There'll be no sacrifice today

- И ты понимаешь я им говорю: тут должно быть так, а тут вот так. Ну условно говоря. Они мне такие: точно должно быть так? А может, вот так? И блин ты же знаешь меня, я всегда рад отдачи и вовлеченности, но зафига они меня нанимают, если такие умные и сами все могут? Протестовать против моей хореографии? Они там не ошалели часом? С жаром рассказывал Хосок о своей работе. В баре хоть и было шумно, но некоторые на них все же оборачивались. - И вот что ты этим подросткам скажешь? Они хотят круто! Капец, такого слова как «эстетика» нет в их словаре. - Хоби, тебе всего двадцать семь. - Я уже чувствую, что с меня хватит тинейджеров! - Да брось, им по 20. Не настолько они младше тебя. - Вот именно! Я не настолько старше, но почему-то ставить им хореографию наняли меня. Не показатель того, что кое-что в этом деле я понимаю? Джин вздохнул и пожал плечами. Разговаривать о хореографии с Хосоком было бессмысленно, тем более ему. Вот Чимин может быть чего-то умного сказал. Да и у Хоби на эту тему триггер, танцы он любил и становился чересчур страстным. От милого и солнечного Хоби там ничего не оставалось, нимб над головой разматывался в кнут, который будет карать всех, кто путает движения во время поворота или еще какой-то хореографической фигни. - Хён, а у тебя как? – учтиво спросил Хосок, привычным теплым голосом. Удивительная трансформация. - Мм, да так, как обычно. - Серьезно? Неужели на этой неделе тихо? Мне иногда кажется, что твой отель из ситкома, клиенты у тебя какие-то на голову пришибленные, - смеется Хоби. - Боюсь, это не ситком, это жизнь. Сокджину тоже порой казалось, что постояльцы у него не из этого мира, правда не из ситкома, а прямиком из гребанного хоррора. Это парням смешно, когда он рассказывает, как справлялся с очередным мудаком, слишком много о себе возомнившем, а оттого Сокджину приходилось сглаживать ситуацию после любого его контакта с другими постояльцами и работниками. Или как однажды у них была пожилая пара, которая просила его купить и принести в номер штук шесть секс игрушек, и да, заняться этим должен был непременно администратор, потому что «ну сами понимаете, тема деликатная»? Да, на работе порой цирк творился. Намджун однажды пошутил, что Джин для спокойствия их общества делает больше, чем он сам когда-либо будет. Сокджин ответил, что в действительности он просто нянчился с людьми, у которых много денег и они думают, что им все разрешено (Он знал, о чем говорил, сам из такой семьи). Намджун тогда на это сказал: «Ха, а в чем, ты думаешь, работа дипломата заключается?» и все засмеялись. Черт. Вспоминать о том, как улыбается Намджун, было ошибкой. Джин спрятал лицо в ладонях и потер глаза. Хосок, кажется, понимал, что друг немного не в этом измерении, а оттого не стеснялся залипать в телефон, пока Джин перезагружается. Зато никому не было неловко. Хороший Хоби друг. - Хоби? - Мм? – спросил он, все еще листая ленту. - Ты хочешь детей? Тот поднял на него взгляд и неуверенно улыбнулся. - Эм. Ну не знаю. Наверное, да? - Понятно. И снова тишина. Но к телефону Хоби не вернулся, пристально смотрел на Джина. - Хён, а ты чего? - Да так. Тебе ведь двадцать семь. Как ты и сказал, это довольно юный возраст. Для детей тем более. Просто кое-кому тоже было всего двадцать семь. - Э… Хосок был немного сбит с толку. С чего вдруг Джин-хён заговорил о детях? - Ну не сейчас. Как бы… надо ведь найти того, с кем ты будешь ну… детей делать, - неловко рассмеялся он. Боже, такой милашка. Вообще, он расстался со своей девушкой полгода или около того назад и был очень грустным, Джин в тот период на их