Одноклассники

– И что мы будем делать дальше, Мартин? – спросила Маргарет после некой эйфории. – Ну… нам нужно улететь в как можно более дальнее и необычное место, чтобы никто не догадался… – И куда? – В какую-нибудь далёкую страну. – Не знаю… Британия? Австрия? Франция? Турция? – О, Турция – весьма необычно. Никто и не подумает искать тебя там… – Ну что же, тогда это действительно было бы надёжно… А у тебя там никого нет? – Нет, а почему ты спрашиваешь? – удивился Мартин. – Просто… если у тебя там есть родственники или друзья, разоблачение произойдет очень быстро. Нужно полностью замести все следы и не оставить зацепки… Сегодня улететь уже нельзя, но билет нужно взять. Оставь меня где-нибудь переждать, а сам купи, идёт?. – Хорошо, мисс Шерлок, – хихикнул Мартин. – Ну что? – и она тоже рассмеялась. – Господи, как же мне хочется, чтобы у нас всё получилось. – Всё будет хорошо, Мэгги, – улыбнулся он. – Давай когда мы приедем в столицу, я оставлю тебя в каком-нибудь отеле, а сам поеду за билетами? – Хорошо, только возвращайся скорее. И не оставляй машину возле того отеля, где мы будем ждать самолёта. – Хорошо. Наконец Мартин вернулся в гостиницу с билетами на самолет. Маргарет не знала, куда себя деть от счастья. Она все обнимала его, благодарила, а он был вроде как смущен... Но парень всегда был таким, еще со школы, так что Маргарет это не беспокоило. Она все не могла поверить, что то позабытое, но самое сильное в ее жизни чувство, наконец найдет отклик, и они с Мартином смогут быть счастливы. Она вспоминала, как тогда, в школе, ее сводил с ума его запах, его голос, улыбка... Как ей хотелось обнять его, зарыться рукой волосы, а позже – чтобы он прижал ее к стене и жадно целовал, блуждая руками по ее телу. Сейчас, на этом этапе ее жизненного пути, Маргарет относилась к нему иначе. Нет, то, что это была первая и единственная настоящая любовь в ее жизни, было бесспорным. Но слишком много всего произошло, слишком много горечи накопилось в ее сердце, чтобы давнее чувство смогло в нем воскреснуть с той же силой... – Мартин, но мы не можем остаться здесь. Кроме того, нужно избавиться от твоей машины. Иначе мы в опасности, – после эйфории к Маргарет начал возвращаться здравый смысл. – Не волнуйся, машину я уже отдал ее владельцу, она принадлежит не мне, а одному моему знакомому. – Но почему ты не приехал на мальчишник на своей? – У меня нет машины, Маргарет. По правде, я и тебе на билет еле наскреб. Я...на грани банкротства, как уже говорил. – Погоди, погоди, Мартин. Что значит «тебе на билет»? Ты... не полетишь со мной? – А зачем мне лететь? – удивленно спросил он. Маргарет встала с кровати, на которой сидела до сих пор, и отошла к окну, коснувшись рукой лба. – Я думала... – Что? – недоумевал он. Маргарет взглянула на него, удивляясь и его несообразительности, и своей наивности. Она готова была смеяться в голос со своего ребячества. Подумать только – столько пережив, узнав стольких мужчин на своем жизненном пути, она все равно продолжала на них полагаться. – Маргарет! – он вдруг вскочил. – Так ты... я невольно подал тебе надежду? Но... пойми, я совсем не подхожу тебе с нынешним положением моих дел... Я скоро и сам стану рабом! И... – И ты не любишь меня. Никогда не любил, правда? – Нет, не правда. Я любил. Но нынче победили обстоятельства. И... у меня есть невеста, Маргарет. Богатая невеста, понимаешь? И она не могла его винить. – Я все понимаю, Мартин. Ты правильно делаешь, что используешь все шансы, лишь бы не потерять свободу. Но тогда ты глупишь, помогая мне. Идти на такой риск... – Маргарет! Ты не последний человек в моей жизни. И ты не заслуживаешь такого отношения. У меня сердце разрывалось, когда я видел, как эти животные обращаются с тобой. И как ты выносишь все это?! – Неужели ты думаешь, что у меня есть другой выход? – Выход есть всегда! – Да, но иногда он лишь один, – после недолгой паузы она продолжила. – Мартин, ведь у нас есть эта ночь. Давай