Путь к мечте.

В эту ночь, поспать нам толком так и не удалось. ЧонГук был неутомим, доказывая силу своей любви. Уснула я только под утро, уютно свернувшись в кольце его рук. Разбудил меня дразнящий запах кофе и нежная мелодия, доносившаяся с кухни. Судя по всему, ЧонГук готовил завтрак, что-то напевая. Счастливо улыбнувшись, я с наслаждением потянулась и встала. Тихонько прошла мимо кухни в ванную и быстренько приняла душ. Глядя в зеркало подумала: «Господи, на кого я похожа?» Но, причесавшись, я увидела свои глаза искрившиеся счастьем, чуть припухшие от поцелуев губы и нежный румянец на щеках. Женщина, смотревшая на меня из зеркала, показалась мне очень красивой. Завернувшись в большое пушистое полотенце персикового цвета, я вышла из ванной и попала в объятия любимого: — Вот ты где! А я хотел сделать тебе сюрприз и принести завтрак в постель, — целуя меня в губы и нежно улыбаясь, сказал он. — Прости, милый, что испортила твой сюрприз. — Ничего, это поправимо. Возвращайся в кровать и жди меня. Я сделала как он просил и пошла в спальню. Надела атласный халатик и удобно устроилась на огромной кровати, откинувшись на подушки. Через пару минут вошёл ЧонГук с большим подносом в руках. Поставив его на кровать он, загадочно улыбаясь, попросил меня закрыть глаза. Зажмурившись, я сосредоточилась на ощущениях. Почувствовала запах кофе и тостов… дразнящий аромат свежей выпечки… Услышала какой-то шорох и затем — лёгкие прикосновения к моим рукам, ногам, голове… Я поняла, что это было. Тонкий аромат цветов заставил меня открыть глаза. Боооже, как это мило! Гуки усыпал меня и всё вокруг — лепестками розово-белых роз. — Моя любовь, ты так же нежна и прекрасна, как эти розы! — О, Чонгуки, это так романтично… Спасибо тебе! — Твой кофе. Со сливками, ванилью и без сахара, как ты любишь, — он протянул мне чашку. Мы пили кофе и съели по восхитительно пахнущему свежайшему круассану, а затем я ещё схрумкала тостик с клубничным джемом (ну что он, зря старался что ли?)… Чонгуки внимательно смотрел как я ем тост и облизывал губы, явно что-то замышляя. — Ты сейчас такая сладкая… Дай, я тебя поцелую! — Нее, родной. Если ты меня поцелуешь, мы до вечера не выйдем из спальни. Давай лучше обсудим, чем сегодня займёмся? Я слезла с другой стороны кровати (на всякий случай) и выходя, поманила его за собой. Притворно вздохнув, ЧонГук встал и, догнав меня в дверях, шлёпнул пониже спины. В гостиной я прежде всего распахнула шторы чтобы впустить в комнату солнечный свет. Гуки не дал мне насладиться видом из окна и, бесцеремонно подхватив меня на руки, унёс на диван. Чего уж там, я была совсем не против, и легла, положив голову ему на колени. Я смотрела в любимое лицо, не в силах оторваться и не скрывая довольной улыбки. — Почему ты так смотришь? Тебе смешно, что у меня такой большой нос, да? — Глупый! У тебя самый лучший нос в мире. А твои глаза… они преследуют меня даже во сне. Малыш, ты самый красивый! — Ну вот, ты опять… Это я должен говорить тебе, как ты прекрасна! Он наклонился и прильнул к моим губам. Да что же это такое! Секунда — и я уже вся пылаю! Шутя, я оттолкнула его за плечи: — Перестань сводить меня с ума! — Ты опять говоришь моими словами. — Ну, значит мы отлично понимаем друг друга. Обед мы решили заказать из ресторана, а на десерт у нас ещё остался шоколадный торт. ЧонГук оправдывался, жалея, что не может пригласить меня на прогулку, но я заверила его, что мне и дома хорошо. Ведь мы вместе. Весь день мы развлекались, как могли. Смотрели дораму, пели и даже танцевали под песни бантан. Вернее, это Гуки танцевал, а я пыталась повторять движения, и получалось у меня весьма неплохо. Джей-Хоуп скинул мне видео из общежития, как бантаны вчера с утра поздравляли Чонгуки с днём рождения. Молодцы