лежу тут под ним, умираю от его касаний, а он издевается! Он разозлился на мои действия и резко поднял мой свитер к груди, оголяя живот. А после, принялся оглаживать руками мои ключицы и плечи. Боже, Александр, что угодно, только не останавливайся, прошу... — Хватит, прекращай уже. Мне кажется, я сказала это так неуверенно, что это могло спокойно зайти за "о да, прошу, мне нужно ещё". Он продолжал оглаживать мои руки, а после наклонился так низко, что чуть ли коснулся своим носом моего, усмехаясь, намекая на то, что продолжения явно не будет. — Я тебе сейчас нос откушу, Александр! — Зубы обломаешь. И снова эта издевательская улыбка, от которой я уже в сотый раз за эти минуты схожу с ума. И видимо, он это понимает, потому что продолжает издеваться надо мной. Наклоняется ещё ниже и целует меня в нос. В нос! Как маленького ребёнка! Воспользовавшись тем, что он немного приподнялся с моих бедер, я резко выдернула свои ноги из под него и обвила их вокруг его талии. Но вместо того, чтобы скулить от боли и задыхаться, он просто устроился чуть удобнее, вжимаясь своим пахом в мой. И знаете, я не одна здесь хочу большего... Я в одной юбке, которая, естественно, задралась уже давно. Александр в одних боксерах, мы лежим в такой позе, ощущая друг друга целиком и полностью. Как оставаться спокойной? Сердце колотится, а щеки уже давно не приобретают нормальный цвет. — Ты уверена, что сможешь переиграть меня в этой игре, Агата? Я уверена только в том, что готова отдаться тебе сейчас целиком и полностью, Александр. — Отвяжи меня... — Ну что ты так смущаешься, будто на тебе нет трусиков? Мои глаза уползли на лоб, а рот открылся в немом удивлении. Интересно, помимо этих эмоций он видит в моих глазах дикое желание? — Только не говори, что на тебе всё-таки нет трусиков... Можно подумать, ты был бы против. — Ну всё, ты доигрался! А-а-а-а! Зачем я ору? Сама не знаю. Но когда Александр грубо закрывает мне рот ладонью, я боюсь, что он почувствует своим пахом, что я уже давно намокла... В дверь начали громко стучать, а после в комнату ввалился Сэм с пистолетом, растерянно оглядывая нас. Каждый раз одно и то же! Сэмми всегда будет приходить к нам и мешать заниматься...своими делами? Александр недовольно цокнул языком, и, не меняя положения на мне, повернулся одной головой к Сэму. — Малыш Сэмми, какими судьбами? Можно вечно смотреть на три вещи. На огонь, воду, и на то, как Александр отпускает шуточки в сторону Сэма. — Сэм, ты зачем пришёл? И пусть это невежливо, я тут вообще-то умираю от желания, а на тройничок я не рассчитывала. Александр усмехнулся с того, как я это произнесла, понимая, что никаких отношений у нас с Сэмом точно быть не может. Ну, теперь уж точно. — Это прозвучало довольно грубо, но да, у меня тот же вопрос. На скулах Сэма заиграли желваки, он был жутко недоволен, если мягко говорить. Он специально избегал зрительного контакта со мной, пристально и с неприязнью глядя на Александра. — В этом доме произошло убийство! И пока оно не раскрыто, пока убийца не найден, я бы попросил вас воздержаться от этих...игр. Если вы, конечно, не хотите попасть в неприятности. О, а вот последняя фраза точно была для меня. Александр явно насмехался над Сэмом, немного выпрямляясь надо мной и глядя Сэму прямо в глаза. — Мы постараемся играть потише, но ничего не можем обещать. Да, Агата? Ну, что ж! Учитывая степень моей влажности от жара тела этого мужчины мне не остаётся ничего, кроме как ему подыграть... — Хорошо, Ал...