всеобщие посиделки всегда старался приготовить что-то, что Хоби особенно любит. - Думаешь, твои следующие отношения будут последними? Тогда, получается, на этой девушке ты женишься и заведешь детей. - О боже, - воскликнул Хоби и оставил пиво, которое собирался отпить, - Джин, ну ты чего вообще? Джин, к сожалению, был слишком озабочен своим, чтобы заметить, как Хосоку неловко от этой странной темы для разговора, а точнее, оттого, что хён сам был каким-то странным. Помолчали еще немного. Джин перезагружался. - И кстати… мои следующие отношения ведь могут быть с парнем. Ну как бы. Я ни в кого не влюблен пока! Просто так может быть. Ага, - неловко закончил Хосок. «Ах, точно, бисексуалы» - с раздражением подумал Джин. Опять напомнило о Намджуне. Сокджин медленно перевел взгляд на Хоби, который уткнулся в телефон, и на этот раз, чтоб избежать его внимания. - Вот скажи мне, Хоби, - не получилось, - А если это все же будут отношения с парнем. Ты все еще захочешь детей? Хосок посмотрел на Сокджина и впервые за вечер ему стало некомфортно по-настоящему. Он не торопился с ответом. Хоби отвернулся от Джина, взял телефон в руки, а потом снова отложил, высматривал что-то на барной стойке, вздыхал, поправлял одежду. - Неверное, нет, - глухо отозвался он наконец. - А почему? – спросил Джин таким неприятным тоном, будто желал кому-то что-то доказать. - Просто… даже если я возьму ребенка из детдома, допустим. И все будет хорошо. Но потом… потом же ребенок пойдет в школу, и там его спросят о родителях, а он же не до конца будет понимать и… ну мало ли что случится, если кто-то не тот узнает и… - Спасибо, - торжественно перебил Джин и поднял в воздухе бокал с виски в честь Хоби. Сидел бы тут кое-кто, Сокджин бы этого кое-кого одарил своим лучшим Я-Же-Тебе-Говорил взглядом. Ох, этот кое-кто ненавидит это взгляд. А Хоби выглядел совершенно не в своей тарелке, так еще и расстроенным теперь. - Хён, а ты к чему вообще все это? Джин закончил пить и со стуком поставил бокал обратно на стол. Резко выдохнув он сказал: - Ничего, Хосок, не волнуйся просто подтверждал для себя, что я не совершенно сумасшедший. А то знаешь, всякие гении говорят всякую чушь. Вот так оно и бывает. Ты думаешь; «о, он такой умный молодой человек, его айкью, наверное, сто в длину и восемьдесят четыре в ширину, он точно не скажет какую-нибудь чушь», а на самом деле-то! А на самом деле они берут и говорят чушь! И они потом будут еще выставлять это так, будто раз у них айкью двести пятьдесят в длину и ширину, то, конечно, они правы. А ты, похоже, идиот и в жизни этой нихуя не понимаешь, значит, ага, вот так вот, ну да ладно, КОНЕЧНО! Повисло молчание. Слышно было только как Джин тяжело дышит. - Вау, - отозвался Хоби без особого энтузиазма, - Это было… Вау, хён. Джину показалось, или он слышит осуждение? Хоби взял стакан и стал допивать свое пиво. Закончив, он спросил: - Что случилось у вас с Намджуном? - С чего ты вообще взял, что я о нем? На эту жалкую попытку шутки Хосок не отреагировал. Джин внезапно почувствовал себя очень усталым и очень несчастным. Не хватало еще раз за этот вечер расплакаться…. Черт возьми, взрослый мужик называется. Сокджин обернулся на Хосока и встретил его жесткий взгляд. Класс, теперь на него еще и солнышко Хоби обижается. - Хоби, я… - и голос сломался. Хосок тут же изменился в лице, потянулся и обвил свои руки вокруг его плеч. А Джину сейчас было слишком пофиг на то, как это выглядит со стороны. Намджун его так и не обнял. - Ну все, хён, ну все… Вот именно! Это он хён! Что он за хён такой, если пускает слезы на плече у младшего? - Что у вас случилось? – уже