парни! Они все любили младшенького и каждый из них поздравил своего макнэ так душевно и по братски, что растрогали чуть не до слёз. Я смотрела видео и улыбалась сквозь слёзы. Всё это было так трогательно! В душе вдруг тяжестью заворочалась непрошенная тревога. Бантаны… его хёны, его семья… Его карьера. Что же я натворила? Зачем поддалась соблазну? И что нас ждёт дальше? От тоскливых мыслей меня отвлёк звонок подруги. Она, довольная, сначала любопытничала, как я провожу время с Гуки, а потом с радостью призналась, что у них с ЮнГи всё настолько хорошо, что она о таком и не мечтала. Болтали мы по-русски. ЧонГук с интересом смотрел на меня. Так мы нашли новое развлечение — я стала учить его русскому языку. Повторяя за мной слова, Гуки так старался правильно их выговорить… Но всё равно было ужасно смешно. Но, конечно же, я его очень хвалила! Выучив фразу: «Я тебя люблю» и слова: «Привет», «Пока», «Милая», «Красивая», он теперь постоянно повторял их, чтобы не забыть. Незаметно подкрался вечер, потом ночь… Мы опять разожгли камин и, кинув на пол ещё пару пледов, улеглись у огня. Мы любили друг друга то нежно, то отчаянно, во всю силу своих чувств и эмоций. Пытаясь быть ещё ближе, влюбиться ещё больше… Хотя, куда уж больше! Проснувшись утром, оба с грустью поняли, что это последний наш день. Вечером Чонгуку нужно было вернуться в общежитие. Прогнав тоску, я благодарила Судьбу и Бога за эти три прекрасных выходных, что мы провели вместе. Днём я звонила домой. Мне хотелось услышать голос моей дочурки. Болтая без умолку, она рассказала мне все свои новости и очень просила приехать домой. А когда я в трубке, вместо дочки услышала голос Саши, ушла в ванную, извинившись перед ЧонГуком. Разговаривая с мужем, я очень старалась вести себя, как ни в чём не бывало, но у меня это плохо получалось. Мне было неприятно обманывать его. Да Сашка и сам понимал, что со мной что-то не так. Ведь мы были женаты семь лет и он знал меня достаточно хорошо. Раньше мы никогда не лгали друг другу. Но Саша не стал допытываться. Он просто сказал: «Ты сама мне всё расскажешь, если захочешь». С тяжёлым сердцем, закончив разговор, я вернулась в гостиную и подошла к окну. Верхушки деревьев покачивались, шелестя листвой… Внизу сновали люди, машины… Я с высоты смотрела на город, ставший мне почти родным, и думала о том, как смогу уехать отсюда и жить без ЧонГука. А это ведь когда нибудь произойдёт… Он подошёл и, обняв за плечи, заглянул мне в глаза: — Ты разговаривала с мужем? В его голосе была ревность. И грусть. — Да, с ним. Но он ничего не знает о нас. — А может, мы лучше расскажем ему правду? — Мы? Чонгуки, а зачем ему эта правда? Ведь мы с тобой всё равно не сможем быть вместе, — с отчаянием ляпнула я, не подумав. ЧонГук встал передо мной и, взяв за плечи, легонько встряхнул: — Почему ты так говоришь?! Зачем? Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю! Он крепко обнял меня и, отчаянно целуя, повторял: — Я люблю тебя. Люблю! И никуда не отпущу. Я жить без тебя не могу, понимаешь? Я дышать не могу без тебя… Пожалуйста, обещай мне, что ты не уйдёшь, не исчезнешь, как прекрасный сон! Если честно, меня напугала его горячность. Но в то же время, мне очень льстили его признания. Эгоистка фигова! Что я натворила? Зачем позволила парню так влюбиться? Ведь должна была понимать, что всё может зайти слишком далеко. Но здесь же, я призналась себе, что люблю его ничуть не меньше. Мысль о расставании причиняла такую боль! Я обняла Чонгуки, изо всех сил прижимая к себе его сильное тело, и говорила, как безумно его люблю. Он, отстранившись, взял моё лицо в ладони и заглядывая в глаза, спрашивал: — Правда? Ты не обманываешь меня? Правда любишь? И ты не уйдёшь? Оставив последний вопрос без ответа, я взяла его за руку