я постараюсь быть потише. Александр стиснул зубы, таким образом выражая недовольство от такого сокращения своего имени. Ну взял бы и наказал меня за это, почему нет? Лицо Сэма искривилось, выражая абсолютную неприязнь. Ко мне, к Александру, к ситуации. Он кинул короткое "я предупредил" и вышел из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что казалось, сейчас упадёт потолок. Александр, как ни в чём не бывало повернулся ко мне, снова удобнее устраиваясь между моих ног. — Так на чём мы остановились? — Ты хотел меня отпустить. — Ты выгнала отсюда малыша Сэмми только для того, чтобы я тебя отпустил? Не ври хотя бы себе. И пока я старательно пыталась сделать вид, что я крайне возмущена и сильно хочу, чтоб он меня отпустил, он обхватил ладонями мои ягодицы, плавно скользя руками по бёдрам. — Ай! Больно! — Ну наконец-то. Оголив от ткани юбки мою правую ногу и бедро он без стеснения принялся рассматривать огромный синяк, что красовался на доброй половине ягодицы. — Рухнуть в колодец и отделаться только ссадинами и парой синяков? А ты везучая! — А нельзя было сразу сказать, что ты хочешь меня осмотреть? — Ну, во-первых, ты не дала бы себя так просто раздеть. Ох, Александр! Я бы не только раздеть себя дала... — Ну, допустим. — А во-вторых, это было бы не так интересно. Ты слишком мило пытаешься убить меня взглядом. — Р-р-р! Ты невыносимый, противный, ужасный... — И я тебе нравлюсь. Кто-нибудь, пожалуйста, уберите эту улыбку с его лица, иначе я намочу ему всю постель. Я щёлкнула зубами от злости, а он снова улыбнулся и достал из тумбочки перекись и вату. — Ты всегда хранишь это в тумбочке? — Никогда не знаешь, когда на тебя свалится Агата с потолка. — Я вылезла из-за стены. — Да хоть из-под кровати. Если я отвяжу тебя, не будешь убегать? — Ну, по крайней мере, постараюсь. — Ну-ну, удачи. Он бережно отвязал ремни, и я сразу же принялась массировать затекшие руки. Он виновато улыбнулся мне и принялся за ссадины. — Ай, Алекс... Больно же. — Прости. Потерпи немножко. Ну всё. Край. Если я умирала, пока он был хамом и, практически, сволочью, то сейчас, когда он обрабатывает мне раны и извиняется за боль, я и вовсе готова родить ему пятерых детей. Конечно, я могла забрать у него вату и сделать всё самой... Но когда ещё мне представится такая возможность посмотреть на заботливого Александра? Я наблюдала за его движениями как завороженная и тихонько сходила с ума. Его сильные руки, уверенные движения, он практически голый, чёрт возьми. Невольно я залюбовалась им, что не ушло от его взора. — Что, больше не хочешь откусить мне нос? — Если только самый кончик. И я сейчас не про нос. И судя по его улыбке, он тоже подумал не про нос. Два идиота. — Ещё ссадина на голове и готово. Он поднял моё лицо своими пальцами за подбородок и наклонился критически близко, обрабатывая рану. — Щиплет... — Потерпи, ну же. Потом получишь заслуженную награду. — И какую же? Его взгляд перешёл с раны на мои глаза и несколько бесконечных секунд мы не отрывали друг от друга взгляд. Мне дико хочется его сейчас поцеловать, но я искренне не понимаю, что меня сдерживает. У нас ведь уже был поцелуй, всё было так резко и быстро, почему сейчас он играет со мной? И когда усмехается и невесомо чмокает меня в нос, тоже играет. В этот момент я перестала скрывать своё недовольство по поводу его поведения, очень громко и разочарованно хмыкнув. — А вообще, если подумать, я хочу откусить тебе целую ногу! — Нога невкусная, — он отложил перекись и вату, поднимая меня с кровати, выудил из тумбочки леденец и протянул мне его: — Лучше съешь это. А теперь иди спать. Спать? Ты даёшь мне намокнуть, несколько раз избегаешь поцелуя, а теперь отправляешь спать? — Ну уж нет! — Что нет? Ты чего? Воспользовавшись его секундным замешательством я развернулась и толкнула его на кровать, быстро устраиваясь сверху. — Агата, что ты делаешь? — Заткнись. Я накинулась на его губы со страстными поцелуями, но отвечать на них он не спешил. Что ж, я предвидела такой поворот событий, поэтому незамедлительно стала спускаться с поцелуями вниз, прикусывая шею Александра. Он пытался меня оттолкнуть, но я понимала, сколько в нем силы. И если хотел, оттолкнул бы. Он чертовски вкусный, невероятно приятно