Одноклассники

Вернувшись в комнату, Маргарет увидела, что Грейс приподнялась, силясь встать, и при этом зажмурилась от боли. Мэг чудом успела поддержать её, иначе та упала бы прямо на спину, а это, знаете ли, сейчас ей нежелательно. – Грейс! Ты чего?! Тебе нужно лежать, – сказала наложница, и на неё устремился тяжелый от усталости и, похоже, от укора, взгляд. – Я хочу воды, – бросила она, – сейчас умру от жажды. А ты где была? – по тону Грейс Маргарет понимала, что она знает ответ, просто хочет услышать, как об этом расскажет новая спутница. – Ты знаешь где, – та кивнула, поджав нижнюю губу, а затем криво усмехнулась. – Послушай, мы живем уже не в том мире, что был раньше. Тебе лучше бы… смириться, – услышав это, она посмотрела на Маргарет как на врага. – Понимаешь, если ты и дальше будешь мнить себя вольной распоряжаться своей судьбой, это добром не кончится. Ты читала Оруэлла, «1984»? – спросила Мэг. Она непонимающе кивнула. – Так вот, взгляни на всё то, что с нами происходит, с другой стороны. Мы просто подневольные, загнанные в угол, без возможности выбора, понимаешь? Как… роботы. Я знаю, что ты думаешь: мы обычные шлюхи, и всё такое… Но нам не оставили выбора! Грейс, прошу тебя, послушай: для нас будет лучше покориться, по крайней мере, пока это возможно. Попробуй… Иначе в следующий раз ты уже не вернёшься сюда, ко мне. Ты ведь не хочешь оставить меня наедине с ним? – последнюю фразу Маргарет сказала с иронией, и девушки захихикали. Казалось, Грейс её поняла. Как выяснилось позже, ей было всего-то 16, хотя выглядела она на все 20. Маргарет с иронией подумала, что одноклассники Грейс ещё даже не забыли её. И как это дитя здесь выживет? Она ведь мыслит иллюзиями, считая себя гордой и непокорной героиней, которая будет бороться за свободу и равенство, как Роза Люксембург. Но Мэг-то было ясно, что и закончит она так же... Они всё-таки живут не в бразильском сериале, так что незачем устраивать себе передозировку оптимизмом. – За что он тебя? – решилась спросить Маргарет, на что Грейс отвернулась в сторону и вздохнула. – Грейс? – За что… танцев он захотел! Ишь! Я ему не балерина в шкатулочке… – Тише, тише, чш!!! – прервала Мэг – ещё кто услышит. – И что ты? – А что я? «Не буду» сказала, и всё. – И всё? Не может быть. – И «козёл» сказала… Маргарет прыснула со смеху, да и Грейс тоже. Ох уж эта взбаламушная девчонка! Это же надо, даже Мэг не осмелилась срываться на нём, хотя есть вероятность, что её бы он простил. Кажется, Маргарет начала расслабляться здесь, вдали от его дядюшки. Дин всё же был не настолько жестоким, по крайней мере, ей пока что так казалось. Но этот случай с Грейс… – Грейс, так он что…сам тебя? Своими руками? – не унималась Маргарет. – Да какое там, – здесь её собеседница небрежно махнула рукой, – приказал своему охраннику отвести меня в другую комнату и отделать. Интересно, здесь роль сыграла лень или жалость? Мэгги надеялась, что последнее. – Он был уже пьян, когда ты пришла? – Маргарет решила уточнить. – Нет, а с тобой что был? – кажется, её это удивило. – Да… когда я пришла, у него уже язык заплетался и… – не успела Мэг договорить, как в их комнату вошёл охранник Дина. – Сплетничаем, девочки? – они умолкли и как-то помрачнели. Стало даже немного страшно – вдруг он подслушивал, и наложницы сболтнули лишнего?.. – Чего уставились? Лафа закончилась, – развел он руками. Девушки переглянулись, не понимая, что он имеет в виду. – Горничную отдали другим хозяевам, и господин сказал, что теперь уборка на вас. А что, и правильно. Нечего тут сидеть болтать, да