Ведьмин ветер

      Не желая тревожить любимую, Джонс поднялся с постели. Он достал из шкафа плед, чтобы укрыть Эмму, и хотел уже уйти, как услышал тихий шепот. Свон проснулась и позвала его.       – Прости меня, я не должен был... – начал он, уцепившись рукой за дверную ручку.       – Киллиан, ты прав, мне нужно держаться подальше от этого, – проговорила Эмма, не поворачиваясь к нему. – Я ведь ничего не умею.       Это было неправдой. Едва овладев магией, она обуздала ее, победила старейшего колдуна, не дала управлять своим разумом злой ведьме. И теперь смеет говорить, что ничего не умеет, вновь недооценивая себя? Сорвавшись с места, Джонс практически подлетел к кровати, притянул Эмму к себе и поцеловал так горячо, как только мог. Он вернул ей магические силы, зная, что может полностью доверять ей, а теперь и она ему.       Слияние губ пленило разум, но Свон ощутила, как волшебство теплой волной разлилось по телу и заискрилось на кончиках пальцев. На секунду вспышка света озарила комнату – магия вернулась к законной хозяйке.       – Киллиан... – прошептала Эмма в смятении.       – Ничего не говори, ты ведьма по рождению, а не по моему желанию, – ответил Киллиан, оставляя целомудренный поцелуй в висок. – Я помогу тебе.

***

      Увидев красные кирпичные стены своего университета, Свон вздохнула с облегчением. Прошедшие дни казались каким-то нереальным сном, кошмаром, который повторялся вновь и вновь, встречая ее с утра и провожая в ночь. Ее жизнь перевернулась с ног на голову. Если бы Эмма столкнулась с этим в одиночестве, то вряд ли вообще выжила бы. Только Киллиан мог спасти ее – Свон знала это, как и то, что Земля круглая или солнце встает каждое утро.       Она с благодарностью смотрела на своего спутника, пока задорный возглас Джеферсона не вытянул ее и раздумий.       – Ну что, детки, поразвлекались и будет, – вздохнул он, хлопая дверцей автомобиля.       – Обещай, что ничего не изменится, – не громче шепота произнесла Эмма держащему ее за руку мужчине. Киллиан сжал их пальцы сильнее. – Ты не будешь меня игнорировать и окидывать холодным взглядом.       – Что ты? Никогда такого не было, – выдохнул Джонс. – Я влюбился в тебя с первого взгляда, но слишком долго подчинялся обстоятельствам. Это, должно быть, причиняло тебе боль, прошу простить меня, Эмма.       – Что-то Вы часто извиняетесь, профессор, – поддернула Эмма, желая вывести разговор в более веселое русло. – Лучше скажите, как мы будем оправдываться перед директрисой, чтобы Вас не уволили, а меня не исключили?       – Мне нравится этот учтивый тон, – поднимаясь ладонями по ее плечам, – могу привыкнуть.       – Я серьезно, Киллиан, – собрав всю волю в кулак, отвечала Эмма, расслабляясь.       – Я послал Коре сообщение и приложил необходимые документы, в том числе, твое согласие на небольшую образовательную поездку в качестве победительницы конкурса рефератов, – рассказал Джонс под одобрительный смех друга.       – Ой, детишки, я вас оставлю: это же я сидел за рулем, пока вы двое обнимались, – вставил Джеферсон.       – Спасибо, Себ! – незамедлительно переключился Джонс. – Серьезно, я не знаю, что бы мы без тебя делали...       – Вероятно, больше целовались, чем разговаривали, – пошутил он, удаляясь.       Свон переминалась с ноги на ногу: возвращаться ли ей в свою комнату, или Джонс пригласит ее к себе? У Маргарет, должно быть, возникнет тысяча вопросов. Интересно, Дэвид рассказал ей о случившемся?       – Мы не сможем жить вместе, – оборвал ее мысли Джонс, обнимая за плечи и вдыхая аромат волос. – Это противоречит кодексу университета, – пояснил он шепотом сожаления.       – А так хотелось бы, – прикрыв глаза от перекрывающей нежности, произнесла Свон.       – Да.       Из его уст это простое слово прозвучало как нечто сокровенное, интимное.       – Мы не можем просто... все бросить и уехать? – мысли Эммы мигом улетели не в том направлении.       – Ты не должна бросать учебу ради меня или еще чего-нибудь, душа моя.       – Мне нравится то, чем я здесь занимаюсь, – согласилась Эмма, вздохнув. – И то, чем я занималась с тобой, – понизив голос до шепота, она развернулась к Киллиану.       – Тогда советую подготовиться к следующему семинару, иначе профессор Джонс будет очень строг, – соблазнительно парировал мужчина, запуская ладонь в белокурые волосы.       Свон успела лишь натужно выдохнуть, прежде чем была втянута в поцелуй. Он длился мучительно краткую вечность, отдающую звоном в ушах и покалыванием на кончиках пальцах. Эмма могла бы привыкнуть и страстно этого желала.       – Я не доживу до утра, если ты будешь так меня целовать, – жалобно проскулила она, соприкасаясь с ним лбом и вспоминая, как дышать.       – Я бы хотел остановить время, если мог.       Свон уснула с этими словами в голове. Ей опять снились кошмары. Проснувшись посреди ночи одна в комнате, она поспешила выглянуть в окно: света в окне напротив не было – должно быть, Джонс спал.       Маргарет не пожелала с ней разговаривать – слишком сильно злилась, пребывая в полном неведении долгое время. К счастью или сожалению, Дэвид ей все рассказал, и университет не был поднят на уши, когда Эмма исчезла. Однако доверие подруги той придется завоевывать заново. С парнем Бланшар рассталась, как бы он ни пытался просить прощения и приводить аргументы вроде "благой" цели своего предательства – спасал любимую, пусть и путем жизни Свон.       Что ж, теперь Эмму ждало избавление от проклятия, в наличии которого не было сомнений. Ждали ее и мучительные лекции без любимого профессора. Ждали долгие объятия и нежные поцелуи при встречах с последним. Со стороны даже казалось, что жизнь налаживалась...

