There'll be no sacrifice today

Он готовит омлет, потому что Намджуну он очень нравится. Вообще Намджуну нравится все, если это не морская еда. Он даже добавляет его любимые волшебные ингредиенты – соль и перец, и нежно думает о том, что его парень идиот. Когда Намджун заходит на кухню, Джин не оборачивается потому что ему страшно. А так можно сделать вид что это обычное утро. Что сейчас Намджун понаблюдает, как Джин готовит, они позавтракают, поцелуют друг друга перед выходом и встретятся вечером и, если Намджун не сядет что-то штудировать, они посмотрят аниме или встретятся с ребятами. Да. Их прекрасная рутина. - Знаешь, это несправедливо, - и у Джина от этой фразы кровь стынет в жилах. «Несправедливо, как ты относишься ко мне, несправедливо, как ты относишься к моим желаниям, несправедливо, что из-за тебя мне приходится мириться с вещами, с которыми я мог бы не мириться, несправедливо, что…» - Почему ты все равно встаешь раньше, хотя вчера пил? – Намджун прерывает самоуничижительный мыслительный процесс вот такой вот нелепицей. Джин нервно усмехается. - Моя супер способность. Не переживай, голова все равно болит, годы-то уже не те. Намджун что-то мычит и обнимает его со спины. - И ты все равно готовишь мне завтрак, - Джина целуют в плечо и поглаживают живот. - Я… готовлю завтрак нам. Ты не особенный. Он себя ненавидит, как только произносит эти слова. Ну почему, почему он все портит?! Нельзя было промолчать? Зачем якобы разряжать атмосферу таким юмором? - Эх, ты такой жестокий, - смеется Намджун, сглаживая все неровности одним своим голосом, одним своим существованием. Джин задерживает дыхание. Он заканчивает с готовкой, несмотря на то, что Намджун от него не отлипает. Пускай, пока есть возможность. Они едят, Намджун снова хвалит его еду, потому что он идиот. Джин не может отделаться от чувства обреченности. Намджуну нужен кто-то другой. - Мне надо уже бежать. Хён меня со свету сживет если вздумаю опоздать. Джин кивает. - Оставь посуду, я помою. - Извини, в следующий раз, обещаю, все уберу, - и у Намджуна такой виноватый вид, будто на него вообще возможно обижаться. Джин улыбается на это. В обычный день он бы дал ему подзатыльник за то, что тот не выполняет свои обязанности по дому. - Мы поговорим вечером? Джину до ужаса хочется закричать «НЕТ». Но он взрослый и должен разбираться с проблемами по-взрослому. - Конечно, - тихо отвечает он, уставившись в тарелку. Намджун кивает, переминается с ноги на ногу, подходит ближе и целует его в макушку. - Прости за вчера. «Ты меня не обнял, ты же знаешь, как мне трудно, когда ты меня не обнимаешь, мне всегда кажется, что ты меня ненавидишь, ты же знаешь, как для меня это важно, ты же знаешь, что я слабый, ты же знаешь, что так легче всего надавить на меня, почему ты так манипулируешь мной?» И все до последнего слова звучит как бред капризного ребенка. Он взрослый. Он взрослый. Он может обойтись без тактильного контакта, в качестве доказательства того, что его любят. И он не эгоист; Намджун имеет право злиться и закрываться от него. Он прокашливается. - Ты меня тоже прости. Вел себя истерично. Ну, я умею. Намджун смотрит на него. Джину все еще тяжело встречаться с ним глазами. Его немного резко подымают за подбородок и целуют. Джин не особо отвечает, больше смотрит на чужие трепещущие ресницы. И неожиданно Намджун тоже открывает глаза. И в них целый глубокий океан решительности. «Он ведь всегда знал, чего хочет и уверенно к этому шел». Джин не выдерживает и отстраняется. - Опоздаешь. *** Все их друзья были в восторге от их отношений. Когда они объявили все официально, Сокджин ожидал от Юнги чего-нибудь вроде: «Ну наконец-то, долбаебы!», но вместо этого он их обнимает и говорит, как он рад, со слезами на глазах. Чимин плачет натурально. Хосок предлагает этот отметить. Чимин называет их родителями их маленькой социальной группы. Оттого