плакать о несчастной судьбе. Вперёд, золушки. Одна – на кухню, вторая – в покои хозяина, там тоже работы невпроворот – целый поднос еды на ковре. Ну что, м? – Прости, Мэгги, но я – на кухню, – сказала Грейс и попыталась встать. – Подождите, но ей нельзя сейчас работать – посмотрите… – Видел, – прервал он Маргарет. – Но я-то тут при чем? Иди, значит, в покои господина, как раз сама и попросишь, – Мэг кивнула в знак согласия, а потом ободряюще улыбнулась Грейс и вышла в коридор. Замечательно! Теперь её бывший одноклассник будет смотреть, как она убирается в его комнате. Только бы их общих знакомых в зрители не позвал. Хотя… позже Маргарет поймет, что в каждой шутке лишь доля шутки…

***

Девушка молча чистила ковёр после того, как охранник унёс остатки еды и посуды – похоже, горничная ушла со скандалом… И пока она этим занималась, Дин листал что-то в своём смартфоне. – Ты, значит, театралка у нас, а, Маргарет? – он так резко прервал тишину, что она вздрогнула. Откуда этот внезапный вопрос, неужели зашёл на её страницу в фейсбук? Интересно, что там нового?.. Маргарет уже три года не бывала в сети. – Я не помню, что там, господин, – честно ответила она. – Уже и не помнишь? А где вообще была? – что-то больно весёлый, голова что, и не болит? – В филармонии, опере, театре… – ответила Мэг. – Неплохо. Будешь себя хорошо вести, вспомнишь как-нибудь былое. – Я хотела попросить о другом, господин… – Попросить? Не рано ли? – Маргарет немного опешила. После того, что она пережила здесь прошлой ночью, памятник при жизни – меньшее, чего она заслуживала. – Дело в том, что Грейс… – А, – усмехнулся Дин. – Да-да, помню твою любовь к ущербным ещё со школы. Ладно, я подумаю на счёт этой дикарки, – небрежно бросил он и снова полез в телефон. – А это что?.. А-а-а, я и забыл. Это ты у нас замужем была? – он присел на край кровати, чтобы лучше видеть её лицо, которое, кстати говоря, уже залилось краской. – И что же муженек твой? Куда подевался? – Мэг молчала. Чего он добивается, этот подросток, обезумевший от власти? – Молчишь? Ну молчи. Слу-у-ушай, это сколько у тебя уже мужиков было? Может, тебя уже можно по кругу пускать? Маргарет не выдержала и встала с ковра, выпрямившись. – Дин… Почему ты издеваешься надо мной? Ты же мог бы… – Я тебе не Дин, – резко ответил он и встал напротив рабыни. – Перехвалил я тебя в прошлый раз, Маргарет. Похоже, придётся прибавить тебе шрамов… Мэгги пронзительно взглянула на него, будто спрашивая: «Как ты можешь, Дин?». И он это послание прочитал. Девушка почувствовала, что глаза становятся влажными, часто же она стала плакать… – Мы уже не в школе, Маргарет. И ты должна понимать, что как раньше быть не может. Мир изменился, ну или вернулся к истокам, если быть точным. Рабство было всегда, сама посуди: так или иначе, а бедные всегда прислуживали тем, кто живет, как человек. Миром правили, правят и будут править деньги, так что не пятёрки ведут к светлому будущему, верно, Маргарет? – этот его бесстыжий лукавый взгляд… Как он может так поступать? Мы же бок-о-бок учились 11 лет! Что с ним стало… Или не так: как она за столько лет не заметила в нём этой гнили? Противно… Боже, как противно здесь стоять и слушать его, не имея возможности ответить… – Помнишь Сандру? – снова заговорил он. – Помню… – он выжидающе посмотрел на одноклассницу, – ...