проведем ее так, будто все наши мечты сбылись... – с этими словами она приблизилась к его губам, но тот отдалился. – Что не так? – спросила Маргарет. – Куда ты ходила с тем парнем? – Что? – У вас что-то было, да? – Мартин... Господи, какое же он дитя… Как будто у неё был выбор… Девушка разочарованно посмотрела на него – почему же он не бросился защищать её? Он мог бы убить Дейва, а потом они бы сбежали, если его так это волнует. Конечно… Кого же не взволнует, если первая любовь превратилась в товар? – Маргарет, я не могу остаться, ты же сама понимаешь, какой это риск. – То есть ты покидаешь меня прямо сейчас?! – Какая разница, что делаю я. Главное, что ты теперь свободна! Я сейчас вызову тебе такси, и ты поедешь на регистрацию в аэропорт. Поддельный паспорт я тебе достал. – Хорошо, Мартин. Вызывай… Благодарю за помощь… Распрощались они сухо и скомкано – мало было и времени, и хорошего между ними… В аэропорту Маргарет было неспокойно. Она все думала о том, что будет, если ее все-таки поймают. Но девушка пыталась держаться уверенно и не оглядываться. Это могло вызвать подозрение. Слава Богу, приличную одежду для Мэг им достать удалось. На паспортном контроле девушка занервничала, но изо всех сил старалась не выносить это волнение наружу. Однако... – Куда летите, мисс? – тут Маргарет с ужасом осознала, что не прочла во всей этой суматохе названия города на билете. Какая непозволительная оплошность! – Мисс? – Ой, забыла город, – она попыталась изобразить глупую беззаботную блондинку, но это в любом случае не помогло бы избежать дополнительной проверки. Чего и следовало ожидать, Маргарет забрали в полицию. За решеткой она села на лавку в самый угол изолированного пространства и прислонилась головой к стене. «Ну вот и все, – думала девушка, – и на что я надеялась?». В глазах всех старых знакомых она была проституткой, подчиняющейся любому приказу. «Все они начитались сказок, да рыцарских романов, считая, что все в этой жизни возможно – стоит только иметь сильный характер». Девушка была поражена упреком Мартина. Неужели он думает, что в той комнате у них был ужин при свечах, а потом сразу венчание и брачная ночь, и все с ее согласия и по ее желанию? Как же он слеп, он понятия не имеет, каково жить в мире по эту сторону баррикад... Бессовестный... Если бы не этот похотливый друг Дина, то он, видимо, считал бы ее непорочной девой, к которой хозяева бояться прикоснуться, как к хрустальной вазе. «Довольно о Мартине. Он женится, и у него все будет хорошо... Всех благ ему...» По ее щеке скатилась слеза, и Маргарет быстро утерла ее, не желая чувствовать этой унизительной влаги в глазах. Сколько еще она прольет слез прежде, чем отправиться в лучший мир?.. Теперь она задумалась о том, что будет с ней дальше. Как же глупо было надеяться, что, несмотря ни на что, она сможет вот так просто зажить обычной жизнью... Она просто шлюшка Дина, не более... Дверца решетки вдруг открылась, и Маргарет, увидев своего хозяина, вскочила, отойдя как можно дальше, но, по сути, сделав маленький шажок назад. Дин же подошел к ней, глубоко дыша, и ударил по щеке так сильно, что наложница тут же упала к его ногам. После этого господин наклонился, повернул ее лицо к себе и сказал: – Это лишь начало, дрянь. Приготовься. Он вышел, жестом указав охранникам тащить его собственность за ним. Маргарет не сопротивлялась. Она прямо таки оцепенела от стеклянных глаз Дина. В голове крутился вопрос: «Приготовиться к чему?» В машине все ехали в гробовой тишине. А как только добрались, Дин схватил ошарашенную его резкостью рабыню за руку и потащил ее к себе в покои, как вещь. Ему было плевать, что по дороге она пару раз упала – он даже не оглянулся, просто дернул сильнее. Временами девушка вскрикивала от того, как сильно зажато ее запястье в его хватке. В своей комнате он ударил ее еще раз, от чего девушка снова упала на пол, а волосы закрыли ее лицо. – Встань, – приказал Дин. Маргарет медленно