теплее спросил Хоби. А Сокджин понятия не имел, с чего начать. «Намджун хочет познакомить меня с родителями». «Намджун хочет, чтобы мы поженились». «Намджун хочет стать отцом». - Намджуну нужен кто-то другой. Джин просто озвучил главный вывод. - Нет. И Хосок сказал это так, будто это единственное во всей его жизни, в чем он был уверен. Джин издал какой-то непонятный писк. - Хён. Посмотри на меня. Сокджин был в раздрае, эмоции зашкаливали, ему было одиноко, а Намджун его не обнял! Всё в жизни было пиздецом. Он не хотел смотреть на Хоби. Тот будет говорить что-то одобряющее и позитивное, и это, конечно, будет правда, конечно, они с Намджуном любят друг друга, да, конечно, они все преодолеют, да-да, конечно, они же вместе уже столько лет, разумеется, они самая образцовая пара их маленькой социальной группы, даже эта надоедливая мелкая заноза в заднице, Чонгук, который весь из себя крутой и язвит старшим, напившись, шептал в шею Сокджину о том, какие они с Намджуном классные и что он хочет, как у них, и да это показатель! - У вас все будет хорошо. Это же вы! Вы все преодолеете. Джин все это знал. Просто, возможно, вещи в один момент меняются. Возможно, все менялось не в один момент. Возможно, что-то было всегда на виду, а Джин этого просто не замечал, потому что ну случается такое, не замечаешь ты чего-то, жизнь не идеальная, люди не идеальные, все бессмысленно, и мы всё равно все умрем. Так что да, у вещей в этой непостоянной вселенной есть свойство меняться. Как Сокджин мог не знать, что его парень, с которым он живет вместе, с которым он планировал будущее, которого, блять, любил, хочет семью, детей, чтобы прям как в книжке? Намджун вообще упоминал об этом? Сокджин сейчас судорожно вспоминает семь лет их знакомства. Хоть что-то? Хоть что-то по типу: «Ой дети такие милые и классные, хочу быть отцом однажды»? Нет. Когда это началось? Когда их представления о жизни начали так расходиться? И самое главное, что делать Джину теперь? *** Когда он вернулся домой, Намджун уже спал. Свет был включен только на кухне. Джин надеялся, что он не наделает много шума, но когда это вселенная прислушивалась к его желаниям? Ключи свалились с полки, Джин, в желании их поймать, сам рухнул на эту полку, опьянение лишило координации, и вот он уже валяется на полу. Когда он открывает глаза, свет включен уже и в коридоре. - Я не настолько пьян. Просто споткнулся. Намджун не отвечает. Джин чувствует руки на своем плече и дергается. - Говорю же, не пьян, я сам поднимусь. И малая толика его души хочет, чтобы Намджун настоял, чтобы помог ему, чтобы обнял наконец. Но они в мире взрослых людей, где если ты чего-то хочешь, ты говоришь об этом вслух. Намджун вздыхает и уходит обратно в спальню. Джин сейчас опять расплачется. Он оттягивал этот момент как мог: принимал душ дольше, чем надо, выпил стакан воды, который не хотел, поставил свою обувь в прихожей ровно, нормально повесил пальто. Но момент все равно пришел. Он заходит в спальню и видит Намджуна, лежащего к нему спиной на самом краю кровати. И от одного этого вида у Джина потекли слезы. Он разворачивается и идет в гостиную. Вообще их диван довольно огромный. И удобный. И это Джин тот, кто настоял на его покупке. Количество их младших друзей сыграло решающую роль. «Вот увидишь, у нас постоянно будет кто-то ночевать, да и собираться тоже будем у нас. Давай купим этот. Да, тот выглядит прикольнее, но этот удобнее и его не будет так жалко. Поверь, ты будешь вспоминать мои слова после каждой нашей посиделки». И да, Намджун вспоминал. Потому что день, когда они стали «супер взрослыми,» как назвал это