господин, – добавила она, еле вытиснув из себя это слово. – Будь послушной, Маргарет, не то я могу на время превратиться в дядю. Не удивляйся, я знаю, как он поступает со своими шлюшками. «Шлюшки». Вот, значит, какого он о них мнения, хотя сам не брезгует содержать их у себя, укрывая это от той же Сандры. Своей обиды Мэг, конечно же, не озвучила, видя, что диалога не будет. – Так вот. Скоро мы поженимся, – и зачем он ей это рассказывает? – То есть… Сандра будет жить здесь?.. А как же мы… – она даже не знала, как сформулировать вопрос в такой странной ситуации. – Пусть это тебя не волнует, – интересный ответ. – Я хотел поговорить о другом. «О Боже! Мне уже претят эти беседы! Отпусти меня уже, ирод!» – мысленно взвыла Мэгги. – От Брэндона мы должны были ехать сразу на мою свадьбу, но Сандра приболела, поэтому пришлось отложить праздник и нестись к ней сломя голову. К счастью, нашей общей знакомой уже лучше, так что свадьба состоится через неделю. Но перед этим, как ты знаешь, принято устраивать мальчишники. Маргарет замерла: не к добру он ей об этом говорит. – И я подумал, что незачем вызывать девочек, когда у меня у самого их нарисовалось целых две. Так что обучи ту рыжую бестию танцевать – на мальчишнике будет два номера. – Господин, а… кто будет на вашем празднике? – она искренне надеялась, что там не будет знакомых ей людей. Очень не хотелось бы попадаться им на глаза... – А, всё ещё переживаешь о своей репутации? – засмеялся он. – Что ж, нужно этих страхов тебя лишить. Наложницы становятся намного сговорчивей, когда им уже нечего терять, – бессовестный… – Зачем вы так со мной? – Ой, хватит меня жалобить! Я не делаю ничего такого, чего нельзя было бы делать с наложницами. – Чего же с ними делать нельзя?.. – Давать вольную, Маргарет, – действительно, что же он ещё мог ответить? Ведь делать можно что угодно… – А теперь иди, вечером придёшь. Жду в десять.

***

Далее они с Грейс выполняли работу горничных. Младшая рабыня, конечно же, делала гораздо меньше работы. Дом Дина был относительно небольшой, но и в нём для наложниц нашлось работы на весь день. Они давно отвыкли от бытовых дел, так что были медлительны и неуклюжи. А Мэг ещё и всё время думала о том, ЧТО Дин имел в виду под «лишить страхов»… Он хочет сдать её в аренду в публичный дом, или… Об этом она боялась и думать. Кто может быть гостями на мальчишнике? Ну маловероятно же, что он до сих пор общается со школьными друзьями. Однако если это так, дела её плохи… Что же он задумал? Домывая последнюю ложку, Маргарет мельком взглянула на часы, где было, к слову, уже пять минут одиннадцатого. Она быстро прошмыгнула в комнату и переоделась во вчерашний наряд, а затем, собравшись с силами, пошла в покои Дина. Благо, он сжалился над Грейс, и та уже давно спала. Правда, Мэг не нравилось состояние её ран, хоть бы они не начали гноиться… – Какие люди к нам пожаловали, госпожа Блэр! Что же вы так мало запоздали? Не соответствует вашему высокому статусу, – затянул он свою песню. Она опоздала минут на 15… Давно ничего не делала по часам. Пары и работа остались в далёком прошлом. – Простите, господин, заработалась, – сказала девушка и исполнила унизительный ритуал, кланяясь. – Прощаю, Маргарет, иди на своё место, – Дин указал на кровать. Ну да, какое ещё у неё здесь может быть место… В следующий миг он навис над ней и снова начал терзать шею рабыни. – Так ты не ответила на вопрос: сколько мужиков тебя уже поимело? – сказал он попутно ей на ухо. Маргарет снова поёжилась – как он груб, Господи! «Я не хочу этого слышать, не знаю, сколько и стерплю всего этого…» - подумала Мэгги. – Вы знаете обо всех моих мужчинах, – ответила она. – То есть твой благоверный и мой дядя раз в пятилетку? – отстранился он. – Маловато… Я-то думал, что ты вчера просто не могла