встала, уже немного пошатываясь и от недостатка сна, и от этих пощечин. Она пыталась держаться на расстоянии, но Дин то хватал ее за плечи, приближая к себе, то подходил сам. – Натешилась своим любовничком? – спросил он. Маргарет удивленно взглянула на него. – Ты считаешь меня идиотом? Или склерозником? Я прекрасно помню эту вашу школьную интрижку, – верен себе. Он бы никогда не назвал это любовью. Ведь это было бы не унизительно, даже не оскорбительно... – Не слышу, – он терял терпение. – Мы ничего не... – она не успела договорить, как получила новый удар. Маргарет хотела отползти подальше, но Дин ударил ее ногой по колену, и девушка скрутилась на полу от боли. Алкоголь не до конца отпустил сознание парня, и он гневался вдвое больше. – Не ври мне, мразь! Чертовка! Тебе плохо живется?! Ответь мне, плохо? – и он ударил ее ногой в живот. Девушка закричала от боли, скрутившись в позе эмбриона, и обхватила себя руками. Она чувствовала полную безысходность – бежать некуда, защитить некому. – Нет, – выдавила она из себя. – Нет, господин. – Так какого же черта ты сбегаешь из дома с моим гостем, выставляя меня на посмешище? – он замахнулся, но Маргарет быстро отползла, закрывшись руками и тихо плача. Дин подошел к ней, глядя сверху вниз. – Видишь, до чего мы дошли, Маргарет? До чего ТЫ дошла? Такая жалкая...у моих ног...как мокрый котенок. Она бросила на него пустой взгляд, не опуская своих рук и ожидая нового удара. И тогда Дин отошел от нее, подойдя к камину. Оттуда он вытащил железный прутик с какой-то печаткой на конце. – Видишь, Маргарет? Это клеймо. И я думаю, что данная процедура пойдет тебе на пользу. В ее глазах промелькнул ужас. – Нет, господин. Пожалуйста, вы же не садист!.. – залепетала девушка. – При чем же тут садизм? Это необходимая мера, что мы выяснили в ходе последних событий. Так что украсим-ка твое запястье. Охрана! – его выражение лица было ужасающим. Как можно быть настолько уверенным, когда творишь такие несусветные глупости? Маргарет резко бросилась к двери, и когда та открылась, закричала: – Мистер Ильнес! Мистер Ильнес! На помощь! – Заткнись! Закройте ей рот! – прошипел Дин. Охранники крепко ее схватили, а один из них закрыл Мэг рот рукой, ожидая дальнейших указаний хозяина. – Высвободите мне ее запястье, – Дин говорил так холодно, что, казалось, уже ничто не заставит его передумать. Маргарет громко мычала и пыталась вырываться, но это было абсолютно бесполезно в руках двоих мужчин. – В этом виноват не я, а ты, Маргарет, – сказал Дин и почти поднес клеймо к руке рабыни, но в этот момент в комнату ворвался мистер Ильнес. – Что здесь... Охранники ослабили хватку, кланяясь ему, и Маргарет тут же высвободилась, бросившись к нему и спрятавшись за его спиной. – Какого черта здесь происходит?! – спросил он и тут же жестом остановил амбалов, бросившихся за пленницей. – Дин, ты совсем с катушек слетел? – крикнул он, увидев клеймо. – Отец, она сбежала с моим другом! Она должна осознать, что является моей собственностью! Не мешай. Этот мерзавец наверняка и не такое с ней вытворял! – Ничего не было... – начала было наложница. – Помолчи, Маргарет, – прервал мистер Ильнес, – а ты, Дин, придумай что-нибудь полегче. Сегодня ты ее заклеймишь, а завтра четвертуешь?! – Отец, я в праве делать это. – Здесь я вынужден вмешаться, – с этими словами он забрал из рук сына клеймо, – не делай глупостей, Маргарет. Моё вето разовое, – добавил он и спокойно удалился. – Я вас позову, – сказал Дин охране, намекая, чтобы и они удалились вслед за его отцом. Те вышли за дверь, и тогда младший Ильнес снова подошел к однокласснице. Дин был очень зол, его просто трясло от гнева, казалось, он был способен ее убить. Хозяин схватил девушку за запястье и дернул к себе. Другой рукой Маргарет заслоняла лицо, чтобы он не ударил её снова, а бил Дин сильно, не рассчитывая – она и на ногах не могла удержаться. А теперь еще и колено заныло так, что ступать было больно. – Рассказывай