Чимин, то есть купили свою мебель (которая не была первой необходимостью), друзья заставили их отметить. Разумеется, у них, разумеется, на этом диване. На следующий день они его мыли не только потому что он новый, но и из-за разводов алкоголя и крошек буквально везде. Юнги оставался у них на какое-то время, пока искал квартиру. Хосок ночевал, потому что «уже поздно и зачем куда-то ехать, утром соберешься на трезвую голову». Джин почти уверен, что у Чимина и Тэхёна был на этом диване секс, но он очень старается об этом не думать. Так что, да, идея была его. Вот почему бы ему не поспать на этом диване? Он наверняка уже чувствует себя обделенным, в последние полгода они все были ужасно заняты, никаких ночевок или посиделок. Сокджин ложится, и у него кружится голова. Плед не такой теплый, как одеяло. Подушки нет как таковой. Напиться стоило сильнее. Джин приходит к выводу, что ему и так ничего не подвластно в этой жизни, так что какая разница. Пора спать. Хочется сдохнуть. И когда рядом чувствуется тепло, он решает, что у него горячка или еще что-то. Когда он чувствует дыхание на шее, он решает, что, вероятнее, всего не закрыл окна. Когда Намджун наконец обнимает его и крепко сжимает его ладонь, приходит наивная мысль, что возможно Хоби прав. Возможно, они все преодолеют. *** День, когда к их маленькой социальной группе присоединяется Чон Чонгук, происходит как-то совсем неожиданно. Просто в один выходной Чимин приносит его с собой в их с Намджуном квартиру и говорит: «Знакомься, это Гуки!» «Гуки» оказывается каким-то школьником. Нет, не потому что он выглядит как школьник. Он настоящий школьник. Который ходит в школу. Который делает домашние задания. Которому через год сдавать экзамены. На кухне у них с Чимином состоится разговор: - Ты его где откопал вообще? - Не поверишь! На улице! И нет, Джин верит. У Чонгука растрёпанные волосы, какая-то грязь на щеке, недовольный взгляд бэмби, желтый дождевик с красной нашивкой в виде сердечка, а на ногах черные тяжелые берцы. Чимин рассказывает, как он шел домой с танцев и решил пройти через парк, ведь погода прекрасная, и увидел там мальчика, который танцевал под Джастина Бибера на площадке для скейтеров. Джин решает не задавать вопросов. - Ох, хён, как классно он двигался! Я спрашиваю его, где он обучается, а он мне отвечает, что нигде, смотрит ролики на ютубе и сам учится! Представляешь! Я его пригласил в нашу школу. Научим танцевать что-то, что не Бибер. Джин кивает, радуясь за друга. Почему это чудо-юдо теперь сидит у них в гостиной, он до сих пор не понял. - Но есть загвоздка, - жалостливым тоном говорит Чимин. А вот и оно. - Понимаешь, у его семьи нет лишних денег, они не могут купить ему абонемент. Он хотел устроиться на подработку, но очень сложно совмещать со школой. И я подумал… ну ты только не сердись. Я сказал, что ты можешь взять его к себе. У Джина из рук падает венчик в миску с тестом для блинов. - Куда ко мне? - В гостиницу! Ты же администратор! - Чимин, администратор не значит, что я там все решаю! Ну в самом деле! - Ну хён, - и Чимин делает Такое лицо, при котором он знает, что ему будет сложно отказать. Вот же хитрая змеюка. Джин тяжело вздыхает. - Неужели вам не нужен какой-нибудь мальчик на побегушках? Просто так, чтоб выходные были во вторник и четверг, как раз, когда занятия. - Ну… возможно, нужен. И да, Джин обещает подумать, потому что он хороший хён и ему сложно отказать своим младшим. Чонгук производит впечатление бэмби в свете надвигающихся фар. Очень нахального бэмби. Такого, который бы за секунду перед столкновением как-нибудь саркастично пошутит, обидев машину. Под