расслабиться, – говорил Дин в то время, как рука его уже скользнула под накидкой по её животу и ниже. Затем он так же, как и в прошлый раз, раздвинул её ноги. – Впредь я хочу, чтобы ты делала это сама. Запомни – у меня в кровати твои ножки сходиться не должны. И одежды тоже быть не может, – добавил он и снял с неё накидку. После этого он развернул наложницу, снова прогнув её спину так, чтобы голова лежала на постели. – Можешь даже сразу принимать эту позу, на ваниль я настроен редко, – сказал он, тяжело дыша, и попробовал войти в неё. Но Мэг так напряглась, что осуществить это намеренье было крайне сложно. Он хмыкнул и, прижавшись к ней вот так со спины, ввел внутрь один палец, двигая им взад-вперед, затем ещё один – это было ещё терпимо, но далее последовал третий, от чего девушка уже начала невольно отстраняться. Тогда Дин вынул их и вошёл, наконец-то тем способом, коим хотел изначально, правда делал он это так резко и настойчиво, что у Маргарет заболел низ живота. Она всё издавала непонятные звуки, похожие то ли на хмыканье, то ли на стоны, а уже вскоре Дин излился уже в неё. – Господин, я же могу забеременеть, – сказала Маргарет. – Ничего, решим этот вопрос, – небрежно бросил он, а затем вышел и повалился на подушку. – В каком смысле? Вы имеете ввиду аборт? – Может быть, аборт, а может и нет – как решим, – ответил он. Вот уж любитель отвечать туманно.

***

Маргарет только о том и думала – кто из их старых знакомых увидит её позор и какого рода будет это унижение… Грейс поправлялась на удивление скоро. Маргарет заметила, что в ней как будто что-то сломалось, но оставлять свои попытки поставить хозяина на место та не собиралась. Сей факт огорчал её старшую подругу. Маргарет видела, что Дин на этом не остановится, к тому же, Грейс этого не позволит. Эта девчонка скорее всего закончит либо калекой, либо же… – Доброе утро, Грейс, как ты? – спросила Маргарет, проснувшись от того, что та раздвинула шторы. – Гораздо лучше, а ты? – А как я могу быть? Всё хорошо. – Правда? – видимо, это так не выглядело. – А мне кажется, что в последнее время ты сама не своя. Маргарет на миг задумалась – не раскрыть ли ей уже всей правды? Всё равно ведь узнает… С другой стороны – куда спешить? Времени у них вагон, так что торопиться не стоит. Бывшая одноклассница решила оставить этот разговор до лучших времен. – Я просто плохо сплю… Мне ведь тоже такая жизнь не по душе… – вздохнула Маргарет и не без удовольствия отметила, что Грейс поверила. – Ясно… Думаю, сегодня я уже смогу выполнять часть работы по дому. – Ты с ума сошла, Грейс? – у неё ведь даже раны на спине не затянулись! – Тебе ещё нужно поберечься. – Что я, беременная что ли – беречься? – хихикнула та, отчего у Маргарет по спине пробежали мурашки. – Скажешь тоже, – ответила она растерянно. – Ты…ранена. Так что лежи, отдыхай и набирайся сил, а я пойду. С этими словами Маргарет слегка улыбнулась подруге по несчастью и пошла искать служанку, которая тут же, откуда ни возьмись, появилась и сказала девушке пойти вымыть пол в гостиной. Рабыня естественно подчинилась и взялась за работу. Её задача была лишь в том, чтобы, так сказать, погонять там пыль, ведь грязи как таковой в той комнате не было. Она как раз заканчивала, когда в коридоре послышался мужской голос, а затем женский – служанка что-то ответила, затем повела какого-то человека в гостиную. Боковым зрением Маргарет увидела, кто это был, а именно – отец Дина… Тот безучастно сел на диван, разблокировав телефон и ожидая сына, как вдруг, бросив взгляд на наложницу, замер. Та поклонилась и