***

      – Итак, – вздохнул Джонс, невероятным усилием воли отводя взгляд от студентки в первом ряду, что сверлила его глазами на протяжении всей лекции. – Кто же мне ответит?       Он слегка присел на край своего стола, отряхивая руки от мела – давно столько не писал на доске. В глазах учеников читалось полное уныние. Его вопрос о веках, охватывающих период Средневековья, застыл в воздухе. Он знал точно, что Эмме это было известно, но она, кажется, прослушала сам вопрос, следя за тем, как Киллиан поправлял ворот рубашки и приводил в порядок без того идеально завязанный галстук.       – Поступим так... – хмыкнул мужчина, покачав головой, – к семинару вы не только ответите на вопрос дня, но и немного углубитесь в каждый из веков: что да как там происходило, кто был круче всех, а кто стал лузером и все такое, – его манера преподавания нравилась не только представительницам прекрасного пола, но и парни на задних рядах поднимали головы, реагируя на его шутки.       – Мистер Джонс? – раздалось с первого ряда, когда он принялся очищать доску от "знаний".       – Да, мисс Свон, – не оборачиваясь, как можно серьезнее отреагировал Киллиан, пряча улыбку.       – А можно углубиться во что-то другое, а не в правителей? – хлопая ресницами, поинтересовалась мисс Свон, откинув прядь пшеничных волос назад.       Джонс нервно откашлялся. Вдалеке послышались смешки. Он постоянно сталкивался с подобным интересом со стороны студенток, но Свон позволила себе это впервые.       – Кто хочет что-то другое, тому в соседнюю аудиторию, – ответил в своей обычной манере строгий преподаватель.       Аудитория наполнилась насмешками и гоготом. Свон надула губы, но Джонс вновь вернулся к доске и не смотрел, как студенты уходят. Когда он закончил, то обнаружил себя в полном одиночестве. Просто отличное начало дня! Киллиан хотел догнать Эмму, но ответил на входящий звонок.       Джеферсон обрадовал его тем, что в одной из старинных книг смог откопать историю про некий эликсир, снимающий любое проклятие, но на этом информация заканчивалась. Ни рецепта, ни местонахождения никто не знал. Возможно, это и вовсе была лишь легенда, но надежда затеплилась. Себастьян поспешил закончить разговор, так как увидел какую-то женщину и, по его словам, потерял дар речи. Джонс закатил глаза и с улыбкой нажал на кнопку отбоя.       Он сможет вернуться к нормальной жизни, если ее вообще можно так назвать, только тогда, когда Свон освободится от чар Эвелин. Когда над ним не будет висеть постоянная угроза вновь потерять любимую. Когда он не будет видеть в каждом встречном врага.       Должно быть, Джонс так погрузился в свои мысли, что не заметил выходящую из деканата женщину в деловом костюме, которая, повернувшись, налетела на него и выронила портфель. Кроме того, ее очки съехали с переносицы и разбились о кафельный пол. Извиняясь, она принялась собирать свои бумаги и, судорожно схватившись за очки, поранила руку осколком.       – Прошу прощения, мэм, я не... – начал извиняться Киллиан, мысленно чертыхаясь.       – Ничего страшного, это я слишком неловкая, – перебила его хрупкая блондинка футов пять ростом. – Я соберу, не волнуйтесь, – отмахнулась она от помощи.       – Ваша рука! – заметил Джонс. – Ее нужно промыть.       – Я справлюсь, спасибо! – быстро одернув руку, чтобы к ней не прикоснулись, женщина покидала вещи в портфель и направилась в уборную без оглядки.       Не успело одно чувство вины у Джонса остыть, как появилось другое. Он осторожно собрал остатки очков, чтобы починить или подобрать такие же и вернуть "жертве". А потому он завернул в деканат, чтобы узнать, кто это была такая.