берцами оказались носки с Железным Человеком, и Джину хочется смеяться. - Ну я как бы еще не точно решил… - говорит этот ребенок, растерянно рассматривая кухню, - Чимин как-то все сам решил, вы извините, я не хотел приходить. Работник из меня, конечно, хороший, и вы многое потеряете, но да, извините, я не хотел беспокоить. Джин закатывает глаза. Разумеется, Чимин за него уже все решил. Работу нашел, курсы оплатил, танцевать научил. Ишь какой. Джин агрессивно переворачивает блинчик. - Есть стаж работы? – из вредности спрашивает он. - Конечно, я бабушке всегда помогаю, когда к ней приезжаю. Джин закатывает глаза еще сильнее. Это серьезно какая-то шутка. Внезапно дверь на кухню открывается и входит Намджун. В одних трусах. - Чай, - произносит он полуживым голосом, и Джин нажимает кнопку на чайнике. Намджун, еще даже не разлепив глаза, идет к холодильнику берет оттуда молоко и пьет прямо с горла. Джин хочет ударить его лопаткой, которой переворачивает блинчики, но, на счастье Намджуна, она слишком горячая. Тот ставит бутылку обратно, видит три блинчика на тарелке и, долго не думая, пихает один себе в рот. Джин ворчит о том, что как только этот идиот проснется окончательно, он заставит его пойти за ещё одним молоком. И тут вспоминает, что они вообще-то не одни. Джин оборачивается на Чонгука, который сидит за столом и видит… что ж. Абсолютное охуевание и восторг на лице. Джин переводит взгляд на Намджуна, который все еще где-то не тут и все еще в одних трусах. Краем глаза он замечает, как Чонгук взглянул на бедра его парня, а потом покраснел и резко отвернулся. - О, а ты кто? Намджун наконец просыпается и замечает, что на их кухне кто-то незнакомый. - Я? – пищит Чонгук, - я, я… - Друг Чимина, - помогает ему Джин. - Привет! А зовут тебя как? Джин не может отказать себе в удовольствии и не понаблюдать за реакцией Чонгука, который смущенно представляется, очень стараясь смотреть Намджуну только в лицо. Вот так они и разговариваются. Чай уже давно готов, тарелка с блинчиками на столе. - И вот Чимин мне предложил, ну я, разумеется, согласился. И хочу заплатить за все сам, поэтому и устраиваюсь на работу, ну, если Сокджин-хён согласится меня взять, буду очень рад! Джин отпивает чай и закатывает глаза уже в третий раз. Господи, этот ребенок просто… - Ты такой молодец! Ты прав, если у тебя есть талант, его надо развивать. Поверь, если Чимин тебя заметил, он точно есть. Я в танцах не особо разбираюсь, - смеется Намджун. Чонгук чуть ли не хвостом от радости виляет. - Ну что ты, хён, это вообще не важно, ахах, там разве сложно, двинул руками, двинул ногами, - Чонгук неловко смеется в ответ, и Намджун ему улыбается. Джин решает, что закатить глаза в четвертый раз будет совсем неприлично, и просто прячет лицо за кружкой. - Джинни, ты возьмешь его на работу, да? И Сокджин задаётся вопросом, что любовь вообще делает с человеком. У Намджуна не было и грамма искусительского очарования Чимина, но, разумеется, только после его слов, он решает все окончательно. Джин берет еще один блинчик, выдерживая драматичную паузу. - Возьму. - Спасибо, хён! – подпрыгивает на стуле мелкий. Когда Чонгук уходил, он еще долго не мог насмотреться на Намджуна и прощался, наверное, раза три, топчась в прихожей. - Такой славный малый, - с улыбкой говорит Намджун и только сейчас идет в спальню одеваться. Джин медленно выдыхает из легких воздух, считая до пяти. В понедельник ему как-то надо объяснить начальству, что у них теперь новый сотрудник. *** Каким-то образом Чонгук становится частью их жизни. Юнги немного протестовал, говоря: «Эм, ему где-то тринадцать, какого