первыми, с кем он знакомит Тэхёна, конечно же они. О ссорах они старались не рассказывать, потому что знают, парни будут переживать больше их. Только если все было совсем плохо. Джин был рад и даже горд за себя. Несмотря на то, что все не всегда было гладко, они со всем справлялись. И самое главное, они справлялись с внешним миром. Вообще их отношения Джин мог бы сравнить с чем-то вроде пирога. Первый слой — это то, как они выглядели в глазах людей, которые были в курсе их отношений, но не слишком знали их самих. И было это довольно примитивно и отвратительно. На них напяливали типично гетеросексуальные образы отношений, где кто-то обязательно должен быть «девушкой», а кто-то «парнем». Он был красивым, а Намджун был умным. Он умел готовить, у Намджуна была престижная профессия. Как бы сильно Джина это не бесило, сделать он с этим мало что мог. Вторым слоем было то, как их знали друзья. Правда состояла в том, что Намджун, вечно уверенный и уравновешенный, был, по сути, катастрофой. Однажды Юнги сказал: «Знаешь, мне иногда кажется, что если бы не ты, то Намджун бы умер каким-нибудь нелепым способом, поскользнулся бы на кожуре банана или еще чего, не знаю» Джин охотно согласился, потому что сегодня утром Намджун умудрился сломать полку в ванной. Второй раз за месяц. Они с Юнги еще десять минут вспоминали, что Намджун в этой жизни разбивал. Сам Намджун в этот момент неловко смеялся и умолял их заткнуться. Это они еще не перечисляли список его потерянных вещей и кулинарных шедевров. Но дело было даже не в том. Нет, то, что Джина всегда очень умиляло и забавляло, так это то, каким Намджун был нуждающимся. На бесчисленных конференциях, Намджун мог сыграть самого умного засранца. Он знал, как общаться с людьми, знал, как себя подавать. Он умел сглаживать конфликт, подбирать нужные слова. Домой он возвращался усталым, но удовлетворённым от полученного опыта. Но если случится какая-то передряга, способная пошатнуть его уверенность, Намджуну понадобиться провести целый день, закутавшись в одеяло и положив свою голову Джину на колени, пока тот будет обнимать его, гладить по голове и говорить: «они все идиоты и только один ты умный». Сокджина поражала эта двойственность. В одиночку провести экскурсию на чужом языке, для делегации иностранных студентов, оставить самые лучшие впечатления о себе и вузе, да такие, что почти все в следующем году приехали поступать именно к ним? Легко. Попасть на торжественное мероприятие для самых успешных студентов страны, на котором присутствует министр образования, выступать там с речью, получить похвалу помощника министра и предложение о стажировке? Проще простого. Записаться на прием к врачу? Купить кофемашинку? Выбрать подарок на день рождения Хосока? Заказать билеты и номер в гостинице для их поездки? Оформить доставку мебели? Сдать на права? Помнить, что ты не сдал на права? Понимать разницу между солью и содой? Нет. Слишком сложно. Если знакомые шутили о том, как же Джину повезло, что такой прекрасный человек как Намджун обратил на него внимание, друзья шутили о том, как Намджуну повезло, что Джин согласился иметь с ним дело. В пироге после начинки шел еще один слой теста. Похожий на первый, но разительно отличающийся. Джину действительно повезло, что Намджун в него влюбился. Без Намджуна Джин бы не обрел счастья. Ему было двадцать три, и он считал, что ему не суждено быть в отношениях. Он был грустным и невыносимым. Ужасно циничным и на каждую шутку отвечал так, что всем становилось неловко. Каждый его разговор с мамой, по которой он очень скучал, заканчивался ее мольбами просто позвонить отцу и просто поговорить. Они созванивались все реже и реже. На будущие летние каникулы он не собирался приезжать, так же, как и на прошлые. Отношения для него не работали. Все заканчивалось никак. Все даже начиналось никак. Со школы он ни к кому не испытывал серьезной