все, как было, – сказал Дин, но ему не понравилось, что рабыня инстинктивно отворачивалась и закрывалась рукой, поэтому он добавил, снова дернув ее за руку. – В глаза смотри, когда я с тобой говорю! Маргарет посмотрела, медленно убирая руку от лица. – Ничего не было... – начала она. – Хватит врать, гребанная ты шлюха! Я тебя не знаю что ли? – Он и не притронулся ко мне! – убеждала Маргарет. – Или ты прекратишь мне вешать лапшу, или я за себя не отвечаю, – выпалил хозяин и замахнулся на нее. – Он женится! – вырвалось у девушки. Тут Дин отступил и выжидающе посмотрел на нее несколько секунд, а затем рассмеялся. Девушке до последнего не хотелось ему этого говорить, все же это было позорно... – То есть ты с ним сбежала, вся такая на розовом единороге, а он помолвлен? – решил добить Дин. – Да, господин. Именно так, – сказала она угнетенно. Дин снова рассмеялся. Его, безусловно, не могла не позабавить эта ситуация. Наложница и бывшая одноклассница, сбежавшая от него, села в лужу – еще бы. – Так ты, получается, даром никому не нужна? – риторический вопрос. Он хотел «додавить», сделать еще больнее, чем ударами. – Ну, я надеюсь, мораль ты поняла? Твое место здесь, – он указал себе под ноги. – И только здесь, – Маргарет молчала. – Что молчишь? – снова повысил голос он. – Да, господин, я поняла. – Охрана! Пусть посидит до завтра в подвале, – сказал он своим амбалам, и те повели рабыню в это темное сырое место. Раньше Маргарет боялась пауков, темноты и всякого такого. Но теперь она знала, чего на самом деле нужно было бояться. Что может быть ужаснее мира, в котором ей приходилось сейчас выживать? Что может быть ужаснее зависимости от человека, который каждый день напоминает тебе о том, что ты – пустое место? Оказавшись в подвале, наложница растерялась из-за полного отсутствия света. Что-нибудь нащупать тоже было трудно, ведь она здесь никогда не была и, соответственно, не могла знать, что где лежит, как и не могла знать, что лежать-то и нечему. Так огня не добудешь. Что ж, если Дин выпустит ее завтра, то все не так уж плохо... А может быть, лучше умереть здесь, от холода и голода? Как бы мучительно это ни было, а все же это своего рода милосердие. Маргарет потрогала пол – все вокруг было в бетоне, даже сесть некуда, еще и холодно... А платье на ней было легенькое, все-таки лето. Девушка решила еще немного пощупать – может быть, найдется что-нибудь, что можно простелить, либо же накинуть на себя... Однако ничего, кроме деревянных полок с вином, она не нашла, только чихать начала от пыли. Вдруг сверху на это помещение буквально посыпались лучи света. Кто-то спускался по лестнице. Маргарет сразу подумала, что это Дин пришел позлорадствовать или «добавить» ей, поэтому сразу отошла как можно дальше и заодно рассмотрела, что где лежит. Но оказалось, что это вовсе не Дин, а его отец. – Доброй ночи, Маргарет, – сказал он. Мужчина принес с собой керосиновый фонарь и одеяло, слишком шикарное для этого места, которое походило на темницу. – Доброй ночи, мистер Ильнес, – сказала она и тут же чихнула. – Простите, – добавила рабыня. – Держи, пока не околела, – сказал он и дал ей одеяло. – Натворила ты дел, девочка... И у меня немного планы поменялись. Хотя мою просьбу ты выполнила, стоит признать, – жениться Дин передумал. Но платой за это будет отсутствие клейма на твоем теле. Надеюсь, этого достаточно? Девушке очень нужно было навестить могилу родителей, иначе она просто не могла поверить в то, что их больше нет. – Но мистер Ильнес... Я бы очень хотела... – начала было она. – Хорошо, – закатил глаза старший хозяин. – Я подумаю об этом. Но если и выполню это условие, то очень не скоро. А все из-за того, что кто-то почувствовал жажду свободы, – упрекнул он, не удержавшись. Девушка опустила глаза. – Спасибо вам... Я правда очень благодарна. На этом их разговор был окончен, и отец Дина ушел, оставив и керосиновый фонарь. Маргарет немного помялась, но все же улеглась