пахнет, а то, как напрягаются его мышцы от моих движений заставляет меня только сильнее распаляться. Я поднимаюсь с поцелуями обратно к его губам, но он снова не отвечает мне, и ещё немного, я уйду, обидевшись, и он больше никогда ко мне не прикоснется. Александр немного отталкивает меня и сбившимся дыханием опаляет мои губы. — Агата, остановись. — Что? Тебе не нравится? — Допустим, нет. Я демонстративно опускаю руку вниз, проводя коготками по его торсу и обхватываю руками уже сильно напряженный член, через боксеры. — Да ну? Не нравится? — Чёрт! Он снова хватает мои запястья и переворачивает меня спиной на кровать, врываясь своим языком в мой рот, кусая и целуя мои губы, страстно сплетая языки. Я даже немного испугалась такого напора, то он отталкивает меня, то играет, то набрасывается как дикий зверь. — Ну уж нет, Алекс, моя очередь быть сверху. Я приложила все усилия, чтобы перевернуть его на спину, и удобно устраиваясь на его бедрах, принялась спускаться поцелуями вниз, попутно стягивая с себя свитер и лифчик, оставляя на себе только юбку и трусики. Когда мои поцелуи дошли до пупка, а прекращать я, конечно же, не собиралась, я стала стягивать с Александра боксеры. — Агата, чёрт, что ты творишь? — Ты предлагал мне леденец... Не смею отказываться. — Какого? Твою ж..! Приняв удобную позу на четвереньках, я стала покрывать поцелуями член Александра, смачивая слюнками и погружая в рот настолько глубоко, насколько мне комфортно. Судя по тому, как он сжимает мои волосы, я смогла растопить это ледяное сердечко. Движения нарочно медленные, я дарила ему наслаждение и наслаждалась сама, стараясь растянуть это удовольствие чуть дольше, чем это возможно. Когда он притянул меня к себе и повалил на спину, я вскрикнула от неожиданности, но Алекс тут же закрыл мне рот поцелуем. — Малыш Сэмми просил нас играть потише. Давай не будем его расстраивать? Пока он сминал мои соски губами, я терзала свои губы, закусывая их до крови, только бы не стонать от наслаждения. Юбка на полу, и он пробирается руками к резинке моих кружевных трусиков. — То есть, на тебе всё-таки были трусики? — произносит он, стягивая белье. — Скучно. — Александр, закрой рот. И он закрыл. Снова нападая на мои губы и устраиваясь удобнее между моих ног. Губы распухли от поцелуев, тело дрожит от желания, а сердце трепещет от долгожданной близости. Он то резок, то невероятно нежен и я совершенно не успеваю улавливать перемены его настроения, от чего только сильнее срывает крышу. Он оглаживает мою ягодицу и медленно разрывая поцелуй, шепчет: — Болит? До меня даже не сразу дошло, что должно болеть. Я так сильно отключаюсь мыслями рядом с ним, улетаю на облако и парю там, умирая от счастья. — А? Немного. — Я аккуратно. И когда моё сердце в очередной раз делает сальто от его нежности, он входит в меня, медленно и осторожно, перехватывая губами стон. Слишком нежно, как для практически незнакомых людей, но настолько невероятно, что наши губы не размыкаются, постоянно целуя друг друга. Медленно, но как глубоко, нежно, но нереально страстно. С поцелуями, касаниями, тихими вздохами и нежным шёпотом на ухо друг другу о том, что давно не было так хорошо. А когда он закидывает мою ногу себе на плечо, я не могу сдержать желанный стон, и это распаляет его, и он резко ускоряется, доводя меня до пика наслаждения за считанные минуты, когда я закрываю себе рот рукой, чтобы не выкрикнуть на весь мир о том, как же сильно мне сейчас хорошо. И я понимаю, что сделала это сама, что коварно его соблазнила. Понимаю, что мы не должны были этого делать, и что если он завтра сделает вид, что ничего не было, будет иметь на это полное право. Но сейчас, когда он падает рядом обессиленный близостью со мной, мне хорошо и спокойно. Я жду подвоха. Но он притягивает меня к себе и нежно целует в губы. А после мы уснули в объятиях друг друга.