симпатии. Влюблённость была чем-то легким и простым, ничто из этого не подходило под душевное состояние. Были встречи ради секса. Были слова о том, какой он привлекательный. Джину после них было еще более одиноко, чем прежде. Возможно, ему бы было разрешено жаловаться, что никто не хочет любить его не за внешность, а за его прекрасный внутренний мир, если бы у него такой был. У него была лишь выжженная пустыня. Он знал, что это все ненормально. Он знал, что, возможно, ему нужна была помощь. Но ему не хотелось. Он не понимал ради чего и зачем. Поэтому, когда у него появилась причина, он старался изо всех сил ради человека которого полюбил. Намджун действительно дал ему причину спасти себя. Джин бы никогда не смог полностью отблагодарить за что-то такое. Входная дверь хлопает. - Джин? – зовет его Намджун. Только сейчас Джин соображает, что уже стемнело, а он не включил нигде свет. - Я в зале, - выкрикивает он и щелкает включателем. Намджун заходит и неловко замирает в дверях. Они смотрят друг на друга так, будто видятся впервые после долгой разлуки. Джин не выдерживает и встает к нему навстречу. В объятиях Намджуна всегда спокойно. - Ты же не будешь сегодня опять спать на диване, да? – спросил тот обиженным голосом. Джин улыбается. - Нет. Извини. Я просто… - почувствовал будто больше тебе не нужен. Намджун не требует ответа. - Знаешь, я думал сегодня весь день о том, чтобы прийти домой и сделать вид будто ничего не было. Но ведь я имел в виду все, что сказал. Я понимаю, как это сложно. Но я действительно хочу семью. С тобой, - шепчут Джину на ухо. Джину иногда кажется, что Намджун может вернуть к жизни все, что он когда-нибудь хоронил в себе. - Я понимаю, мы никогда об этом не говорили, но… просто… я уже давно об этом думал. Наверное, как закончил университет. И мы сняли этот дом. Все стало более или менее стабильно. - Намджун, - тихим голосом говорит Джин и отстраняется от него, - тебе двадцать семь. Ты ведь понимаешь, как это мало? Ты еще даже не на той работе, какую хочешь. Ты еще даже не начал, и если ты действительно будешь работать дипломатом, ты же понимаешь, что нам придётся жить в новой стране только по три-четыре года? Сколько командировок у тебя будет? Ты ведь все это знаешь! По-твоему, с ребенком это будет легко? - Я знаю. Но… - Уже даже тот факт, что у тебя не будет жены, будет странным. Тебе придётся скрывать свою личную жизнь, даже от собственного правительства. Сейчас ты еще можешь сказать, что живешь со своим другом, чтобы было легче платить ренту. Что, когда тебе будет тридцать пять? Сорок? - Послушай, Джин. Все ведь совсем не так, как ты себе представляешь. - А как тогда? – пытался он быть терпеливым. - Я должен тебе кое-что рассказать. Джин вздохнул и сел на диван, готовясь слушать. Где-то полгода назад, когда министерство готовилось выдавать различные стипендии в университеты, Намджуна попросили помогать с отбором резюме потенциальных кандидатов. К концу месяца, когда из тысячи кандидатов осталось около сотни, кандидатуру каждых должен был одобрить помощник министра, тот самый, который предложил Намджуну стажировку. Из-за какого-то форс-мажора, документ, подтверждающий выдачу стипендий не оказался на столе у Юн Чжон, следовательно, на нем не было подписи и печати. На следующий день приказ должен был быть опубликован на сайте. Все обнаружилось, когда помощник уже ушел со своего поста. Намджуна, как того, кто жил ближе всех к офису попросили помочь. - В общем, когда я приехал домой к Юн Чжону, он пригласил меня к себе и оставил ждать в гостиной. Так получилось, что… эта гостиная она была как бы справа от входа. И разделяла ее только большая арка. Короче говоря, у меня был хороший обзор. Пока помощник подписывал бумаги в своем кабинете, в дом зашел мужчина и он меня не заметил и позвал Юн Чжона. Позвал его как «любимый». Джин в удивлении оцепенел. - Через