на пол, закутавшись в одеяло. Колено и живот болели, на губе, кажется, была рана, да и левая щека горела, а на скуле, наверное, был синяк. Маргарет чувствовала себя ужасно... Один ее бывший одноклассник изучил своими грязными руками всё её тело, второй практически отогнал ее, как назойливую муху, а третий избил, бросив в холодный сырой подвал. Но Мартин не создавал проблем, он просто жил своей жизнью, это сама девушка его неправильно поняла. А последний... Дин как с катушек слетел... Маргарет до сих пор трудно было поверить, что он поддерживает нынешний уклад жизни. Неужели он считает это справедливым? Неужели для него нормально, что пару лет назад он списывал у нее контрольную, а теперь бил по лицу и называл последними словами, имея на это полное право?.. Нет, это уж слишком, слишком... унизительно и неправильно! За что он так злится на нее? Разве сам бы не поступил так же на ее месте? Не попробовал бы изменить свою жизнь?.. Он бы сейчас сказал, что никогда бы не попал в такую ситуацию. Ну конечно, раз богат – значит неуязвим. Впрочем, так было всегда. Что ж, теперь остается смириться со своей судьбой и терпеть все выходки бывшего одноклассника, пока не хватит решимости покончить с собой. Жить-то все равно незачем. Наложница вытерла слезы и, укутавшись в одеяло, кое-как уснула. Когда рабыня открыла глаза, было, наверное, уже утро. Может быть и еще ночь... А может даже вечер. Этого она определить никак не могла – вокруг уже просто была кромешная тьма: фонарь давно погас. Было очень холодно, и девушка уже немного дрожала. Телосложение у Маргарет было худощавое, так что холод она переносила плохо. Мэг немного походила, затем полежала, потом посидела – в этой темноте, да еще и в холоде, умом можно тронуться. Девушке так хотелось уже согреться – зуб на зуб не попадал – но там, наверху – Дин, у которого, наверное, до сих пор кулаки чешутся... Туда не хотелось ещё больше... Маргарет, опять же, не знала, сколько времени прошло, но сверху снова заструился свет, и это был уже Дин. Рабыня поднялась с земли, пряча голову в плечи, и слегка поклонилась ему. – А это что? – спросил он недовольно, сдернув с нее одеяло. – Кто это принес? – Мистер Ильнес, господин, – ответила девушка. – Да ну? Отец добродетелем стал? Ну ничего, скоро он оставит нас в покое. В каком смысле? Он вроде и сам вчера говорил что-то вроде «планы изменились» или что… То есть он куда-то уезжает? – Ну так что? Ты уяснила, кому принадлежишь и где твое место? – спросил Дин. Да он мог бы и не спускаться сюда, а просто сказать охране, чтобы привели девушку к нему, но ему хотелось увидеть ее жалкое положение самому. Дину было мало вчерашнего... – Да, господин, – ответила она. – Или еще посидишь? – спросил он, усмехнувшись. Черт, как это было невыносимо... – Дин, ты ведь сам отдал меня тому человеку... Как проститутку, так почему же с Мартином ты... Его рука мгновенно схватила горло рабыни, чуть ли не поднимая ее над землей. Девушка уцепилась в его руку, хватая воздух. – Еще. Раз. Посмеешь. Мне. Предьявлять. Я выжгу тебе это клеймо без зазрения совести, поняла? – сказал он злобно и специально резко отпустил руку, чтобы девушка упала. Маргарет закашлялась, потирая шею, а он продолжал. – Другу я сам разрешил. А этот мудак решил своевольничать в моем доме – это раз. Наложницы – это и есть проститутки, это два. А я тебе не Дин – это три. Так что, посидишь здесь еще? – А нельзя ли убить меня, господин? – спросила она вполне серьезно. – Можно, но только когда Я этого захочу, – ответил он так легко, будто Маргарет просила передать соль. Они все-таки вышли вдвоём, и девушка поняла, что уже вечер следующего дня. В доме было гораздо теплее, чем в подвале, но лишь физически. Теперь она осталась совсем одна, даже Грейс у нее забрали... Рабыня немного прихрамывала – колено еще не прошло. – Иди к себе. Жду через два часа, – бросил Дин и пошел дальше по коридору, насвистывая какой-то веселый и беззаботный мотив.