и увела в спальню. Мы любили друг друга на кровати, усыпанной лепестками роз. Я отдавала ему всю свою нежность без остатка, целовала любимое лицо и тело, снова и снова, пока он не забыл обо всём на свете. Из спальни мы вышли только к вечеру. Заказали ужин и с удовольствием поели. В восемь вечера, наведя порядок в квартире, мы стали собираться. ЧонГук задумчиво смотрел, как я складываю в сумку вещи. Я не знала о чём он думал, но догадывалась, что ему так же грустно, как и мне. Эти три дня я буду вспоминать с трепетом и любовью. В девять мы уже сели в такси и доехали до «моего» дома. Я позвонила Наташе и сказала, что такси у подъезда. Мы договаривались, что ЮнГи поедет с Чонгуком. Пока Шуга спускался, мы с Гуки целовались, прощаясь до завтра. Услышав стук в окно, я в последний раз чмокнула любимого и вышла на улицу. ЮнГи, улыбаясь, поприветствовал меня и, подмигнув, нырнул в салон. Помахав им обоим, я проводила взглядом отъезжающий автомобиль и скрылась в подъезде. Не спеша поднявшись на третий этаж, я вошла в квартиру. Натка стояла в прихожей и, как только я закрыла дверь, подскочила обниматься: — Лика! Ну как ты, дорогая? — Привет, Натусь! Да всё в порядке. Как ты? Вы с Сахарком хорошо провели время? — Мы очень здорово провели эти три дня! — радостно тараторила Ната. — И всё благодаря тебе! — Мне? А я тут при чём? — Как при чём? Ты же уехала к Гуки и дала нам с Юнги возможность побыть одним! Подруга с восторгом рассказывала, какой Шуга замечательный. Я слушала её, улыбалась, но думала о своём. — Ну, а вы с Чонгуки как время проводили? Небось тоже не скучали? Я вымученно улыбнулась и сказала, что у нас с Гуки тоже всё было очень здорово. Но Наташа внимательно посмотрела на меня: — Ох, что-то мне не нравится твоё настроение. Может поделишься, что тебя мучает? Я вздохнула и рассказала подруге сегодняшний день. Звонок мужа… Разговор с Гуки. — Понимаешь, подруга, я вдруг осознала, что зря позволила Гуки влюбиться в меня… Мне рано или поздно придётся уехать. У меня там семья, дочь. Всё так запуталось! Ната вздохнула: — Я понимаю тебя. Хоть у меня и нет мужа, я тоже боюсь за наши с ЮнГи отношения. И я не знаю, чем всё это закончится. Мы, повздыхав, разбрелись спать. Мне снился дом. И дочка, стоящая у кроватки, в которой спал младенец. Проснувшись, я подумала: «К чему бы это?» Но в суете рабочего дня, напрочь забыла этот сон. После выходных, бантаны тепло приветствовали нас с Наташей и подходили обниматься. Тэ, поймав мой взгляд, хитро подмигнул. Я сделала вид, что ничего не заметила и вручила Джину контейнер с ещё горячими оладушками, которые испекла незадолго до ухода из дома. Ребята с удовольствием уселись пить чай и кушали оладьи, намазывая их абрикосовым джемом и причмокивая от удовольствия. Позавтракав и помыв посуду, они ушли в репетиционный зал, «сжигать калории», как сказал ЧиМин. Мы с Гуки, так же, как и Натка с ЮнГи, шифровались как могли и старались ничем не выдать тех чувств, что бушевали в нас. Но, уходя после завтрака, ЧонГук и Шуга незаметно задержались и шли последними. Гуки, проходя мимо, погладил меня по щеке и шепнул: «Люблю тебя!» А ЮнГи, проказник, похлопал Натку по попе, за что получил от неё подзатыльник. Рассмеявшись, он вышел. Мы с подругой посмотрели друг на друга и, хихикая, отправились в «кабинет». День шёл по расписанию. К вечеру у меня дико разболелась голова, и предупредив СеДжина, я ушла на час раньше. Надо сказать, все бантаны поздно вечером написали, чтобы справиться о моём здоровье и пожелать спокойной ночи. Особенно волновались Хоби, Чима и Гуки. Он вообще позвонил на ночь глядя, и не успокоился, пока не убедился, что со мной всё хорошо. Неделя пролетела незаметно. Ребята готовились к гастролям, репетируя до изнеможения… С помощью Наты, они