хотела было удалиться, пока он не очнулся, но тот остановил её. – Постой! – отец Дина встал с дивана и подошёл к ней. – Твоё лицо мне знакомо… Но я не могу вспомнить откуда. Как тебя зовут? – Маргарет, – ответила рабыня. – Маргарет! Ты училась с Дином в школе, верно? Я вспомнил тебя. Но…что ты здесь делаешь? И почему в таком виде? Разве… – Я не была богата, сэр… – сказала она, посмотрев на него с безразличием. – Вот как… – его тон немного переменился. Похоже, он понял, что говорить с этой особой на равных он уже не может. Отец Дина оглянулся, чтобы посмотреть, не идет ли его сын, но того видно не было, так что он сказал: – Пойдем со мной. Мистер Ильнес привел Маргарет в свой кабинет, отчего она не знала, смущаться ей или пугаться. Какое такое важное дело у него вдруг появилось к рабыне сына? – Как ты здесь оказалась? – спросил он первым делом. – Мистер Картер подарил меня Дину… – ответила она. – Умгу… – сказал он, почесывая бороду. – Так ты была наложницей Брэндона? – Да, сэр. – Что ж, это видно невооруженным взглядом. Все его живые наложницы ведут себя… – он вдруг понял, что эти шутки не для человека, пережившего всё на собственном опыте, и продолжил уже серьёзно, немного притишив голос. – Сандра уже тебя видела? – Нет, господин. – Умгу… – снова сказал мистер Ильнес и снова почесал бороду с задумчивым видом. – Тебя для Дина выбрал Брэндон? Зачем он это всё спрашивает? К чему он клонит? У Маргарет в голове был сплошной ультразвук, и она мало что понимала. – Нет, сэр. Меня выбрал ваш сын. – Даже так?... Хорошо… – он заходил по комнате, о чем-то раздумывая, а затем, заметив недоумевающий взгляд девушки, решил кое-что разъяснить. – Ты, наверное, слышала о свадьбе Дина и Сандры? Вижу, что да. Так вот. Я считаю это полнейшей глупостью и не собираюсь этого допускать. И ты мне в этом поможешь. – Но чем я могу помочь? – удивленно спросила Маргарет. – И простите, но что такого в этой свадьбе? – Это не твоё дело, – этого стоило ожидать, – он ещё не сделал ничего такого, что дало бы ему право создавать свою семью. Он ещё не заработал столько, чтобы содержать её, не понял на собственном опыте, что такое добиваться всего самому. И я не собираюсь содержать его и его жёнушку. В его возрасте пахать бы как проклятому, чтобы стать настоящим мужчиной. Как говориться, первым делом самолёты, а девочки потом, – закончив свою речь, мистер Ильнес пристально взглянул на рабыню сына. – Ты спишь с ним? – ударил он своим вопросом словно обухом по голове. Маргарет покраснела, не зная, что ответить и можно ли сказать правду. Тем временем отец Дина подошёл ближе, коснувшись её подбородка и заставив тем самым смотреть ему в глаза. Девушка поняла, что при таком давлении соврать ей не удастся. – Да… – тихо сказала она, все же отведя взгляд. – Это так на него похоже, – ухмыльнулся мистер Ильнес и обошёл стол, сев в кресло. – Ностальгия для него не пустой звук, а настоящая мания. Все сделает по её зову – и женится, и наложницу выберет – всё. – Ты должна помешать свадьбе, – сказал он после некоторой паузы. – Но как… – начала было она, однако Грегори Ильнес её перебил. – Ты попала сюда из гарема! И спрашиваешь у меня как? – его слова становились всё жёстче. – Так я могу одолжить тебя у сына на ночку-две и научить, – эти слова он сказал без тени похоти, но с какой-то долей жестокости. – У вас с Сандрой равные шансы. Тем более я в долгу не останусь. На этих словах Маргарет непонимающе взглянула на него, ожидая объяснений. – Твои родители… – Вам о них что-нибудь известно? – прощебетала рабыня. – Помолчи! – выпалил