Сосед из 210

      Звонок в 210 квартиру около 6 вечера никого к двери не подозвал. Тэхен стоял и колебался еще несколько минут, переступая с ноги на ногу и еще несколько раз нажимая на клаксон. Ему было немного неловко: вдруг, Юнги решил его просто проигнорировать, потому что Ким ему оказался не по душе или парня просто дома нет? Так как ответа Ким не знал, но очень сильно хотел получить, он оставил записку на маленьком листочке в виде зайчика с белым пузиком: «пожалуйста, обратись ко мне, когда увидишь это. Тэхен». Писать на двери оказалось не так удобно, как было на первый взгляд, потому оставалось лишь надеется на то, что его почерк будет понятен.       Выходить на улицу он так и не загорелся желанием, поэтому весь составленный список необходимого для хорошей ночевки просто отослал Чимину. Из нормальной еды на кухне почти ничего не осталось, поэтому Ким принял решение, что если вдруг гости проголодаются, он угостить их оставшимися после покупки острыми огурчиками и наспех нарезанным салатом. В конце концов, у них же не такой уж праздник, правда?       Несмотря на это, через полчаса вспомнив о том, что помимо Чимина на эту квартиру может загреметь Юнги и в этот раз сосед будет сидеть не только на кухне, Тэ шустро прибрал разбросанные вещи. Спрятал тетради, поднял одежду, заделал наспех стирку, чтобы в ванной на всеобщее обозрение не была огромная куча нестиранного белья в котором, кстати, нашелся потерянный и очень необходимый ему медицинский халат вместе с колпаком. Пыль с прикроватной тумбочки и множества полок была стерта, мольберт принял более аккуратное положение в углу, а с широкого подоконника, на котором всегда уютно мастились плед и подушка, были убраны книги и спрятаны в шкаф с одеждой. В комнате стало почище и даже казалось, что стало легче дышать. Довольный своей работой Тэхен покружил пару раз вокруг всех мебели в спальне и вновь плюхнулся на кровать. Уборка доставила ему удовольствие и легкость: стало намного приятнее здесь находиться, пускай творческий бардак его в принципе тоже устраивал. Недавно смененное постельное белье приятно и успокаивающе пахло лавандой. Честно, этот запах помогал Киму лучше засыпать: он успокаивал и избавлял от ночных кошмаров, которых, с фантазией художника, ему было предостаточно.       Минутная стрелка быстро преодолевала свои препятствия, стремясь как можно скорее описать очередной круг. Тэхен обычно не чувствовал, как шло время: можно было надолго о чем-нибудь задуматься и насовсем забыться, витая в многочисленных мирах фантазий. Он и сейчас стремился к тому, чтобы пропасть в очередной придуманной истории на несколько часов, но желание прервал звонок в дверь.       Ким от неожиданности испуганно подскочил, неловко ударившись пальцами правой ноги об край тумбочки. Шикая на то, какой он неуклюжий и с божьей помощью откопав какие-то штаны в завалах шкафа, которые не разбирались больше, чем полгода, парень скрыл свою наготу наполовину и побежал открывать дверь. Предусмотрительности в нем не было, потому в глазок он не посмотрел, сразу отводя дверь нараспашку.       -Привет, — Тэхен даже еще не понял толком, кто стоит за дверью, но уже жизнерадостно поздоровался, а потом только опустил глаза. За порогом стоял Юнги: мятый, лохматый. На щеке отпечаталась подушка или одеяло, а губы тронула легкая, смущенная полуулыбка. Кажется, кто-то спал.       -Тебе повезло, что я решил после сна пойти за сигаретами. А то так бы я и не узнал, — Мин протягивает отлепленного зайчика обратно его хозяину дрожащей рукой, — Что-то хотел?       -Прости, что пытался дозвониться до тебя, хен, — учтиво замечает младший, забирая обратно стикер и улыбаясь широко в ответ. Мин и так был невелик в телосложении, наверно, даже меньше, чем Чимин, а в огромной мятой футболке и шортах, а также в огромных не по размеру тапочках, казался еще крохотнее. Очень своеобразная личность с кудрявыми от влажности волосами, — Мы. Э.       Тэхен почему-то замолкает, когда Юн наотмашь молча просит забить на то, что до него пытались дозвониться. Последовал тихий ответ в образе: «Да насрать» и Мин, кажется, оказался весь во внимании перед собеседником.       -Так вот, в общем. Ко мне сегодня друг придет, с пивком там, отдохнуть. Мы предлагаем тебе с нами посидеть. Как раз познакомимся нормально, пообщаемся, а то ты как-то. Ну. — Тэ неловко закусывает губы, пытаясь найти слова помягче, потому что резко сверкнувшие от негодования глаза соседа его не успокоили, — Как-то сидишь все время дома, как я подметил. Развеешься чуток, пусть и в соседней квартире.       