хуя?». Но Чонгук выслушивает рассказы о его работе композитора с открытым ртом, не переставая прерывать чем-то вроде: «Вау! Как классно! Хён какой ты классный!» и Юнги, пусть и ворчливый, но тоже человек, все его возмущения быстро сошли на нет под натиском детского восторга. На то, чтобы подружиться с Хоби, у Чонгука хватило, наверное, 0.05 секунды. Джин уходит из комнаты, куда привел Чонгука, берет еще одну кружку на кухне, возвращается, а Хосок уже показывает ему какие-то хип-хоп движения, и они смеются, когда случайно задевают мебель. Влюбленность в Намджуна у этого ребенка растет изо дня в день. - Вау, хён, ты такой умный! - Вау, хён, ты так классно придумал! - Меня похвалили на работе, хён, представляешь? (И Джину смешно, потому что это он тот, кто бросил дежурное: «молодец, продолжай в том же духе»). - Намджун-хён, я с Чимином выучил, новое движение, хочешь посмотреть? - Нет-нет, хён, все в порядке, просто с математикой совсем беда… Ты правда мне поможешь? Спасибо, хён, ты самый лучший! И самое главное, что Намджуну не надоедает. Он посмотрит, он похвалит, он поможет. А Сокджин – идиот. Ему стоило догадаться намного раньше. И ведь он был близок однажды. Тогда они не виделись с Чонгуком уже две недели. Юнги был очень озадачен, когда услышал слова: «Контрольная неделя». Намджун послал Гуки смс-ку, желая сдать все на отлично. Это был один из немногих вечеров, «как раньше», и Джин не отказывал себе в удовольствии тискать Намджуна и не ощущать на себе тяжелый взгляд Чонгука, который вот-вот расплачется. С усталостью он размышлял, когда уже этот ребенок перебесится. Когда все разошлись, они спокойно помыли посуду, убрались и легли спать. В полвторого ночи их разбудила трель телефона. Звонил Чонгук. И впервые Джин ощутил настоящее раздражение из-за его существования в их жизни. - Чонгук, что… - и Намджун даже не успел возмутиться, как на том конце затараторили. Джин накрыл голову подушкой стараясь вернуться обратно ко сну. Но сквозь дрему он услышал, как Намджун поднялся с кровати и стал собираться. - Намджун, какого хрена? - У Гуки что-то случилось. Не очень понял, он заплаканный был. - Что? Что с ним? Где его родители? - Он, кажется, с ними поссорился и убежал. Джин откинулся обратно на кровать со стоном бессилия. - А сейчас он где? - Он не знает, говорит, гулял и куда-то забрел. Я поеду заберу его. - Намджун. - Ну что? Да, да, я знаю, но не бросать же его теперь! - Да не о том я дурак! Ты с каких пор водить умеешь? Намджун замер, стоя на одной ноге и натягивая носок на другую. - Эм… Джин заворчал и со злостью откинул одеяло. Кажется, утром ему понадобится много кофе. Намджун перезвонил Чонгуку и попросил найти ближайший перекресток, посмотреть названия улиц и никуда больше не двигаться. Когда они нашли Гуки, тот сидел на тротуаре и выглядел совсем юным и ранимым. Джин был даже готов ему все простить. Они усадили Гуки на заднее сидение машины, когда внезапно его желудок заурчал. Чонгук быстро прикрыл живот курткой, будто это могло вернуть звук назад. Джин без слов свернул к ближайшему Макдональдсу. Они с Намджуном сидели и молча смотрели, как Чонгук ест картошку и давиться слезами. Когда младший наконец допил колу, Намджун решился заговорить: - Расскажешь, что произошло? И Чонгук рассказал, о том, как на семейном ужине объявил родителям, что хочет быть профессиональным танцором. Отцу эта идея не понравилась. «Господи, - простонал про себя Джин, - почему они все одинаковые?». Но Чонгук был готов и стал выкладывать все аргументы. О том, как стремительно развивается индустрия развлечения, (перенял от Намджуна), о том, какие