неделю я заносил Юн Чжону документы на подпись. Он попросил меня задержаться, ну, и мы поговорили. Он спросил, может ли он на меня положиться, имея в виду, не расскажу ли я кому чего, разумеется. Когда я поклялся, что буду держать язык за зубами, он рассмеялся оттого, что я так серьезно к этому отнёсся. На самом деле, его отношения не секрет для тех, кто выше его по службе. Не для всех, разумеется, но все же. Просто пока он держит это при себе, никому нет дела. Все в офисе считают, что его работа просто несовместима с семейной жизнью, вот у него и нет жены. Джин пытался переварить сказанное. - Я просто хочу сказать, - с энтузиазмом начал Намджун, присаживаясь ближе, - что в этом нет ничего сложного. В нас нет ничего сложного. То есть, конечно, мы не будем всем подряд говорить, что вместе. И если кто-то незнакомый будет спрашивать, я, конечно же, буду говорить, что одинок. Но ведь это не страшно. Это не будет сильно отличаться от того, что сейчас. Мы будем осторожными, какими всегда были. Намджун с надеждой смотрел на него. Джин даже не знал, что сказать. - Джунни, это не отменят того, что твоя работа будет сумасшедшей. Эта жизнь далека от стабильной. Не думаю, что ребенок такого заслуживает. - Но ведь послушай!.. - Ты не думал, о том, хочу ли я детей? – неожиданно спросил Джин, и лицо Намджуна вытянулось. - Я… - Ведь я буду тем, кто в основном будет с ними проводить время. Ты задавался вопросом, надо ли оно мне? Намджун растерянно на него посмотрел. Он отвел взгляд и стал теребить край покрывала. - Я, ведь… я ведь не говорил, что хочу детей прямо сейчас. Я просто… еще не думал об этом. Я не до конца все продумал. Но я всегда считал, что стану отцом. Разумеется, я не планировал просто спихнуть на тебя все обязанности. Я… я просто… «Просто ты считал, что будешь встречаться с девушкой, - опять резануло по сердцу, - И такого вопроса бы даже не возникло». - Намджун, - Джин накрыл его ладони своими, - Послушай. Намджун не хотел поворачиваться к нему. Джин сглотнул тяжелый ком в горле и продолжил. Ему надо все высказать, как бы больно это ни было. - Послушай меня. Я люблю тебя. Я понимаю, почему ты хочешь быть отцом. Я думал об этом и теперь удивляюсь, как не замечал этого раньше. Тебе нравится быть кому-то наставником. Ты понимаешь людей, ты умеешь с ними разговаривать. Ты хочешь им помогать. Ты будешь хорошим отцом. Но… Джин вздохнул, готовясь сказать то, что разобьет его сердце. - … но, возможно, не со мной. Намджун как ошпаренный вырвал свои руки из чужой хватки. Теперь Джин не решался поднять глаза. - Как ты, - и голос Намджуна был придушенным от злости, - как ты можешь такое говорить? Ты действительно сейчас просто… Его голос дрогнул, он резко поднялся на ноги и на эмоциях ушел из комнаты. Джин слышал, как тот замер где-то в коридоре. Когда он вернулся то уже кричал: - Это ты, значит, вот так о нас думаешь? Это вот так ты в нас уверен? Это так ты мне доверяешь? Что ты молчишь?! Это все твои слова! Это все было брехней?! Джин пытался проморгаться. Слезы застилали так, что он не мог даже видеть своих пальцев, которые до боли впивались в бедра. - Мне нечего тебе сказать. Я никогда не думал о детях. Если до этого Намджун был готов снова начать кричать, то сейчас он заткнулся. - И это все? Вот так вот? Ты, по сути, сейчас бросил меня? Джин редко видел, чтоб Намджун плакал и плакал по-настоящему. Сейчас даже его голос было трудно узнать. - Джин, - Намджун сел перед ним на колени и взял его руки в свои, - послушай, боже, это же все такие глупости. Мы сильнее этих глупостей. Мы не можем позволить этому нас разлучить. Разве нет? Джин, пожалуйста, посмотри на меня. - Мне… мне действительно нечего тебе сказать. - Ты ведь просто никогда не думал об этом! Что, если ты передумаешь? Что, если я передумаю? - Что, если нет? Что, если я никогда не передумаю, как и ты? Что будет, если лет через