отец Дина. Господи, как же они похожи… – Я надеюсь, ты знаешь, как прошла революция в нашем городе? – Маргарет отрицательно покачала головой. Откуда ей было знать? С этим новым порядком она совершенно потеряла связь с внешним миром. – Мягко говоря, Маргарет, всё прошло не гладко. Погибло много людей и… – он сделал паузу, собираясь договорить, но этого уже и не требовалось… В голове девушки загудело, а из глаз как-то непроизвольно потекли слёзы. Рекой. Она прикрыла рот рукой, всхлипывая, а другой опираясь о стул. Картина происходящего смазалась в её глазах и в сознании. Неужели этот мир изменился настолько? Неужели для неё в нем больше нет опоры, нет надежды? Их больше нет… Родителей больше нет! Теперь нечего терять и не на что надеяться. До сих пор она не покончила с собой лишь из страха, что это отберет надежду у них… Но если их нет, то чего бояться? Теперь она свободна в своих действиях! Можно спокойно убить себя… Или нет. Убить Дина, потом его отца, а потом себя! Господи, что за глупые мысли! Что за бредни! Остановитесь, мысли… – Возьми себя в руки, Маргарет, – голос мистера Ильнеса вернул её к реальности. Он явно не собирался наблюдать за соплями рабыни сына, так что решил изложить суть своего предложения коротко. – Я знаю, где они похоронены. Если сделаешь всё, как я прошу, сможешь посетить это место. Люди без сердца… Без стыда и совести... Как он может! Говорит это всё таким тоном, будто обсуждает дела с секретаршей. Она только что услышала то, что состарило её на пару десятков лет. Вся жизнь перевернулась из ног на голову, в сознании будто начался новый отсчет времени. Всё разделилось на «до» и «после». Маргарет вскинула глаза на отца Дина, а за тем рывком направилась в сторону выхода, желая избавить себя от общества этого человека. Но Грегори не намеревался оставаться в неведении, поэтому быстро схватил её за локоть, развернув к себе, и дал легкую пощечину. – Успокойся! Приди в себя! – вдобавок он встряхнул её, взяв за плечи, от чего Маргарет немного притихла. – Не стоит Дину заводить много наложниц, если не может подчинить даже одну. Я жду ответа, девочка. Ты согласна на сделку? – Да, – коротко ответила она – а что ещё оставалось сироте? – Позвольте мне уйти, – добавила она сломлено. – Дин не должен знать об этом разговоре. И не должен видеть тебя у моего кабинета, поняла меня? – она кивнула, и тогда Грегори отпустил её, а сам направился в гостиную. Маргарет вбежала в комнату, где сидела Грейс и повалилась на кровать, рыдая. Грейс в ужасе подбежала к ней и начала расспрашивать, что же произошло. Та, конечно, была не в состоянии придумывать какую-нибудь ложь в объяснение, поэтому сказала правду о родителях. Теперь непонимание отразилось уже на лице Грейс. Откуда Маргарет вообще об этом узнала? Вот тогда-то однокласснице хозяина и пришлось рассказать той всё как на духу. Она мало что соображала и вообще считала себя покойницей, таким себе живым мертвецом. И какая теперь разница, что и кому рассказывать? Грейс была шокирована новостью и задавала миллион вопросов, на которые ответить было и просто, и сложно. Почему она подчиняется своему бывшему однокласснику? Да потому что он уже не является таковым! И разве есть у неё выбор? Маргарет попросила Грейс оставить её в покое, сама же повернулась к стене и, полив слёзы еще с полчаса, уснула. Через час её разбудил спор служанки и Грейс, который заключался в том, будить ли девушку. Понятное дело, первая злилась, ведь выполнять всю работу самой не очень-то и хотелось. Маргарет встала с кровати, мало что соображая после