Ведьмин ветер

             До этого момента Эмма считала дни. До этого момента она не могла позволить себе ни излюбленные занятия по верховой езде, ни тайский бокс. Этот момент сделал ее чуточку счастливее. Момент, когда с руки сняли повязку.       Прошла неделя с того сна, в котором она чувствовала себя принцессой. С тех пор наступило затишье. Не помогало даже чтение на ночь готических романов, которые она так любила. К тому же, посещение библиотеки не приносило особого удовольствия, потому что профессора Джонса не было на семинаре в четверг, и мысли девушки утекали в неправильное русло. Ей нужно было согласовать с ним тему реферата, потому что та не была обычной.       Что ж, по крайней мере, на завтрашнем спарринге Эмма могла бы немного разгрузить голову. Об этом она и думала, направляясь в соседнее крыло кампуса за подругой.       Маргарет не разделяла ее взглядов на боевые искусства, и к лошадям относилась не с такой любовью, но все же составляла ей компанию в конюшне. Она поправилась пару дней назад, но все еще по привычке шмыгала носом, отвечая на вопросы. Больше всего ее задело новое соседство Эммы на некоторых занятиях, включая историю.       – Я так рада, что ты снова в строю, Мэггс, – заверяла Эмма, крепко цепляясь за локоть подруги.       – То есть ты не променяешь меня на этого Нила? – театрально укорила брюнетка.       – Если только в бреду.       Обе девушки звонко рассмеялись, синхронно маршируя к лошадям.       Вернувшись из манежа, Эмма только переоделась и направилась в библиотеку, куда никак не согласилась пойти Маргарет, оправдываясь тем, что давным-давно была готова к экзамену по истории, потому что не пропустила ни одного занятия. Даже предыдущую лекцию, которую монотонно прочитал какой-то лаборант. Он тоже был молод и симпатичен, но манера его поведения не вызывала у женской половины аудитории того трепета и восторга, каким пользовался профессор Джонс. Притворно надувшись на подругу, Свон попрощалась с ней до завтра, пожелав отвечать заготовленную на семинар речь тому же лаборанту, что, несомненно, было бы самым тяжким испытанием для Бланшар.       Пребывая в легком расположении духа, Эмма перелистывала страницы в поисках нужной информации. Она вновь была одна среди стеллажей и чувствовала себя комфортно в этом бумажном царстве. До определенного момента. Ей показалось, что чья-то тень мелькнула за полками, как только она опустила глаза на страницу. Это мог быть и студент, но почему-то Эмму не покидало ощущение, что следят именно за ней. Сглотнув, она медленно отложила книгу. Петляя взглядом по столу, Свон обнаружила, что защищаться, в случае чего, ей было бы совершенно нечем. Затем она отпустила эти бредовые мысли и встала.       Идя осторожно и держа в руке фолиант, девушка вглядывалась в полумрак, царивший здесь, прислушиваясь к любому шороху. Сердце выбивалось из грудной клетки, но Эмма пыталась убедить себя, что здесь, кроме нее, никого нет и не было. Оглянувшись на звук скрипнувшей двери всего на секунду, она невольно вскрикнула, когда вернулась в прежнее положение. В нескольких футах от нее возле стеллажа невозмутимо стоял профессор Джонс с книгой в руке. Видимо, Эмма инстинктивно замахнулась на него, потому что вызвала легкую усмешку и укоризненный взгляд.       – Осторожнее, мисс Свон, это издание в единственном экземпляре, – произнес он, не смотря на книгу.       – П-профессор! – нервно выдохнула девушка.       – Мисс Свон! – Он кивнул в знак приветствия, сохраняя холодное спокойствие.       – Давно Вы здесь? – вырвалось у Эммы. – То есть... Вы вернулись?       – Я занимаюсь в другом крыле зала, если Вы об этом. И я был на конференции, если Вы о другом.       – Нет, я... – Она густо покраснела из-за своей несдержанности. – Просто обычно я здесь одна и...       – "Салемский процесс", – прочитал он на обложке, подойдя ближе. – Не удивительно, что Вы испугались, мисс Свон. Прошу прощения.       – Я готовлю реферат, – поспешила она перевести тему. – Тема, которую я выбрала, непосредственно связана с исходом, описанным в этой книге, – заявила она, прижав издание к себе.       – Вот как! Посвятите меня? – заинтересовался Джонс такой иронией судьбы.       – "Влияние ведьм на управление средневековыми государствами", – гордо произнесла Эмма, словно это было название диссертации.       Казалось, мужчина не сразу обрел дар речи. Предвосхищая его реакцию, Эмма намеревалась отстоять свою точку зрения, но только вдохнула побольше воздуха для горячей реплики, как собеседник высказал свою.       – Вы думаете, все закончилось в Салеме? И сейчас ведьм не существует? – вполне серьезно полюбопытствовал профессор.       – Я... думала о них применительно к тому времени, но... возможно, с тех пор они совсем скрылись от людей...       – Желаю Вам разобраться с этой темой, мисс Свон, – ответил на ее размышления Джонс. – У Вас полу...       – Боже! Ваша рука! – воскликнула Эмма, заметив бинт на его ладони, уходящий под рукав рубашки.       – Ничего серьезного, уверяю Вас, – проговорил он, пряча руку. – До завтра, мисс Свон.       – До завтра, профессор.       Оставшись в полной растерянности, Эмма не могла избавиться от мысли, что все это время могла заниматься здесь не одна. Она пыталась выкинуть из головы тень сомнения в том, что за ней наблюдал профессор Джонс, потому что это было слишком уж бредовой идеей. Продолжив чтение, она не заметила, как вечер уступил свои позиции туманным сумеркам, поэтому поспешила в свою комнату, но пройдя через вахту, а не дальний выход. Там на экране монитора показывалось время прихода и ухода посетителей, пользовавшихся специальными пропусками, иначе сюда было не попасть. Имя профессора высвечивалось в числе двух других – Эммы и охранника. Однако время пребывания Джонса исчислялось несколькими минутами. Это не могло не оставить девушку в замешательстве.

***

      Джонс мерял комнату шагами. Метаясь между стенами, он рассуждал вслух, потому что его компаньон весь превратился во внимание. Стоило отметить, что все его самообладание словно испарилось.       – Поверить не могу! – выкрикивал Киллиан, потирая шею. – Я его чуть не достал! Этот сукин сын был в библиотеке, но, видимо, почуял меня!       – Ты хочешь сказать, что...       – За ней охотятся, и я не знаю, почему, Себ! У нее ведь ни сил, ни знаний, ни, мать твою, ценных вещей!       – Может, у нее потенциал? – предположил Себастьян.       – Обычно это открывается намного раньше, – отрикошетил Джонс, находясь у противоположной стены.       – Возможно, мы все ошибаемся, и она никакая не ведьма.       – При такой матери? У Селесты силы открылись в детском возрасте!       – Откуда ты знаешь?       – Досье читал, – после непродолжительной паузы ответил Киллиан, нагоняя на себя подозрения.       – Тогда... Может, ее заколдовали? Может, ее родители не хотели, чтобы Эмму когда-нибудь нашли?       Джонс остановился. Учитывая обстоятельства их гибели, это могло оказаться правдой.       – Может, ты еще и их сходство объяснишь, приятель?       – Потому-то Эмму и нашли, не думаешь? Ее личико попало в базу, мимо которой Голд никогда не проходил, – выложил свою догадку собеседник.       – Он ведь не может... – высказал было Джонс, но осекся в ужасной догадке.       – Она была очень могущественной, – развил его мысль Себастьян, красноречиво наклонив голову.       – Но эта всего лишь девчонка, ни в чем не повинная! – До Киллиана начали доходить истинные намерения Верховного.       – Первая за сколько лет? Триста? Что если он специально выбрал тебя, чтобы ее силы пробудились?       – Тогда он не получит ее!       – Киллиан! Киллиан!       Но Джонс, хлопнув дверью, был далеко уже за пределами лаборатории. Если Голд провел его, то хуже от этого будет только Голду.