десять ты пожалеешь обо всем? Я не смогу вынести эту мысль. Прости, прости, я не смогу жить, зная, что из-за меня ты лишаешься чего-то. Я не смогу думать о том, как однажды ты проснешься и будешь жалеть обо всем. Джин заикался через каждое слово и к концу уже вовсе не мог говорить. Намджун взял его лицо в свои ладони и стал вытирать слезы большими пальцами. - Я бы никогда не жалел о нас. Только не о тебе, Джин. Послушай меня. Сейчас, к чему бы мы ни пришли, что бы с нами сейчас ни случилось мне важно, чтобы ты это знал. Я бы никогда не пожалел о тебе. Ты сделал меня таким счастливым, Джин. Ты делаешь меня счастливым всегда. Знаешь, о чем я думаю, когда просыпаюсь? О том, как мне повезло, что у меня есть ты. В глазах было столько слез, что лица Намджуна было не видно. Его голос заставлял плакать еще больше. Джин попытался взять себя в руки. Разговор шел в никуда. - Нам надо передохнуть. Как только Джин попытался встать, Намджун силой усадил его обратно. - Намджун, пожалуйста. - Скажи что-нибудь. Ты не можешь уйти вот так. - Нам действительно нужен перерыв. Оставайся тут, я поеду к Чимину, хорошо? - Нет, - Намджун обхватил его голову своими руками и притянул к себе, - Я тебя не потеряю, - прошептал он ему в губы прежде чем поцеловать. - Джунни… Только Джин начал, как его заткнули. Целовал Намджун неосторожно, с силой проникал языком и сжимал голову Джина до боли, не желая отпускать. Джину пришлось проявить настойчивость, такого с ними не было почти никогда. Он уперся руками в грудь Намджуна и надавил, мысленно умоляя его не делать глупостей. К счастью, тот очнулся и быстро отодвинулся. - Прости, - глухо сказал он, пряча взгляд. - Все нормально. Намджун, все хорошо. Джин сел на пол рядом, но тот отодвинулся. Намджун пытался привести дыхание в норму. - Я не могу тебя потерять, - глухо повторил он. Джину стало больно каждой частичкой тела. - Останься, - Намджун повернулся к нему, - Мне ничего не нужно, никакая семья, если это будет не с тобой. Пожалуйста, Джин. Черт, мне надо было сделать вид что ничего вечера не было, - отчаянно сказал он, пряча лицо в ладонях. Джин прижал его к себе и стал целовать его волосы. Никто ничего не говорил. Намджун иногда до боли сжимал его руку на несколько мгновений и отпускал. В голове была каша из эмоций. Джин уже не был уверен во всем сказанном, как и не был уверен, что говорить теперь. Внезапно Намджун отстранился. - Я хочу пить. - Хочешь, я....? - Я позвоню Юнги, - сказал он и вышел из комнаты. Джин проводил его взглядом. Он пошел на кухню и достал из шкафа все запасы алкоголя, что у них были. Из спальни было слышно, как Намджун тихо разговаривает с кем-то по телефону. Джин чувствовал себя настолько опустошённым, что не мог пошевелиться. Все на что его хватало – это гипнотизировать полупрозрачную жидкость в бутылке. Он не знал, сколько простоял так, но очевидно больше получаса; дверь открылась, и вскоре на кухне показался Юнги. Джин не смог ответить ни на один его вопрос. Он только натянул пальто, бросил: «Я к Чимину» и ушел. *** После всех их ссор они всегда приходили к тому, что становились только лучше друг для друга. Они высказывали, все что надо было высказать, приходили к необходимому компромиссу и становились еще более счастливыми. Тэхён говорил, что они «работают слаженно, как часы». Для Джина это был еще один повод для гордости. За себя в первую очередь. Он действительно радовался, что их отношения работают правильно. В этот раз слаженно не получилось. На следующий день после того вечера, остаток которого он провел с до ужаса взволнованными Чиминиом и Тэхёном, он позвонил Намджуну узнать, как он. Намджун ответил, что никак. Юнги отобрал телефон и сказал, что побудет с ним еще один вечер. Джину было неловко перед друзьями, но первое, что те сделали на просьбу остаться у них еще на одну ночь, так это спросили, что он будет пить вечером. Джин