Послышался неловкий, тихий смешок и наступила тишина. За спиной Кима, в квартире, противно тикали часы, создавая еще более напряженную атмосферу между двумя людьми в коридоре. Юнги смотрел на младшего еще немного сонно, с недопониманием и очень ярким недоверием. От такого холодного взгляда, пусть и от потрепанного мальчишки, спина у Тэхена покрылась мелкими мурашками и он ненароком вздрогнул, слегка покосившись ближе к дверному косяку. Стараясь отвлечься от пронизывающего чужого взгляда, Ким попытался вспомнить все смешные истории, как он влетал в этот самый косяк руками и ногами, один раз даже чуть не сломав мизинец на ноге.       -С меня что-нибудь надо? — наконец, Мин соизволил нарушить эту тишину. Он зябко поежился, потому что в коридоре многоэтажного дома было холодно и сложил руки на груди. Тэ наконец слегка расслабился и улыбнулся.       -Если ты хочешь что-нибудь взять с собой, то мы не будем против. Но алкоголь, вроде, у нас будет, мы с Чимином толком не курим, а так уже. Как тебе пожелается.       -Ладно, — в подтверждение того, что Юнги все понял, он даже кивнул, опуская с собеседника взгляд на кафель под ногами, — Ко скольки мне тогда подходить?       -В любое время, хоть сейчас можешь заходить. Но Чимин придет где-то к 9, после работы. Возможно, с опозданием на полчаса, — у Кима в душе даже зародилась надежда на то, что мин все-таки зайдет пораньше и желательно прямо сейчас. Чем-то заинтересовал его этот потрепанный мальчишка, который, вообще-то, был старше его и прилично, но все равно казался сорванцом. Единственное, что выдавало его возраст: уставший взгляд и сухие крупные ладони. Ни морщинок, ни складок на чужом лице не было. Чистое, гладкое, кукольное прямо такое: с маленькими розовыми губами в виде бантика, аккуратным слегка вздернутым носиком и лисьими глазами, в которых так красиво отливался свет лампы в коридоре. Тэхену резко и непременно захотелось нарисовать нового знакомого, да и не в стиле абстракции, а максимально детализировано. передать всю красоту чужого лица на холст, насколько это было возможно. Ему хотелось сделать живой портрет.       -Тогда ты не против, если я подойду примерно как он? — Мин неловко чешет затылок, растрепав крашенные волосы еще больше, — Мне надо нормально проснуться и адекватно помыслить.       -Да, конечно. До встречи тогда, жду, — Ким улыбнулся напоследок и очень резко, даже как-то не вежливо, захлопнул за собой дверь. Его обрадовало, что Юнги согласился придти к нему в гости: удивляло только это немного. Парень казался нелюдимым и необщительным, но все равно с удовольствием идет на контакт и не отказывается. Хотя по нему и его манере общения видно, что если что-то ему не нравится или не хочется: он так и скажет. Но что же тогда заставило его согласиться, если он толком не знает Тэхена, а Чимина и подавно? Ведь Ким даже не сказал, чем они будут заниматься, о чем болтать и что это такой за человек, его лучший друг. Такие мысли начали погружать его в сомнение, поэтому пришлось быстро помотать головой и отвлечься на что-нибудь точно значимое. К примеру, краски и холст.       Художник не мог позволить себе нарисовать Юнги, не узнав его характер. Потому что чужая личность помогает правильно представить человека обществу на листе. И, о да, возможно это звучит так странно: но Тэхен был уверен, что он никогда не сможет в попытке полностью передать человека картине получить нужный ему результат, пока не будет уверен в том, что человек напротив хорошо ему знаком.       Чимина, почему-то, рисовать никогда не хотелось.       Оставшиеся несколько часов до прихода гостей Тэхен провел за мольбертом. Стоять так долго сегодня казалось ему невозможным, потому парень вскоре пересел на кровать, двигая подставку для холста ближе к себе. Картины в стиле абстракционизма всегда возникали и рисовались будто сами: садясь за мольберт, у него никогда не было идеи в голове, у него были только краски и кисть. И тот цвет, что сегодня ему нравился больше всего, обязательно шел на холст. И так далее, выбирая самый лучший цвет из всех остальных, преимущественно это заканчивалось на 3-5 баночках, а дальше в ход уже шла кисть. Цвета могли смешиваться в совершенно новые, фигуры на картине переплетаться или вставать в ряд, прятать друг