***

      Без особого воодушевления Эмма ковыляла на учебу. Так всегда бывало, когда шел дождь. Она унывала вместе с погодой. Ее зонт украли еще весной, а на покупку нового не было времени и настроения, поэтому она вышла раньше, пока ливень еще не разыгрался. Она знала практически дословно, о чем будет говорить ее подруга сегодня. Ее день рождения выпадал на субботу, а это значило неминуемую тягу Маргарет устроить вечеринку, пусть даже именинница в ней не нуждалась вовсе.       Расположившись на привычном месте, Эмма ожидала немного опаздывающую подругу. Та заглянула в полупустую аудиторию спустя несколько минут. До лекции оставалось совсем немного, но это время Маргарет понадобилось вовсе не для того, чтобы подготовиться к предмету.       – Итак, – воодушевленно начала она, уложив тетради и ручки в идеальном порядке. – Как ты себе это представляешь? Я набросала несколько вариантов.       Она открыла тетрадь, не предназначавшуюся для французского языка.       – Я представляю тихий ужин на двоих, – пробормотала Эмма, поприветствовав затем преподавателя.       – С кем? – возмутилась Маргарет, проигнорировав начало занятия.       – С тобой, конечно!       – Отпадает. Совершеннолетие должно быть особенным, – настаивала подруга.       – Может, справитесь без меня? – шептала Эмма, выполнив первое задание.       – Очень смешно! Но на тебя я и не надеялась, поэтому взялась за дело.       Эти слова значили только одно: отступать было некуда. Если Маргарет что-то затевала, ее было уже не остановить. Именно так Свон однажды попала на театральную сцену – не хватало одной героини, а Эмма как раз ждала Маргарет за кулисами. Так она сыграла кухарку. А когда Бланшар принялась за благотворительность, не сложно было догадаться, кто стал главным волонтером...       Занятие по истории началось с бурного приветствия вернувшегося профессора Джонса. Эмма ломала голову, что произошло с его рукой, которую он старался прятать. Она быстро отвела глаза, как только почувствовала на себе его взгляд. Предваряя начало семинара, он поинтересовался, верную ли тему оставил для них ассистент Джеферсон, чему получил убедительное подтверждение.       Начались ответы студентов. Девушки перечисляли всех Людовиков по порядку, рассказывая, чем запомнилось их правление. Маргарет поведала про бедного Людовика XVII, отчего даже Джина пустила слезу вместе с ней. Эмме при распределении тем достались лже-Людовики в Америке, которых насчитывалось от сорока до ста человек. Она не горела желанием отвечать, но профессор настоял на том, что сегодня должны ответить все.       Ее ответ слушали с замиранием, потому что она пользовалась не поисковиком, а библиотекой. Слегка покраснев, Эмма закончила, отметив, что все вокруг молчали, а все внимание преподавателя было приковано к ней.       – Благодарю, мисс Свон, – произнес профессор. – Полагаю, здесь добавить больше нечего.       Смущенно поджав губы, Эмма кивнула ему в знак благодарности. Боковым зрением она видела, как недовольна была положением дел Миллс. Джонс закрыл ноутбук и отпустил всех, а Джина, проходя мимо, одарила ее весьма недоброжелательным взглядом. Словно по заказу, в это мгновение на улице раздался гром, и молния зловеще промелькнула в аудитории. Эмма замерла, потому что с детства боялась только грозы, так как винила ее в гибели родителей – в ночь аварии сильный дождь сопровождался раскатами грома и вспышками серебристых трезубцев.       Поразительно оказалось то, что для октября это было довольно редкое явление. Маргарет обняла Эмму за плечи, в то время как она смотрела перед собой невидящим взглядом. Они вместе направились в кабинет литературы под казавшимся взволнованным взглядом профессора.       По крайней мере, оставшиеся занятия о праздновании дня рождения не упоминалось ни слова.       Вечерняя тренировка была в самом разгаре. Из-за руки нагрузку для Эммы чуть снизили, поэтому она не чувствовала себя удовлетворенной. Тренер Бут неохотно занимался с ней, но оживился в тот момент, когда дверь центра хлопнула, являя за собой постоянного посетителя, который сегодня тоже был не в лучшей форме. Поэтому выбора, кто сегодня будет спарринг-партнером Свон, не стояло.       Ей дали передышку, и пока она пила воду и разминалась перед боем, ее будущий напарник уже разогрелся. Эмма никогда не глазела на окружающих ее спортсменов, а потому не придавала значения составу посетителей, даже несмотря на то, что не была здесь с начала семестра. Однако она хотела провалиться на месте, когда назвали фамилию ее пары.       – Добрый вечер, мисс Свон! – поклонившись, как того требовала традиция, проговорил профессор Джонс.       Без костюма, в спортивных штанах и футболке, в кроссовках вместо лакированных туфель, он выглядел ненамного старше ее самой. Как бы ни были уравнены занимающиеся в правах, Эмма не могла нанести удар первой.       – Здравствуйте, профессор, – вымолвила она тихо, опуская глаза в нерешительности. – Не знала, что Вы тоже занимаетесь.       – Взаимно, так как я здесь с сентября.       – А я в сентябре руку сломала, – вздохнула Эмма.       – Вы не рано вернулись?       – А у Вас рука не болит?       – Инвалиды будут языком трепать или кулаками бить? – прокричал тренер, заметив, что их бой так и не начался.       Эмма встрепенулась, а Киллиан усмехнулся, взглядом спрашивая у нее, не пожалеет ли тренер, что назвал их инвалидами, пусть и в шутку.       – Прошу Вас, мисс Свон, – уступил мужчина.       – Можете называть меня Эммой, профессор, – под первый удар, тотчас отраженный, произнесла девушка.       – Но Вы же не будете называть меня Киллианом, – ответил Джонс и словом, и делом.       – А Вы чудной, – хихикнула Эмма.       – Предпочитаю – чудный, – ухмыльнулся Джонс, вскинув брови, но тут же одернул себя, посерьезнев.       Они продолжали "облегченный" спарринг, перебрасываясь дежурными фразами. Эмме не хватало спорта, но она и не подозревала, что настолько. Она двигалась непринужденно, не позволяя ни одному удару проходить сквозь выставляемую защиту.       Не то чтобы Джонс бил в полную силу.       Эмма тоже старалась не бить слишком сильно, и не только из-за своей руки. А уж о том, чтобы ударить коленом или ступней, она вообще не задумывалась, впрочем, как и мужчина, с губ которого не сходила улыбка. Джонс даже научил ее нескольким новым ударам и блокам. Во время последнего она увлеклась настолько, что не услышала начавшейся грозы. Но усилившийся шум за окном заставил Эмму обернуться. В этот момент она почувствовала удар в ключицу, от которого пошатнулась и упала.       – Мисс Свон, я... – Джонс остолбенел, но затем склонился над ней.       – Все... нормально, – размяв плечо, сказала Эмма. – Простите, я отвлеклась.       Он помог ей подняться, не снимая перчаток. Оказавшись рядом так близко, Свон на мгновение утонула в голубых глазах, буравивших ее насквозь. И она могла поклясться, что ей знаком был аромат его парфюма, терпкий, с привкусом шоколада. Она ощущала точно такой же во сне. В том самом сне, где она танцевала с загадочным королем-незнакомцем.       – Все в порядке? – поинтересовался Джонс, застав на себе слишком долгий взгляд.       – Да, – моргнула Эмма, оторвавшись от него.       – Закончили на сегодня, ладушки? – оповестил всех тренер в своей манере.       Эмма перевела взгляд на окно: улицу озаряли молнии. Невольно она поежилась. Поблагодарив партнера за поединок, она отправилась в раздевалку, где села на скамейку, запустив руки в волосы. Переждать непогоду здесь было нереально – зал закрывался через пятнадцать минут. Поднявшись к шкафчику, потому что раздевалка начала заполняться людьми, Эмма стянула спортивный топ. Она редко пользовалась местным душем, предпочитая душ кампуса, где могла остаться одна, и сегодня тоже решила оттянуть этот момент.       Времени больше не было, нужно было выходить, как бы ни хотелось. Шумно выдохнув, Эмма схватила сумку и хлопнула дверью. Промокнуть она не боялась, а вот гром пугал ее до чертиков. Вздрогнув в очередной раз, она остановилась на крыльце, запрокинув голову и наблюдая за падающими с неба каплями.       – Мисс Свон, Вы без зонта в такую погоду? – донеслось сбоку, и Эмма почувствовала на себе пристальный взгляд профессора, который облачился в привычную одежду – рубашку, брюки и пальто.       – Не очень предусмотрительно, – поморщилась девушка.       – В таком случае я настаиваю загладить свою вину перед Вами, – ровно проговорил профессор, выставив локоть и приглашая ее под свой большой черный зонт.       Эмма могла бы отказаться, если бы не память о предыдущей такой "прогулке" под дождем: вымокнув насквозь, она проболела две недели, почти не вставая с постели. Поэтому она приняла его руку.       – Вы не виноваты, это все...       – Я понял, – смотря с ней в одном направлении, произнес Джонс. – В этом нет ничего зазорного, – добавил он, скосив взгляд на ее покрасневшие щеки.       Другой бы начал расспрашивать, каким образом приобретен сей страх или почему она до сих пор не научилась с ним бороться. Но профессор молчал, и Эмма была ему за это благодарна, иногда крепче вжимаясь в его локоть от звуков очередного аккомпанемента грозы.       – Давно Вы занимаетесь тайским боксом, мисс Свон? – спросил мужчина, когда они подходили к ученическому кампусу.       – С первого курса. Я подумала, что при моем уровне везучести это будет не лишним, – улыбнулась Эмма.       – Вы делаете большие успехи.       – Спасибо, профессор, Вы тоже неплохи.       – У меня было много времени тренироваться.       Она даже не представляла, насколько много.       – Мы пришли. Спасибо, что... проводили, профессор.       – Не за что, мисс Свон. Доброй ночи, – ответил он, и отчего-то Эмма не сомневалась, что после таких слов ночь действительно будет доброй.