это открывает возможности в плане путешествий по миру, хорошей зарплаты, реализации себя (позаимствовал у Чимина и Хосока), о том, что собственное счастье должно всегда оставаться у него в приоритете (спасибо Юнги за помощь в формулировке). Отцу все еще не нравилось. И все бы ничего; Чонгук ребенок упертый. Он бы повторил, повторил еще раз, повторил трижды, переформулировал, вывернул бы на свой лад и все равно бы заставил себя слушать. - … но потом он стал говорить о... Мама и папа, они же приходили, ко мне в студию. Чимин с ними разговаривал, говорил, как круто у меня получается. Я думал, они понравились друг другу. А потом папа… он сказал, что ему вообще не нравится, что я общаюсь с Чимином, он сказал, что он… что он… Просто Тэхён тогда тоже был там и… Чонгук не договорил и спрятал лицо в ладонях. Джину стало гадко. - Чонгук, послушай, - Намджун пересел к младшему и обнял его за плечи, - твой отец наговорил много с горяча. Я не думаю, что он действительно так считает. Чувствуя, как внутри что-то полыхает, Джин отвел от них взгляд. Его цинизм сейчас был неуместен. - А как твоя мама? Что она сказала? - Ну, - начал Гуки утирая рукавом нос, - она поддержала меня. - Вот видишь! Поверь мне, все так и происходит. Она поговорит с твоим отцом, и он успокоится. - Я знаю, знаю. Он уже почти не возмущался. Просто он так сказал про Чимина… - Я понимаю. Все, прекрати, не вспоминай. Он старше, относится ко многому по-другому. Ему нужно время, но поверь, он свыкнется. Чонгук покивал головой. - Мой папа он… говорил, что мне будет сложно. Он говорил, что я не понимаю куда суюсь. Шанс добиться чего-то в такой сфере один на миллион, и всегда будет кто-то, у кого возможностей больше, чем у меня. На этих словах у Джина сжалось сердце. И если раньше он проводил аналогию со своим отцом, то теперь понял, что нет, тут ситуация совсем другая. Намного лучше, намного светлее. В глазах предательски защипало. - Его можно понять. Он боится за тебя и хочет для тебя лучшего. Это нормально. Так все отцы поступают. На этих словах Намджун кинул обеспокоенный взгляд на Джина. Тот махнул рукой, давая знать, что все окей. - Они привыкают, что все твои решения так или иначе проходят с их участием. Можешь себе представить, что они чувствуют, когда слышат, что ты хочешь кинуться куда-то в неизвестность, где у них совсем нет возможности тебе помочь? Ну вот. Он свыкнется. Сейчас ты просто его немного удивил. Чонгук выдохнул, и на его лице появилась робкая улыбка. Он опять смотрел на Намджуна, будто тот самый прекрасный человек на свете. И вот в этот момент – вот в этот самый гребанный момент – когда ситуация прекрасным образом престала быть безвыходной и Чонгук окончательно успокоился, Сокджин подумал: «А из Джунни бы получился хороший отец». И потом эта мысль пропала в череде событий и без того насыщенной ночи. - Могу я остаться у вас? Намджун был уже готов согласиться, как Джин не дал ему и слова сказать: - Нет, мы везем тебя домой. Твоя мама наверняка с ума сходит. Лицо Чонгука обжег стыд. Он опустил глаза в пол и кивнул. Все закончилось хорошо, едва Гуки подошел к порогу, как его мама распахнула дверь и бросилась крепко обнимать сына. Они с Намджуном понаблюдали за ними немного, и когда Сокджин случайно пересекся взглядом с заплаканными глазами женщины, ему стало неловко, и он вырулил на дорогу, уезжая. Тоска колола нещадно. Доехали молча. Прочитали смс от Чонгука: «все хорошо! Родители передают вам благодарности!» и легли спать. На следующий день Намджун позвонил своей маме, и они разговаривали около часа. Джин же долго гипнотизировал телефон, но так и не решился.