Ведьмин ветер

             – Привет, кэп! – традиционно поприветствовали Эмму в аудитории утром вторника.       Будь у нее крюк, она точно бы нашла, что им ответить. Но под рукой был только учебник и конспект, поэтому Эмма молча открыла их, смиренно ожидая преподавателя. Окон в помещении не было, поэтому она окидывала взглядом одногруппниц. Еще в четверг на лекции она заметила в них перемену. Их наряды стали откровеннее, макияж – ярче, прически – замысловатее. Мало кто из них имел постоянные отношения, и, исходя из того, что выглядели они так только во вторник и четверг, Эмма предположила, что вырядились они ни для кого иного, как для профессора Джонса.       В основном, среди преподавателей были либо очень взрослые женщины, либо пожилые мужчины. Еще в предыдущем семестре историю вел мистер Бут, которому перевалило за шестьдесят. Наверное, поэтому все женское внимание теперь было приковано к единственному умному источнику тестостерона. Эмма ухмыльнулась, подумав, как много бы они отдали за то, чтобы он заклеил им лоб или сделал еще что-то в этом духе. Кстати, рана почти не беспокоила, но показаться миссис Вэйл все же стоило, что Эмма и сделала после первого занятия.       Женщина все причитала, что точно закрывала дверь на ключ, и в кабинет не должен был кто-либо попасть. Свон лишь пожимала плечами, вспомнив, как тоже не могла открыть замок, в отличие от мистера Джонса, которого не стала упоминать в своей истории. Вэйл выдала ей пластырь на будущее и велела прийти только в крайнем случае. Конечно, она не слишком жаловала Эмму, потому что виделась с ней чересчур часто и тратила медикаменты и время, в основном, на нее.       Свон вышла в коридор, ворча себе под нос про "работящую" медсестру. Она должна была вернуться на занятие, если бы миссис Харрис не разлила воду при уборке пола. Не успев сделать и пары шагов, Эмма упала навзничь, изрядно приложившись копчиком. Что ж, по крайней мере, поблизости никого не было.       – Отдыхаете, мисс Свон?       Или почти никого.       Открыв один глаз, Эмма увидела склонившегося над ней профессора Джонса, что невозмутимо сложил руки за спиной, обращаясь к ней. Возможно, она слишком сильно ударилась головой, но он показался ей особенно привлекательным сейчас.       – Я...       – Я понял, – выдохнул он, поджав губы. – Встаем?       Мужчина протянул руку, и только Эмма хотела испытать температуру его тела, потому что уже надумала себе невесть что, как увидела, что его рука была в черной кожаной перчатке. В его оправдание можно было заметить, что они всего лишь дополняли образ, созданный черным осенним пальто, потому что он зашел с улицы, а сегодня похолодало. Поднявшись, опираясь на него, Свон накрыла ладонью низ спины, который прожигала боль, и поморщилась.       – Идти сможете? – убрав перчатки в карман, осведомился профессор.       – Да. Думаю, миссис Вэйл еще не успела соскучиться, – просипела Эмма, выпрямляясь.       – Прошу меня извинить, – проговорил мужчина после непродолжительного взгляда на нее, – но после звонка я должен быть в аудитории. Как и Вы.       Коротким кивком Эмма дала понять, что он прав и что смысл сказанного до нее дошел. Проводив его взглядом до угла, девушка сменила натянутую улыбку на гримасу страдания и похромала на латинский язык, после которого вновь должна была встретиться с преподавателем истории.       День тянулся неимоверно долго. Возможно, сказывалось отсутствие подруги, способной занять даже самую скучную лекцию. С трудом дождавшись окончания занятия, Эмма отправилась в библиотеку, чтобы проверить, не исчезли ли отложенные книги. Она обнаружила их там же, где и оставляла, только задержалась, чтобы почистить один том от крови.       Через десять минут Свон была в нужной аудитории. Готовясь к семинару, она вспоминала свой необычный сон, но в момент, когда она мысленно вернулась к спине незнакомца, преподаватель поприветствовал студентов. Джонс раскладывал конспекты на стол, но его мимолетное внимание привлек запыхавшийся парень, вбежавший последним и подсевший к Эмме, как только нашел ее глазами.       – Привет, Эмма! – шепнул Нил, усевшись чуть ли не вплотную с ней.       – Привет, – бросила она, отодвинувшись и стараясь не пропускать ни одного слова профессора.       – А я вот историю решил отработать. Смотрю, а тут ты! – продолжал бормотать непрошеный сосед.       – Тогда почему бы тебе не послушать его вместо меня? – как можно вежливее отозвалась Эмма, указав на Джонса.       Последний уже выбирал "жертву".       – Кто-нибудь начнет? – подняв глаза, профессор переводил взгляд с одного студента на другого, которые безропотно сидели, уставившись в тетради.       – В таком случае, быть может, у "новичка" есть ответ? – Джонс не любил, когда кто-либо пропускал учебу без уважительной на то причины, поэтому выбор его пал на Нила.       – Неа, вряд ли, – бесцеремонно ответил тот. – Если только...       Его рука потянулась к конспекту соседки, которая прожгла его изумленным взглядом, хватаясь за лист, что едва не был вырван. В какое-то мгновение Свон так сильно ударила по столу, чтобы задержать тетрадь, что до стен аудитории донеслась вибрация, уловимая только глазом Джонса. Он поспешил сгладить конфликт, пока ведьма не открыла свои силы.       – Спасибо, но надежда угасла, – вздохнул профессор, разнося по помещению смешки. – Кто-нибудь нас спасет?       Спасительницей оказалась Реджина Миллс. Пусть ее доклад был не самым информативным, но она привлекла внимание профессора, что было для нее сродни маленькой победе. Умудрившись открыто сравнить Киллиана с рыцарем из рассказа, она вернулась на место абсолютно довольной. Со стороны ее навязчивость пересекала всякие границы, поэтому нередко она была объектом тихих смешков, авторами которых были, в основном, ее "конкурентки". Эмма к таковым себя не причисляла, поэтому прятала улыбку в ладони.       Назвать профессора Джонса непривлекательным было бы верхом лжи, но она не допускала мысли, что такого серьезного джентльмена, как он, могла заинтересовать студентка. С трудом верилось и в отсутствие у него жены. А если оной действительно не существовало, это могло вылиться в два варианта – его завышенные требования или же неумение ладить с людьми. Насчет второго она уже могла поспорить, так что оставался первый путь.       За этими размышлениями семинар пролетел незаметно. Девушки отвечали одна за другой, поэтому Свон не волновалась, что ей придется краснеть со своим беглым ответом. Сдав конспект, как и остальные "молчуны", она отправилась в библиотеку продолжать свои изыскания.       Перебирая том за томом, Эмма все глубже погружалась в тему, которая нравилась ей все больше. С интересом отмечая совпадения в исторических событиях и сюжетах легенд, она не заметила, как за окнами стемнело. Тусклые фонари были ее проводниками до кампуса. Пока она шла по безлюдной аллее, над которой склонились запутавшимися ветвями многовековые дубы, ее не покидало ощущение чьего-то присутствия, и это вызывало дрожь во всем теле. Чужой взгляд словно сковывал ее кожу льдом.       Она никогда не боялась находиться на темной улице одна, но сейчас, ускоряя шаг, желала как можно быстрее оказаться в стенах своей комнаты. Пару раз Свон оглянулась, не в силах обуздать разбушевавшуюся фантазию. Но она по-прежнему пересекала парк одна. До нужных дверей оставалось каких-то сорок ярдов, когда девушку привлекла книга, лежащая на скамье. Та была похожа на одно из тех старинных изданий, что Эмма перебирала всего час назад. Не обнаружив вокруг ни одного возможно обладателя книги, Свон подошла ближе.       – Пора заканчивать с фантастикой, – выдохнула она себе под нос, сея надежду, что томик не окажется дневником Тома Реддла или еще какой-нибудь проклятой книжонкой.       Ловя себя на мысли, что ей казалось, будто она опускает руку в невидимое желе, Эмма коснулась книги и тотчас потеряла сознание.