даже составляли списки, что из одежды надо взять с собой, чтобы не набрать лишних вещей. Надо сказать, все самые важные дела ложились на плечи подруги. Я была для бантан больше другом и психологом, нежели менеджером. Но, конечно же, об этом никто не знал. Сомневаюсь, что директор держал бы меня в компании, зная, что Натка прекрасно справляется сама. Но при встречах, Бан ШиХёк выглядел вполне довольным. Может потому, что ребята часто нахваливали в разговорах меня и Наташу, рассказывая, как здорово мы о них заботимся и как вкусно кормим. Я отчаянно скучала по Чонгуки, по его объятиям и тем прекрасным дням, что мы провели вместе. Ему тоже было трудно, я это видела. Один раз, забывшись, он чуть меня не обнял при всех. Парни сделали вид, что ничего не заметили. Только ЧиМин погрустнел, а НамДжун обеспокоенно нахмурился. Этим же вечером он позвонил мне, и мы поговорили. Прокашлявшись, Джун деликатно спросил: — Лика, простите меня. Я догадываюсь, что ЧонГук не ездил домой на выходные, ведь так? — Ты прав, Намджуни. Те дни мы провели вместе… — Я вижу, что макнэ очень влюблён в вас. Что вы собираетесь делать? — Джуни, я тоже очень волнуюсь. Понимаешь, скорее всего, через пару месяцев мне придётся уехать и я очень боюсь за Гуки. Я виновата. Очень. Потому, что позволила ему влюбиться. И теперь не знаю, что делать… Может, ты сможешь поговорить с ним? Например, скажешь, что он должен разорвать эти отношения? — ляпнула я, а сама подумала: «идиотина, что ты говоришь?!» Джун помолчал… — Не знаю, Лика. Думаю, ЧонГук не станет меня слушать. Более того, он будет сильно возмущаться. Но я попробую. В любом случае, если что, предупредите меня, когда примете решение уехать, и мы вместе подумаем, что делать. Я ведь отвечаю за каждого из мемберов. Заверив НамДжуна, что обязательно поставлю его в известность, я попрощалась и отключилась. На сердце было тяжело. Дня три я ломала голову, что придумать, чтобы расставание для Чонгуки не было слишком болезненным. Пора было хотя бы попытаться поставить точку в этой «лав стори». Просто дошло до того, что волей неволей, окружающие стали замечать его трепетное отношение ко мне. И как бы мне не было тошно и больно, я должна была принять самое сложное решение в своей жизни. К тому же, было ещё одно обстоятельство. Но об этом потом… Я обязана была уйти, уехать, убежать… до того, как обо всём узнает ШиХёк и выгонит меня взашей. И кажется, я уже знала, как поступить. Меньше чем через месяц, бантаны едут с концертами в мировой тур… Значит я, под благовидным предлогом, должна остаться в Сеуле. Скажу директору, что мне нужно срочно слетать домой и попробую попросить пару недель отпуска. Конечно, я подозревала, что ЧонГук очень расстроится… Придётся выдумать болезнь несуществующей бабушки. Надеюсь, сработает. Через пару дней собралась с духом и, поговорив с ШиХёком, я взяла две недели отпуска за свой счёт. Потом купила билеты и подарки родным. Делала всё на автомате, запретив себе думать о том, как скажу об отъезде любимому… Всё никак не могла решиться. Не говорила даже подруге, решив поставить перед фактом. О моём отъезде, знали только директор и НамДжун. Последний, кстати, пытался поговорить с Гуки, осторожно намекая, что мол я ему не пара… А потом позвонил и рассказывал, в каком возмущении был ЧонГук, крича, что сам разберётся, кто ему пара, а кто нет. «Так, хватит дрожать. Пора самой поговорить с Гуки!» — решала я… Но каждый раз откладывала. За оставшиеся три недели, мы с Чонгуки были вместе только два раза (я не смогла отказать ему в этих встречах, ведь сама хотела в последний разочек побыть с ним). Сначала, в мой выходной, когда он приехал буквально на час ко мне на квартиру (Наташа в это время была в офисе компании, сдавая отчёт). Второй раз, мы были у