сказал, что вино будет нормально. Придя с работы, он учуял ужасный запах чего-то горелого. На кухне Джин обнаружил Чонгука, который махал полотенцем над кастрюлей. «Он что, умудрился сжечь рамён?» - О, Джин-хён, привет. А я тут это. Тебе, ну в смысле нам ужин готовлю. Тэ с Чимином в магазин пошли. Им, наверное, надо позвонить, чтоб и еды захватили, - сбивчиво говорил Гукки пытаясь одновременно залить кастрюлю водой из чайника и прогнать полотенцем дым в открытое окно. - А ты чего тут, Чонкукки? – Джин отобрал у него полотенце, взял кастрюлю и поставил ее в раковину, заливая водой. Джин осмотрел мокрый пол и стал искать половую тряпку. Чонгук неловко переминался с ноги на ногу. - Эм, да я это. В гости зашел. Давно не видел ребят. Так много учебы. Найдя тряпку Джин что-то промычал в ответ, вставая на колени и принимаясь вытирать пол. - Нет, нет, дай я! – подскочил к нему Чонгук и вырвал из рук тряпку. Джин не стал возражать. Он сел рядом облокачиваюсь на дверцы шкафчиков. - Как дела на учебе, Гукки? - А? А, хорошо. Много задают, правда, - проворчал тот, - но репетиций тоже много, так что мне нравиться! Джин улыбнулся. - Волосы отращиваешь? - Ага. На самом деле мне некогда пойти их подстричь, - рассмеялся тот, - А как… - начал Чонгук и тут же замолчал, резко опуская глаза в пол. Ясно. Чимин и Тэ уже все растрезвонили. Джину стоило заметить, каким нервным был Чонгук с того самого момента, как он вошел на кухню. Конечно же, он знал о ссоре. Повисло неловкое молчание. Гукки елозил тряпкой по полу, не решаясь даже поднять голову. Джин вздохнул, отобрал у него тряпку и стал вытирать пол сам. Когда он убрался, они позвонили Тэ и Чимину с просьбой купить еды. Чимин постебал кулинарные способности Чонгука, тот предложил ему пойти в задницу, на том и поговорили. Еда и выпивка должны были прийти в течении двадцати минут. А пока они с Гукки сидели за столом и молчали. Младший периодически дергался, будто собираясь встать или что-то сказать. Сокджин его не торопил. - Вы же не расстанетесь? – громче, чем планировал, выкрикнул Чонгук. Джин медленно повернул к нему голову. Чонгук смутился и отвернулся. А Джин думал. Кажется, он смотрел на того, кто во всей этой «Хочу быть отцом» ситуации сыграл решающую роль. - Не переживай о нас, Гукки. Думай лучше об учебе. Джину в голову пришла мысль, что если вынести ситуацию из контекста, то Гукки прям как ребенок, который просит своих родителей не разводиться, а те уверяют, что будут любить его, несмотря ни на что. Джин вздохнул. Вообще, если чувства к собственным детям похожи на чувства, которые он испытывает к Чонгуку, то, возможно…. Дверь хлопнула. В дом, шурша пакетами, ввалились Чимин и Тэ. *** Весь вечер они разговаривали, смеялись, выслушивали шутливые препирательства Чимина и Тэхёна о каких-то бытовых вещах, пока Чонгукки закатывал на это глаза, потягивая бокал вина, который Джин разрешил ему выпить. Каждый раз, когда эта парочка начинала целоваться Чонгук делал вид что его тошнит, но будто Джин не видел взглядов, которые Гукки на них кидал исподтишка. Джин стал размышлять о том, как скоро Гукки представит их компании возлюбленного или возлюбленную. Интересно, будет ли это похоже на то, как Чимин представлял им Тэхёна. Последний тогда явно перенервничал, будто они с Намджуном действительно были для Чимина родителями. Джин улыбнулся воспоминаниям. Но думать о таком теперь было больно. Может, никаких «они с Намджуном» к тому времени и не будет вовсе… Ближе к ночи они все вспомнили, что им завтра на работу и учебу. - Пора спать! И чур я с Джин-хёном! – сказал Чонгукки, залпом допивая оставшиеся полглотка вина. Тэхён с Чимином любезно отдали им свою кровать, а сами смастерили себе гнездо из одеял на полу подле них. Чонгуку алкоголь явно ударил в голову. Он был весь раскрасневшимся и со слегка расфокусированным взглядом. Как только они легли, Гукки