дневного сна, а потом всё же пошла прислуживать, как того и просила та женщина. Дин сегодня её не позвал, и сам тоже не пришёл к ним с Грейс. Видимо, мистер Ильнес намеренно отвлёк его, чтобы тот не узнал об их разговоре по лицу Мэг. Что ж, это даёт ей время свыкнуться с мыслью, что она теперь совсем одна… Говорят, любая душевная боль постепенно проходит за три дня. Не зная, правда это или нет, Маргарет всё же чувствовала, что этим утром она уже по-другому думает о том, что узнала вчера. Боль уже не режущая, а какая-то тупая. Она обволакивает изнутри и выходит наружу во взгляде. Маргарет посмотрела в зеркало – уставший и расстроенный вид. Впрочем, ничего нового – с тех пор, как мир изменился, она выглядела так всегда. Маргарет молча вышла из комнаты, дабы пойти на кухню, пока служанка сама за ней не пришла. Рабыня чувствовала, что теперь её связи с прошлым разорваны. У неё больше нет себя той, теперь она просто пленница современного уклада, которая никогда не поймет, как до такого могло дойти. Работа на кухне была монотонной: сначала она чистила картошку, затем варила какой-то напиток из фруктов, после этого мыла плиту, затем помешивала варенье и так далее – просто молча выполняла указания Миранды – так звали служанку, взрослую женщину лет 35-ти с легкой сединой в волосах и усталостью во взгляде. Видно, ей тоже нелегко было смириться с нынешней своей ролью, хоть она была и «престижней», чем у Маргарет и Грейс. Ближе к обеду Миранда пошла к Дину, дабы отнести ему завтрак, как парадоксально бы это ни звучало, но вернулась с новостями – господин зовет Маргарет и Грейс, дабы что-то сообщить. Маргарет отправилась в его покои, встретив под дверью Грейс, которая не хотела входить одна, и рабыни вместе вошли внутрь. Дин сидел уже одетый на застеленной кровати и листал ленту в фейсбук. Начало утра в мире было неизменным – смартфон. Девушки поклонились и ожидали дальнейших инструкций, переглядываясь между собой. Дин наконец отложил телефон и энергично вдохнул воздуха, готовясь наконец сообщить наложницам то, что хотел. – Итак, доброе утро, девочки. Хотя, вижу, для вас уже давно не утро, – ухмыльнулся он, – ну да ладно. Как твоё здоровье, ээ… – Грейс, – подсказала та. – Спасибо, гораздо лучше. – Когда планируешь приступать к обязанностям наравне с Маргарет? – Думаю, завтра уже смогу. Дин немного нахмурился. Грейс говорила без уважения, без приязни, всё так же не называя его господином. – Мы будем продолжать вражду, Грейс? – спросил он в упор. Рабыня молчала. Тогда Дин подошёл к ней ближе, взял за предплечье и посмотрел в глаза. – Я задал вопрос, – молвил он ледяным тоном. – Это…очень глупо, Дин… – всё, что она смогла сказать. – Что ж, придётся тогда повторить процедуру, – сказал он и подошёл к своему столу, принявшись искать плеть где-то в нижнем ящике. – Грейс, покорись, – прошептала Маргарет. – Оно того не стоит! Не глупи! Назови его так, как он хочет, – продолжила она тихо и одновременно с тем гневно. Она была шокирована выходками этой девчонки, готовой погубить себя из гордости, но, с другой стороны, завидовала ей, понимая, что сама избрала иной путь. Тем временем Дин уже вытащил плеть и велел Грейс снять накидку, чтобы оголить спину. Та дрожащими руками сделала это, оказавшись обнаженной в верхней части и Дин уже было замахнулся, чтобы нанести удар, но… – Господин! – Маргарет подошла к нему, положив руку на его запястье. Она часто дышала и её зрачки были расширены от шока. – Пожалуйста, не делайте этого, – и она опустилась на колени, затем вовсе сев на пол. – Она заслужила