него дома, когда Гуки отпросился у директора, солгав, что ему срочно позвонили, типа на квартире что-то случилось. ШиХёк отпустил его, так как в расписании бантан нарисовалось окно — свободные два с половиной часа, потому что сорвались съёмки в телешоу. Вот тогда, я и решила поговорить наконец с Гуки. Оттягивать неизбежное больше не имело смысла. Усадив его на диван и глядя в любимые глаза, я осторожно сказала: — Чонгуки, родной, прошу, выслушай меня. Понимаешь, мне придётся уехать домой. У меня очень больна бабушка («Господи, прости мне эту ложь!»). Я должна быть дома, надо помочь маме ухаживать за бабулей. Бан ШиХёк дал мне две недели отпуска… — Две недели? Но ведь, через четыре дня мы уезжаем в концертный тур! — Я знаю, Гуки. Мы же будем писать друг другу… Пожалуйста, не волнуйся. — Прости, любимая! Я думаю только о себе… Желаю твоей бабушке скорейшего выздоровления! А потом поскорее возвращайся, ладно? Могу я чем-то помочь? — Нет родной, я справлюсь сама. Ты ни о чём не переживай, ладно? АРМИ ждут ваших концертов. Думай сейчас только об этом, хорошо? ЧонГук вздохнул: — Я так долго не увижу тебя… — Ну, чего ты? Знаю, ты справишься. Думай о фанатках. Тебе некогда будет скучать, — утешая, убеждала я его. Мой мальчик, он поверил мне. А я спрятала свою боль глубоко внутри и увела его в спальню. В тот же день я поговорила и с подругой. Её реакция была ожидаемой: — Как уезжаешь?! А как же ЧонГук? А я? — восклицала Наташа. Конечно же, в байку о больной бабушке подруга не поверила. — Лика, расскажи мне правду! — Натусь, так надо. Я потом тебе всё объясню, хорошо? Она с грустью посмотрела на меня: — Я так к тебе привыкла… Ты — замечательная подруга! Мне будет очень тебя не хватать! Я растроганно обняла её и вытерла выступившие слёзы: — Натусь, дорогая моя, я тоже тебя люблю! Без тебя, не было бы этих прекрасных месяцев моей жизни. Я так благодарна тебе! Ты осуществила мою мечту. В меня влюбился мой биас… Это же просто сказка! Да, очень больно падать с небес на землю, но я ни о чём не жалею! Я повторила бы всё это снова. — Ты прощаешься… Лика, я это чувствую… — Подружка, так надо. Поверь. Я просила её присматривать за Гуки, заботиться о нём. И писать мне в мессенджер обо всём, что происходит. В любое время дня и ночи. Я ведь полюбила этих талантливых ребят ещё больше! А Гуки… Моя любоЛь… Надеюсь, он не будет очень страдать… Подруга обещала держать меня в курсе. Через четыре дня, поздним вечером, в общежитии, я попрощалась с бантанами, объяснив, почему уезжаю. Все мальчики подошли пожелать удачи, счастливого пути и здоровья моей бабушке. Джин, ТэХён и ЮнГи прощаясь, тепло пожали мою руку, а Джей-Хоуп, Джун и ЧиМин — обняли. Чима быстро шепнул еле слышно: — Обязательно возвращайся! Об этом же просили и все мальчики. Что я могла им сказать? На сердце была такая тоска! ЧонГук подошёл последним. Приобняв, он взглядом дал понять, что нам надо выйти. Я ещё раз простилась с ребятами и еле сдерживая слёзы, ушла. Зная, что Гуки найдёт меня, я пошла на балкон. Он пришёл через пару минут. Мы встали подальше от окна, чтобы нас не было видно из холла. ЧонГук привлёк меня к себе и стал с упоением целовать. Потеряв счёт времени, мы льнули друг к другу так, словно от этого зависела наша жизнь. По сути, для меня так и было. Я жадно вдыхала аромат любимого, снова и снова отвечая на его поцелуи. Смотрела на него и старалась запомнить каждую чёрточку этого прекрасного лица. Я ещё не уехала, а уже безумно скучала по нему… В горле стоял горький ком, а сердце сжималось от боли. Но я улыбалась, глядя ему в глаза и говорила, как сильно я его люблю. Чтобы он помнил… Гуки передал мне флакон своего парфюма. Я просила его об этом, объясняя, что пока мы будем в разлуке, со мной каждый день будет его аромат. В