***

      Джонс не знал, что не так с девчонкой, и почему ее магия, которую он кожей чувствовал, вырывалась всплесками, подобными тому, что случился на семинаре. Он следил за ней, преследовал незаметно, но все же ни разу не застал ее за колдовством, поэтому решительно сделал вывод о том, что она не знала о своем происхождении. Ее родители погибли при странных обстоятельствах, выданных за автомобильную аварию. Неужели они ей ничего не рассказывали?       Она шла по аллее, постоянно оглядываясь, словно чуя его, стоящего за деревьями. Его это даже забавляло – этакая охота на невинную косулю. Позволив себе расслабиться, усмехнувшись, он едва не выдал себя, поэтому отстал чуть больше положенного.       Поэтому не видел чертовой книги.       Поэтому опоздал.       – Мисс Свон? – Подбежав к ней, он потряс ее за плечи, но это не принесло результата. – Эмма!       Девушка не отзывалась. Выудив из кармана перчатки, Джонс подцепил книгу двумя пальцами и отправил ее в портфель. От бумаги так и разило проклятием, как и от Эммы, кожа которой бледнела и холодела, а пульс замедлялся. Подняв ее на руки, Джонс оглянулся и, убедившись в отсутствии свидетелей, направился в лабораторию.       Себастьян встретил его недоуменным взглядом. Жестом указав на диван, он развел руками в немом вопросе.       – Ее прокляли, – сообщил Киллиан, уложив Эмму на диван и набирая нужный номер телефона.       – Чары на вещь не накладывают дилетанты, Джонс, – заметил друг, беря книгу в перчатках.       – Голд вызвал еще кого-то? – спросил Джонс, ожидая ответа на том конце провода.       Себастьян только отрицательно покачал головой, потому что на звонок ответили. Джонс говорил с Белатрис, ученой из знакомого ему ковена. Та не сразу поверила в существование такой могущественной ведьмы, про которую она еще не знала.       – Бэллс, ее кожа уже, как лед. Ждать просто нет времени! – повысил голос ее собеседник, подойдя к спящей девушке и присев рядом с ней.       – Тебе под силу заклинание рассвета, Джонс, – спокойно произнесла Белатрис.       – Я не практикую, ты же знаешь, – потер переносицу мужчина.       – А я не летаю на метле, – намекнула на долгий перелет ведьма.       – Хорошо, – выдохнул Джонс, – говори, что делать.       Его не удивил тот факт, что для снятия проклятия был нужен человек, а не предмет. Себастьян сразу отказался от любых манипуляций, поэтому надеждой Свон оставался Киллиан. Шумно выдохнув, он сосредоточился на заклинании, произнесенном ведьмой, и повторял его, пока рука не засветилась. Этого было достаточно, чтобы снять чары. Оставалось лишь последнее препятствие: охотник не мог коснуться ведьмы, не навредив себе. Выбрав меньшее из зол, Джонс обвил ладонью запястье девушки, зажмурив глаза от мгновенного ожога.       Ее ресницы затрепетали, а к лицу прилил румянец, когда краснеющие пузыри добрались уже до его локтя. Убедившись, что заклинание сработало, Джонс убрал руку и, оставив девушку под присмотром друга, направился к раковине, дернув кран с холодной водой на себя. Оценив степень повреждения, он пришел к выводу, что рана будет заживать больше недели, но оно того стоило: Ордену он передаст живую ведьму. Осталось только найти триггер, что запустит ее силы.       – Джонс, кажется, она просыпается! – крикнул из комнаты "нянька".       – Черт! – Джонс выругался, потому что еще не оказал первую помощь себе, а лишиться руки он не планировал. – Третья скамья от входа в кампус! – крикнул он из ванной. – Она потянулась за книгой и споткнулась! – сочинил он.       – Понял! – усмехнулся друг, поднимая девушку на руки.