друга за углами или вовсе исчезать за новым цветом. Ким не всегда знал, что рисует: лишь когда начало было положено, он отходил в другой конец комнаты и несколько минут неотрывно смотрел на свою работу. После до него доходило, на что это было похоже, через огромное количество вариантов, прокрученных в голове. Иногда случалось даже так, что приходилось пользоваться интернетом, но это было крайне редко. И вот в этот раз, используя яркие, неоновый краски: розовый, голубой, желтый и зеленый, у Тэхена получились 4 стоящие рядом друг с другом фигуры, в шляпах. Их тела были похожи на мужские, потому, взяв более тонкую кисть и черную краску, Ким принялся прорабатывать детали. Он всегда делал это исключительно для себя: ему нравилось рисовать, нравилось смотреть на свое искусство, висящее на стенах и вспоминать, как он себя чувствовал и о чем думал, когда рисовать то или иное. Последние штрихи — это самая кропотливая часть работы в этом стиле для Тэхена, потому он всегда сосредотачивался и пытался делать все более аккуратно, отчего и медленно. При работе парень никогда не включал музыку: она мешала ему сконцентрироваться на своих мыслях и идеи в голове, потому и сейчас, все, что звучало в комнате — это легкий скрежет кисточки по холсту и часы.       За окном все быстрее начинало темнеть. Эта зима была одна из самых холодных за последние несколько лет. Даже дома чаще всего холодно было и приходилось одеваться теплее, до колен натягивая шерстяные носки и пряча ноги в тапочки. В этот день, правда, повезло: солнышко неплохо прогрела эту сторону дома и в спальне Тэхена было теплее всего. Гостиная у него отсутствовала: в спальне гости сидели на кровати или пуфиках, если хотели посмотреть телевизор, то он висел напротив кровати между подвесных полок. В гардеробный шкаф не всегда помещались все вещи, поэтому в довольно широком и пустом коридоре стояло несколько гардеробных вешалок на колесиках. Так же хранилась обувь и в корзинках шапки, шарфы, перчатки. На кухне был низкий столик с 5 сидушками разных цветов: все его квартира была довольно яркая. Именно там, на таком же широком подоконнике, как в спальне, стоял ноутбук, которым парень очень редко пользовался, преимущественно, для учебы или чтобы включить музыку на колонках. Ванна была совмещена с туалетом и, наверно, это было самое спокойное место во всем доме: в комнате не играли друг с другом все цвета радуги, сливаясь на стенах и потолке. Она была оформлена в приятных пастельных оттенках и ничего лишнего на стенах навешано не было. Минималистичная мама Тэхена, когда приезжает к нему в гости в такой большой город, кажется, пребывает в шоке, когда остается ночевать. Но во избежание большого скопления коробок и прибамбасов на полу или на шкафу, Ким все-таки поменял напольный матрас с подогревом на высокую кровать, под которую идеально помещались все его коробки с красками, книгами, тетрадями и еще какой-то ненужной мелочевкой. В итоге, квартира была маленькая, но очень уютная и теплая. Здесь, для Тэхена, было идеальное место для рисования и отдыха. Хоть чаще всего и появлялся он здесь редко.       Любимым жанром в книгах у Тэхена были детективы. Иногда хотелось переквалифицироваться с детского хирурга на патологонатома, но такое желание быстро развевалось на ветру. Парень отвлекся от прорисовки силуэтов, быстро промыв кисточку в почти чистой воде и посушив ее об марлю. Ему срочно захотелось найти одну из своих книг, которая лежала в коробке. Ему кажется, что где-то такие силуэты он видел, и теперь хотелось знать, читал он эту книгу или нет и почему рука повела рисовать именно их, а мозг продумал именно такие детали. В поисках нужной коробки и в работе над картиной, он даже не заметил, как быстро пролетело время и часы пробили 22:30. В дверь позвонили.       С затекшей спиной от неудобной позы, Ким, все также в одних штанах и без нижнего белья, прошел по коридору до двери. Вновь не посмотрев в глазок, кто там стоит, он одновременно подоткнул к порогу тапочки и открыл дверь. За ней снова стоял его сосед, в этот раз, более опрятный. Кажется, он наконец помыл и расчесал волосы, умыл лицо холодной водой, отчего оно перестало быть таким опухшим и болезненным. Но мешки под глазами и растянутая одежда никуда не делись.       -Ты все еще один? — интересуется Юнги, через порог протягивая пакет. Тэ забирает его и с интересом заглядывает внутрь, отступая от прохода, чтобы Мин мог зайти. В пакете из круглосуточного магазина были преимущественно фрукты: помело, киви и несколько бананов, а также пару пачек сигарет и красиво упакованные рисовые булочки со сладкой начинкой. Лицо Кима поразила улыбка и он подарил ее Юнги.       -Спасибо, да. Чимин, кажется, не предупреждал о том, что может опоздать, но я сейчас точно посмотрю.       Юн закрыл за собой дверь, снова с подозрениями рассматривая развешенные картинки и одежду. Ему пододвигают пепельницу и говорят идти в спальню. Сам Ким прячется за дверью кухни, чтобы спрятать фрукты в холодильник.       -Я очень рад, что ты пришел, — Тэхен начинает говорить еще в коридоре, шурхая тапочками по полу. В квартире уже разносится запах сигарет: Мин сидит на кровати, по-турецки сложив ноги и стряхивая пепел сигареты в предоставленную ему пепельницу. Самодельную, кстати, из пластики. Ким своей работой гордился, но сейчас хвастаться этим не хотел: чужой взгляд был зациклен на незаконченной работе.       -Ты действительно готов заниматься этим сутками? — интересуется старший. Его голос снова охрип, кажется, парень вообще болен насморком. Но, несмотря на это, он лишь откашливается и продолжает курить, не отрывая взгляда от картины.       Тэхену почему-то такой вопрос не по нраву: кажется, будто в нем скрытая агрессия, что-то недружелюбное, будто издевка. Но чужой голос ровный и спокойный, в глазах не мерцает сарказм или насмешка, так что Ким насильно заставляет себя думать о том, что это лишь заинтересованность человека, который не имеет правильно предоставлять чужим свои мысли и вопросы.       -Да. Это ведь дело, которое я люблю больше всего на свете, — Ким аккуратно садится напротив старшего, сложив руки на одном колене и нервно почесывая около ногтя большого пальца, — Мне кажется, у всех такое должно быть. Вот у тебя такое есть?       Минута тишины в этот раз не казалась неловкой. Сигарету Мин ловко потушил об пепельницу, даже не глядя на нее, а после перевел уставший безразличный взгляд на Тэхена. Кажется, парень сам не знал, нахрена во всех это ввязался к таким веселым ребятам. Бес попутал.       -Есть. Но ты не прав, оно не может быть у всех. Большинство людей просто тараканы, которые не живут, а существуют. Даже не выживают.       Прозвучало как констатация факта. Это Тэ ничуть не смутило и он продолжил:       -Почему ты так считаешь?       -Потому что люди, существующие, а не живущие, всего лишь овощи. Они ни на что не способны, кроме как тратить свои последние и драгоценные минуты жизни на рутинную скучную работу, где получают гроши, лишь бы купить риса домой. Они ничтожны и им ничего не светит в искусстве, творчестве, спорте или науке. Они лишь груз, который приходится тянуть.       Слишком жестокие и сухие слова для жизнерадостного, любвеобильного Тэхена. Он смотрит в чужие глаза, не открываясь и видит лишь холод и безразличие. Возможно, это есть смесь боли, которую пришлось пережить и выжить, а не жить. Возможно, он сам себя так воспитал и поставил себе такие виды на мир, а, возможно, его так воспитали родители. Ким поражается той пропасти, что между ними: абсолютно два разных человека: реалистичный пессимист и реалистичный оптимист. Они такие разные и, потому, наверно, Тэ чувствует заинтересованность в этой человеке. Ему хочется узнать и познать что-то новое: информация, чужие мысли, мнения и взгляды. Он хочет познать мир, хочет познать себя и открыть в себе новые черты. Это то, чему их учили на философии на первом курсе. И то, что, наверно, они будут еще не раз повторять.       Глаза Юнги холодные, но не пустые. Они не выражают ничего: старшему не нужно скрывать или наигрывать эмоции, он не клоун на публике, а настоящий человек. Ким ему даже завидует: улыбка, сверкающая на его губах, чаще всего лживая, как и мерцающие счастьем глаза. Но его так воспитали и он продолжил данный путь, с которого очень тяжело свернуть.       Ким так и не успел проверить телефон на наличие СМС от Чимина. В дверь вновь позвонили и в этот раз это точно был Пак: больше некому, никто из соседей никогда его не трогает.       Кое-как отстранив свой взгляд от двух темных угольков напротив, он, одарив Юнги теплой улыбкой, встал открывать дверь другу.       «Ночь только начинается. И, надеюсь, ничего такого, о чем я не забуду, не случится. Пусть это будет лишь совместная посиделка знакомых», — думает Тэхен, проворачивая щеколду за зашедшим с ящиками пива Чимином.