это, Маргарет. Отойди. Она никогда не станет робкой и послушной без этого. – Станет! Пожалуйста, господин, она станет такой прямо сейчас! Грейс! – та обернулась, прикрывая грудь руками и волосами и едва не плача. Ей было страшно. – Грейс, скажи, скажи это, прошу тебя! Грейс посмотрела на свою подругу, валявшуюся в ногах у хозяина ради неё: зрелище было жалким, но делалось ведь всё это ради неё. Если уж Маргарет готова так унижаться ради неё, то и сама Грейс не имеет права поступить иначе, как… – Простите меня, …господин, – молвила она. Мир ломает нас. Раньше он делал это скрыто, не столько применяя унижение личностное, сколько материальное. Теперь же своеобразный «перелом» в жизни человека был виден сразу. С тех пор, как раб называл своего хозяина хозяином, он уже не имел обратного пути. Мир мог бы измениться в противоположную сторону и снова стать демократичным по отношению к людям разных классов, но такие «рабы» уже никогда не забудут того момента, когда они перешагнули эту черту и сказали «господин»… Дин довольно улыбнулся и сбросил руку Маргарет со своей. Затем он подошёл к Грейс и провёл рукой по её волосам. – Так-то лучше, – сказал он. – Это даже возбуждает, – как низко… Собственно, зачем я вас звал, так это чтобы напомнить, что мой мальчишник состоится через три дня. А зачем вам эта информация, так это затем, что ты, Маргарет, должна научить Грейс танцевать, и вы вместе будете выступать перед моими друзьями, – наступила пауза. – Вопросы есть? – Нет, господин, – отозвалась они одновременно. – Маргарет, ты свободна, – сказал Дин и сразу же переключился на свою новоиспеченную покорную игрушку. Маргарет переглянулась с Грейс, кивнула ей и вышла, надеясь, что та не натворит глупостей, хотя это вряд ли было возможно. На то, что Грейс сейчас окажется в постели с их хозяином, Мэг было всё равно. Ревновать она перестала в ту минуту, как попала в гарем, так как перестала любить и… чувствовать. Рабыня вернулась на кухню, но служанка сказала, что в гостиной нужно вытереть пыль. Маргарет отправилась туда, но не успела она побыть в тишине и пяти минут, как услышала за спиной голос мистера Ильнеса. – Зачем Дин звал вас к себе? Маргарет вздрогнула и, повернувшись к стальному голосу, ответила: – Чтобы сообщить нам о том, что мы должны танцевать на мальчишнике, господин, – он подошёл ближе. – На мальчишнике? – в голосе слышался гнев. – Да, господин. – Да?! Какой ещё мальчишник?! То есть свадьба в силе? – Господин, – она сжалась в комок, но отойти было некуда. – Я…не успею отговорить его так быстро. Дайте мне хотя бы пару дней. Грегори посмотрел на эту девушку, дрожавшую от жестокости его и его сына. Но для него она не выглядела жалкой, нет, это было что-то другое… Она была так привлекательна в своей покорности, и эта безысходность в её глазах… От этого всего хотелось владеть ею, крепко держать в руках и слышать её частое испуганное дыхание… Мистер Ильнес встряхнул головой, словно отгоняя какое-то наваждение. – Не играй со мной, девочка. Если попробуешь обмануть меня, пожалеешь, услышала? Маргарет взглянула на него, не совсем понимая причину такой агрессии в тоне, но ничего не ответила, кроме как: – Да, господин. Он кивнул и задержался ещё на несколько секунд, а потом покинул гостиную. Вечером Маргарет вернулась в комнату, и перед ней предстала не лучшая картина: Грейс сидела на полу, опираясь спиной о свою кровать. На её щеке была ссадина, на ногах и руках – синяки. Маргарет молча села рядом с ней и обняла её, от чего Грейс всхлипнула и по её мокрым щекам вновь покатились слёзы…