***

      Эмма резко поднялась, как только открыла глаза. Еще секунду назад она тянулась к книге, а теперь сидела на земле возле пустой скамьи, не понимая ничего. Может, ей вообще привиделась та книга после долгого времяпрепровождения в библиотеке? Боязливо озираясь по сторонам, Эмма поспешила в кампус.       Закрывшись в своей комнате, она прижалась к двери, тяжело дыша от волнения. Запустив руку в волосы, она зажмурила глаза, пытаясь успокоиться. Ее заставила вздрогнуть соседка, занявшая полусидячее положение в своей кровати и напомнившая о себе легким покашливанием.       – Эшли! – воскликнула девушка, оторвавшись от двери. – Ты вернулась.       – На тебе лица нет, подруга, – заметила Эшли, включив настольную лампу.       – Вспомнила, что... не готова к семинару по философии, – выдавила Эмма, опомнившись и отводя от себя подозрение.       – Похоже на тебя.       Через минуту Эмма заперлась в ванной. Она ощущала дрожь по всему телу от случившегося. Не обнаружив на себе явных признаков падения на землю или других ран, она внимательно всматривалась в зеркало. На первый взгляд, ничего не изменилось.       – Ты просто устала, – твердила она себе, вцепившись в края раковины. – Нужно поспать. О, Боже!       Собственное отражение, дерзко кивающее ей, заставило ее едва ли не отпрыгнуть назад. Она повидала немало подобных сцен в кино, поэтому свалила увиденную картину на разгулявшееся воображение. Тем более, что сейчас зеркало преподносило только ее движения и мимику. Покачав головой, Свон выключила свет в ванной и расстелила постель.       Она надеялась увидеть продолжение вчерашнего необычного сна, но ничего, кроме дурацких лекций, не посещало ее разум.       Лишь под утро она окунулась в мир пышных платьев и реверансов. В этот раз слишком много людей окружало ее. Абсолютно все были в маскарадных костюмах и масках. Танцуя под сводчатым расписным потолком, они растворялись в звуках музыки, поглощающих необычное празднество. Эмма и сама была облачена в изящное платье из шелка, подол которого почти все время придерживала рукой. Она неспешно прогуливалась в толпе, пока приятный шепот не донесся до ее уха.       – Позволите украсть Вас, мисс?       Этот игривый голос был так знаком ей. Но кому он принадлежал?       Мужчина подхватил ее за локоть так, точно заранее знал, что ответ будет положительным. Он повел в танце, будучи в роскошной маске, но Эмма невольно заметила, как вокруг них все стали расступаться, освобождая путь и перешептываясь. Без сомнения, ее кавалер был тем же человеком, что ждал ее в первом сне. Те же черные волосы, только теперь она лицезрела его широкую белоснежную улыбку, обрамленную легкой щетиной.       Кружась и повинуясь каждому его движению, она чувствовала, что сердце должно было вот-вот выпасть из груди, ведь в тот момент Эмма была безраздельно счастлива.       Но она ли?       Смотря в его голубые глаза, она видела свое отражение: черты лица были теми же, но жестче, взгляд был властным и непоколебимым, улыбка источала гордыню.       – Тебе нравится, любимая? – ласково спросил партнер, наклонившись к ней и невесомо коснувшись губами мочки уха.       – Вы, должно быть, шутите, Ваше Величество!? – изрекла Эмма, но даже голос ее изменился, и она им словно не повелевала.       И кто бы мог поверить – она танцевала с королем!       – Почему ты без маски? – продолжил он.       – Никогда не умела скрываться, – улыбнулась девушка, сделав реверанс: музыка стихла.       Ее колени дрожали в присутствии этого мужчины, а по коже рассыпались мурашки не только от его прикосновений, но и от нежного взгляда на нее. Она любила его. Любила всем сердцем. И все же не могла открыть ему страшную тайну, что съедала ее изнутри.       – Больше тебе не придется скрываться, – успокоил он, находясь так близко, что они, казалось, дышали одним воздухом. – Теперь ты со мной, душа моя, и ничто нам не помешает!       Эмма задержала дыхание и была готова увидеть его лицо, когда его пальцы коснулись маски.       Но в этот момент предательски прозвенел будильник.       Как бы она ни старалась заснуть в следующие полчаса, вернуться в замок ей не удалось, и Свон с большой неохотой отправилась на занятия.