сразу сцепил свои руки на талии Джина и уткнулся носом ему между лопаток. - Я думал, тебе больше нравится, когда тебя самого обнимают, - посмеивался Джин, кладя свои руки поверх чонгуковых. - Да, но сегодня я обнимаю тебя. Тебе грустно, поэтому я тебя обнимаю, - пьяно пробормотал он. Джин вздохнул. - Чонгукки, не надо за меня переживать. Со мной все хорошо. - Но ты был таким тихим весь вечер, хён. И я же знаю, что все не хорошо, - плаксиво ответил он, прижимаясь ближе. - Чонгукки, ну-ка спи! – зашипел Чимин с пола. - Отстань! И вообще, вы тоже спите! И не вздумайте распускать руки, пока мы тут! - Ничего не обещаю, - серьезно сказал Тэхён. - Тэхён, прекрати, - смущенно рассмеялся Чимин и его флиртующий тон явно разнился со сказанным. - Боже, они такие отвратительные, - тихо пробормотал Чонгук. - Не переживай, Гукки, и у тебя так будет, - сказал Джин. - Надеюсь, что нет! Джин промолчал, улыбаясь на это. Прошло минут двадцать. Чимин с Тэхёном прекратили возиться, дыхание Чонгука выровнялось, а к Джину сон не шел. Внезапно он услышал: - Ты правда так думаешь? - Черт, Гукки, я думал, ты уже уснул. О чем думаю? - Ну, - Джин почувствовал, как младший дернул плечом, - о том, что у меня так же будет. И Джин бы рассмеялся, если бы его не тронуло то, каким хрупким голосом Чонгук задал вопрос. - Конечно, Гукки. Ты обязательно найдешь себе хорошего парня или девушку. И они очень сильно будут тебя любить. Может, не сразу, но поверь, все будет. Чонгук не ответил на это. Джин чувствовал, как младший напряженно сжал пальцы. Молчание затянулось ненадолго. - Джин-хён, можно тебе признаться? - Валяй. - Я… в общем… в общем я какое-то время был влюблен в Намджун-хёна, - сказал Чонгук и затаил дыхание. Джин закатил глаза. Вау, а он и не заметил. - Да, я знаю, как это звучит, но поверь я… ты… ты знал, да? - мрачным голосом спросил Чонгук. - Заметил ли я пожирающие и тоскливые взгляды, которыми ты одаривал Намджуна с первого же дня знакомства? Ну как тебе сказать. Чонгук заерзал и расцепил объятья. Откинувшись на спину, он вздохнул на грани плача. Джин немедленно развернулся к нему. - Эй, эй, тише. Я же просто подшучиваю над тобой, - как можно нежнее сказал он. - Прости за это. Просто понимаешь он был такой… такой… Джин положил свою ладонь на плечо Чонгука и стал поглаживать, желая успокоить. Конечно, он понимал. Как никто другой. - Я ведь… я ведь ему даже признался. Джин удивленно дернул головой. А вот это что-то новенькое. На лице Чонгуку читалась страшная мука. - Он мне не говорил, - озадаченно сказал Джин. - Да, я попросил его этого не делать. Мне было так стыдно. Мне было стыдно перед ним и перед тобой особенно, ты ведь мне ни разу не сказал и плохого слова, ты ведь всегда обо мне заботился, а я, я…. Джин не выдержал и обнял Чонгука, прижимая его голову к своей груди. Послышались глухие всхлипы. - Эй, Гукки, ну прекрати. Все хорошо. - Я так хотел… я знаю это глупо, но… Послышалось шуршание одеял. - Тише, Чонгукки, тише, ты всех разбудишь, - прошептал ему в макушку Джин. Чонгук кивнул и продолжил тихо плакать. Когда он успокоился, Джин все еще гладил его по волосам. Младший снова откинулся на спину и вздохнул. - Я когда-то хотел, чтобы вы расстались. Черт, я был таким идиотом. Я не знаю, о чем я думал. - Чонгукки, все нормально. Ты был влюблен. Чонгук прикрыл глаза, снова перекатился на бок и легко, будто боясь, дотронулся рукой до груди своего хёна. - Почему ты всегда был так спокоен? Почему хорошо ко мне относился? Джин беззвучно засмеялся. - А как мне надо было к тебе относиться, Чонгук? Ты был ребенком. Ты и сейчас ребенок. - Я не ребенок, - пробурчал Гукки. - Для меня ребенок, - Джин потрепал его за щеки, чувствуя к нему так много любви. В конце концов, в этом же все и дело. Разве мог он обвинять Чонгука? За самое прекрасное, что лично с Джином случалось? Гукки бы не нашел человека лучше для