ответ, по его же просьбе, отдала ему флакончик своих любимых духов — «Розовый букет и кашемир», с нежным цветочным запахом и фруктовыми нотками. Ему очень нравился этот аромат. Мы понимали, что прощаться можем ещё долго, и в итоге точно спалимся. Поэтому, поцеловавшись в последний раз и пообещав каждый день писать друг другу, мы по одному ушли с балкона. Я взяла такси и уехала «домой». Всю дорогу глаза мои были на мокром месте, но я дала волю слезам, только приехав в квартиру и закрывшись в ванной. Рыдала и выла белугой, пытаясь хоть немного избавиться от боли, тисками сдавившей грудь. Только мне не стало легче… Обессиленная, я села прямо на пол, прислонившись к стене и судорожно вздыхая. Услышав, что пришла Наташа, я кое-как встала и умылась. Припудрив распухший нос и подкрасив глаза, я надела очки и вышла. Подруга словно караулила меня под дверью: — Ты-ж моя хорошая! Ты уверена, что всё правильно делаешь? — сочувственно спросила она и крепко обняла меня. — Да, моя дорогая. Так надо. Ты потом всё поймёшь. Просидев с подругой до полуночи, я ушла к себе и сложила оставшиеся вещи в сумку. Проверила билеты, положила в сумочку… Бросила туда же кошелёк, расчёску, косметичку и самое ценное — флакон духов Чонгуки, который бережно убрала на самое дно. Спала я плохо. Утром, наскоро позавтракав, подкрасилась и оделась. Увидев в окно, что такси уже у подъезда, я обняла и поцеловала подругу. Ната со слезами сказала: — Я не прощаюсь с тобой, Лика. Почему-то я верю, что ты обязательно вернёшься. Взяв с неё обещание писать мне как можно чаще, я ещё раз крепко обняла Натку, взяла сумочку, чемодан на колёсиках и сумку с подарками, спустилась вниз и вышла в солнечное утро. Сев в такси, я запретила себе плакать. Задумчиво глядя в окно, я думала о том, что завтра увижу своих родных. Я должна была научиться жить без ЧонГука. Но знала, что забыть его не смогу никогда. Моя боль — это расплата за запретную любовь, но куда важнее этой боли было одно неожиданное событие, подарившее мне утешение. У меня действительно была веская причина оставить Гуки… Чтобы не разрушить его жизнь. Нельзя сказать, чтобы я об ЭТОМ никогда не думала. Но «новость» всё-же ошеломила меня. Получив подтверждение тому, о чём подозревала, я и приняла это решение — уехать. Я не могла иначе! Приехав в аэропорт я купила воды и, пройдя в зал ожидания, встала у окна. Вопреки моей воле, из глаз покатились слёзы… Проходящий мимо работник аэропорта остановился рядом, и участливо спросил: — Госпожа, у вас что-то случилось? Могу я чем-нибудь помочь? Я с благодарностью посмотрела на молодого человека и смахнув слёзы, выдавила улыбку: — Нет-нет, всё в порядке. Спасибо! Парень кивнул: — Берегите себя, госпожа. Вы очень красивая! — Спасибо! — ещё раз поблагодарила я парня. Он улыбнулся и ушёл. Я вытерла глаза, выпила воды, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. «Так, успокойся! Что толку лить слёзы? Думай о том, что скоро увидишь дочь!» Через пятнадцать минут объявили посадку на рейс. Сев в кресло у иллюминатора, я включила песни BTS и надела наушники. На первой же композиции, услышав голос ЧонГука я ощутила, как тоскливо сжалось сердце. Интересно, я смогу когда-нибудь реагировать по другому? Как бы там ни было, я понимала, что назад дороги нет. Надеюсь, ЧонГук сможет забыть обо мне и не будет мучиться. Надеюсь, он простит… Что будет со мной, я не думала. Но была счастлива, зная маленький секрет. Самолёт взмыл в небеса. Я летела домой, увозя с собой самый дорогой подарок, какой только мог мне сделать Чонгуки. Обхватив себя руками, я думала, что самая счастливая из всех АРМИ. ЧонГук любил меня… А бесценный подарок уже рос и развивался у меня под сердцем. Мой малыш. ЕГО ребёнок. Положив руки на живот, я закрыла глаза.