***

      Свон покидала последнюю на сегодня лекцию в отвратительном настроении. Во-первых, Киллиана она не видела с самого утра, а когда на занятии хотела обратить на себя внимание, то получила только колкость в ответ. Во-вторых, Бланшар не удостоила ее и словом, пусть и сидела рядом на двух семинарах и источала радость от возвращения подруги. В-третьих, Дэвид умолял простить его и убедить Маргарет поговорить с ним. У Эммы голова шла кругом: как она убедит Мэггс поговорить с ним, если та не говорит даже с ней!?       Едва не рыча, она хлопнула дверью здания при выходе. Укутавшись в пальто, Эмма хмуро смотрела на первый снег. Вот бы магией можно было отменить зиму! И не терпеть этот пронизывающий холод, теплые колготки, огромные шарфы, бесчисленные падения на льду.       Она вспомнила, как случайно заморозила фонтан. Что бы она стала делать со своей магией, не окажись Джонс рядом? Наверное, загремела бы в психушку. Или покалечила кого-нибудь, включая саму себя. Свон покачала головой, глядя себе под ноги и прикрыв глаза, пока брела по аллее в сторону библиотеки. Когда ее окликнули, она не остановилась, а даже ускорила шаг.       – Свон, не дуйся, пожалуйста, – раздался голос уже у самого плеча.       Однако когда Джонс коснулся ее рукава, то с шипением одернул руку, а место прикосновения заискрилось. Эмма, округлив глаза, прижала руки к груди и в извиняющейся гримасе скривила рот.       – Заслужил, – потирая ладонь, пробормотал Джонс.       – Прости, – только и вымолвила девушка. – Больно?       – Не больнее твоей обиды.       – Я не обижена, – сказала Эмма, но тон ее выдавал.       – Ага, а я не охотник на ведьм, – всплеснул руками Киллиан и вызвал, наконец, смешок из ее уст.       – Я просто... ожидала другого ответа от тебя, – вновь насупилась Свон.       – Ты думала, что я буду флиртовать с тобой на глазах у всего потока? – разглядывая покрасневшую руку, ответил Джонс.       – Ну хотя бы не выставишь посмешищем! – Эмма хотела уйти, но Киллиан не дал ей этого сделать, тем, более, что сейчас они были одни.       – Свон, наша жизнь и так не проста, а ты хочешь, чтобы все шептались у нас за спиной, а потом слухи дошли бы до Коры и... – объяснился Джонс. – К тому же, мои поклонницы достали бы тебя, – шутливо добавил он, вызывая широкую улыбку спутницы.       – Тогда им не поздоровилось бы, – повела бровью она. – Иметь дело с колдуньей – то еще удовольствие!       – Не представляешь, какое, душа моя, – игриво вставил Джонс, вновь касаясь ее плеч и больше не чувствуя удара током. – Как я могу загладить свою вину, мисс Свон?       Его горячие губы обожгли ее. Невесомый поцелуй перерос в страстный, когда Эмма с жадностью на него ответила. Его дыхания, его губ, его рук так не хватало все эти часы, слившиеся в одинокую вечность.       – Это годится, – запуская руку в черные волосы, прошептала Свон в полуулыбке.       В библиотеке они были вдвоем, составив компанию только усталому охраннику. Свон готовилась к семинару по философии, пока Джонс лавировал между стеллажей в поисках конкретных книг. По крайней мере, девушке так показалось.       – Ищете что-то конкретное, профессор? – подняла глаза Эмма.       – Ничего особенного, я прочел почти все эти книги, – проведя рукой по корешку одной из них, сказал Киллиан.       – Правда? – едва не подскочила на месте Свон.       – Кстати, у меня есть одна новость, – проворковал Джонс. – Зацепка небольшая, но обнадеживающая, – вернулся он к столу и оперся о него руками.       – И ты молчал?       – По словам Джеферсона, есть некий эликсир, который снимает любое проклятие...       – Типа Трезубца Посейдона? – воспрянула Свон. – Ну конечно же!       – Что? Какого трезубца?       – Где ты был, когда в кино шли последние "Пираты Карибского моря"?       – Я был немного занят, – скривил губы Киллиан, вспоминая, как минимум, последние десять лет своей жизни.       – Охотился на ведьм или преподавал какую-нибудь географию? – предположила Эмма.       – Астрономию.       – Серьезно?       – Нет, но всегда смотрю на звезды с неким уважением: сколько бы я ни прожил, они всегда старше, – аргументировал Джонс. – Но, быть может, тебе будет интересно про эликсир?       – Да! Что там с эликсиром?       – Себ толком ничего не сказал – все при встрече, но суть я уловил, – начал Джонс. – Это что-то вроде лекарства от проклятия.       – Его нужно варить, как зелье, или оно уже готовое? – со знанием дела поинтересовалась Свон.       – Джеферсон выясняет это, но я здесь тоже не зря.       – Думаешь найти что-то в этих книгах? – Эмма указала на стеллажи.       – Я бы ляпнул что-нибудь философское, но в данный момент я думаю о другом, – скользя взглядом по собеседнице, произнес Джонс таким голосом, словно облил ее сладким клубничным сиропом.       Эмму пронзили искры его романтического настроя. Не теряя ни секунды, она смахнула книги, разделяющие их с Киллианом, со стола и забралась на него, придвинувшись к мужчине и обвив его ногами. Дюйм, что разделял их губы, испарился столь же быстро, как упавшая звезда.       – Так хочу тебя, – пробормотал Джонс, часто дыша.       – Я твоя, – обрушиваясь на его губы, вторила Свон.       – Ты не заслуживаешь того, чтобы делать это здесь, – выдохнул Джонс, когда руки девушки переместились под пиджак.       – Ты слишком старомоден.       Эмма целовала его улыбку, на ощупь находя пуговицы рубашки, уже освободив мужчину от пиджака. Рядом с ним она забывала свое имя, забывала дышать, растворялась в его дыхании, застывала вне времени. Его губы подходили ей везде: на шее, на ключице, в ложбинке на груди, на животе, на бедрах, под коленями, даже на лодыжке. Лежа на столе, чувствуя его каждой клеточкой своего тела, Свон видела не темный потолок библиотеки – она видела небо, усеянное звездами. А Джонс видел мириады созвездий в ее потемневших глазах...

***

      – Поверить не могу, я соблазнила преподавателя, да еще и в библиотеке! – смеялась Свон часом позже, собирая вещи.       – Не то чтобы я сильно противился, душа моя, – хмыкнул Джонс, помогая ей.       Она сияла ярче самой яркой звезды. Здесь и сейчас. Пожалуй, Эмма даже посмотрит сегодня какой-нибудь фильм про путешествия по Вселенной: она сама минутами ранее словно слетала в далекий космос.       В такие моменты она забывала, кто она, чувствуя себя обыкновенной влюбленной девчонкой. И не в охотника на ведьм, а в самого лучшего в мире профессора истории. Киллиан понимал ее взгляд. Он хотел бы, чтобы ничего магического ни в его, ни в ее жизни не существовало.       Но Эмма Свон – ведьма. А Киллиан Джонс – охотник на ведьм. И они любят друг друга. Это все, что нужно знать.