своей первой любви. Не нашел бы никого бережливее и аккуратнее. Все, что Джин испытывал, это радость. Как он сам мог не полюбить Чонгука? Как мог он не радоваться, что его чувства не растопчут, не разорвут, не выбросят на ветер, и ему не придётся весь свой третий десяток вариться в мыслях о том, что он не достоин любви и умрет в одиночестве? Не влюбиться в Намджуна было невозможно. Рядом с ним ты чувствуешь себя особенным. Ты хочешь быть особенным ради него. Ты хочешь быть тем человеком, которого он в тебе видит. Любовь действительно делает нас менее отстойными. - Пожалуйста, не расставайтесь, - пробормотал Гукки уже на грани сна. У Джина защемило сердце. Он поцеловал Чонгука в лоб и сгреб в объятья, напевая ему колыбельную, пока тот цеплялся своими пальцами за его одежду и пока наконец не уснул. Полежав так какое-то время, Джин нашарил телефон и посмотрел время. Полвторого. Убедившись, что не разбудит никого из младших, Джин поднялся и пошел в ванную. Наверное, не стоило на что-то надеяться. Время было довольно позднее. Но Джин упрямо слушал гудки. Пока Намджун наконец не поднял трубку. - Привет? - Привет. Не спишь? - Мм, нет. Юнги с Хоби еще тут со мной. - О. Что творите? - Играем. Хоби сегодня не особо везет. - Ясно. - А вы? - Мы? Эм. Да так сидели болтали. Чонгукки пришел. - Как он там? Как на учебе? - Говорит, что все хорошо. Ему нравится. - Самое главное. - Да. Джин сглатывает ком в горле. - Как ты сегодня? На том конце провода долго молчали. - Уже лучше. Джин не сдерживает прерывистого выдоха. - Намджун? - М? И Джин понятия не имеет с чего начать. - Помнишь… Помнишь прошлым летом, когда твой папа заказал… что он там заказывал? В онлайн-магазине, помнишь? Намджун хмыкнул. - Робот-пылесос? Да, помню. - Точно. Это было так смешно. Как ты пытался научить его пользоваться онлайн-магазином по телефону. «Нет, пап, открой окно в компьютере, а не настоящее окно». Намджун рассмеялся. Боже, Джин по нему так скучает. - И твоя мама смеялась на фоне. А ты предлагал купить сам, но они хотели, чтобы ты их научил, и, боже, это была катастрофа. - И мама в итоге отдала его соседке, потому что он пугал нашего кота. Да, мои старания того не стоили. Ты чего вдруг вспомнил? - Не знаю… - и это только часть правды, - просто думал о тебе. Намджун надолго замолчал. - Джин… Но он не продолжил. Только шумно выдохнул в динамик. - Знаешь… я бы с удовольствием с ними познакомился бы, - робко начал Джин. - Что? - С твоими родителями. Я бы с удовольствием с ними познакомился бы. Просто ты говорил, что… или ты больше не хочешь? - Нет! Нет, хочу! - ответил Намджун и голос его был таким взволнованным, что в носу защипало. Джин спрашивает себя, а сколько еще слез он способен пролить? - Ты правда хочешь? - Да, - ломающимся голосом сказал Джин. И как только сказал, это понял, что не врал. Он действительно хотел с ними познакомиться. - Я могу… я могу оставаться подольше на работе эту неделю и тогда выходные будут полностью свободными. Ты хочешь поехать в эти выходные? Джин слегка запаниковал. Уже в эти? - Эээ… - Нет, знаешь что, давай на следующие. - О. О, отлично. Да. Они снова помолчали. - Ты правда этого хочешь? - Хочу. Хочу, правда. И извини меня за… - Давай не по телефону, - грустным голосом перебил его Намджун. Джин промычал в трубку в согласии. - Все хорошо? - Конечно. - Джинни… не плачь пожалуйста. - Я не плачу, - промямлил Джин сквозь слезы. - Черт, мне так хочется обнять тебя сейчас. Приезжай? Джин вытер ладонью мокрое лицо. - Не могу, мелкие уже все спать легли. Чонгук расстроится, если, когда он проснётся, я не буду обнимать его. И этот ребенок становится все больше и мускулистее, так что я опасаюсь за свою жизнь. Намджун рассмеялся. - Ты всегда такой… ты всегда меня смешишь. Всегда улыбаюсь из-за тебя. Я люблю тебя. Джин шмыгнул носом. - Я тебя тоже люблю. - Увидимся завтра? - Да. Увидимся завтра.