***

Идя по коридору, Маргарет услышала музыку, раздающуюся из покоев ее хозяина. «Ясно, опять танцевать», – подумала она. И правда – когда девушка вошла, Дин сделал ей знак, чтобы плясала. Так вот зачем он ее так нарядил – когда Маргарет вошла в свою комнату, там ее ждала служанка, передав, чтобы после душа рабыня надела прозрачное платьице с золотистой отделкой и украшение на волосы из золотых цепочек. Теперь Дин сидел, вальяжно раскинувшись в кресле, и смотрел, как она в этом всем извивается. Девушке было больно танцевать, но она молчала – как будто его остановили бы её жалобы. Впрочем, это и так было видно. Когда песня закончилась, Дин подошел к своей наложнице и надел ей на руку браслет со звенящими бусинами. На них по одной букве на каждую было написано «раб». – Это тебе. Не на прощание, просто на память, чтобы не забывала. Тебе нравится? – Да, господин, – она уже ненавидела себя за эту покорность и чувствовала, что скоро сорвется. Как обычной девушке, без суперсилы и хваленого в романах внутреннего стержня Маргарет было страшно. Он бил ее тогда не как девушку, не как безвольную рабыню. Он делал это без снисхождения, грубо и очень больно, даже слезы на глазах выступали, а в ушах пару минут звенело. Услышав то, что он и хотел, бывший одноклассник взял Маргарет за руку и толкнул ее в сторону стола так, чтобы она осталась к нему спиной. А сам подошел сзади и, прижавшись к ней вплотную, начал целовать в шею, задирая руками невесомую юбку. Затем он уже кусал ее, зарываясь рукой в волосы, и больно тянул за них вниз. Дин наклонил ее, практически уложив на стол, после чего заставил поставить ноги шире и вошел без особых церемоний – он уже давно был возбужден. Чем-то ему очень нравились эти танцы и податливость этой девчонки. Постепенно набирая темп, Дин не отпускал ее волос, от чего девушка случайно вскрикнула. Но Дин не ослабил хватку, а начал тянуть сильнее и входить ещё глубже. Наложница была там не слишком влажной. Ей было больно и противно, на глаза наворачивались слезы – хорошо, что стояла Маргарет спиной. Почувствовав, что сейчас достигнет пика, Дин поставил девушку перед собой на колени и излился ей в рот. Это не было для нее ни сюрпризом, ни неожиданностью, как и то, что он посмотрел, глотнет ли она все это. И рабыня проглотила... И всё это время проклятый браслет выразительно звенел, и Маргарет была видна надпись на бусинах. Мерзость... Просто мерзость... На этом Дин не остановился. Он снял с девушки платье и, сев в кресло, усадил ее себе на руки, трогая, где вздумается. – Ты очень понравилась моим друзьям, Маргарет. Молодец. «Какая «высокая» честь», – подумала про себя девушка. – Скоро некоторые из них снова придут ко мне, и им очень хотелось бы с тобой... пообщаться. Думаю, мы поиграем на тебя в карты или что-то в этом роде. А вот это уже удивило Маргарет. Вот это уже просто повергло её в шок. Может, надо было вести себя, как Грейс?.. – Господин, я понимаю, что я для вас, как вещь... Но и у меня есть сердце... – сказала она, пряча взгляд. – И у меня оно было... – пробормотал Дин себе под нос. – Что? – не расслышала наложница. – Я говорю, можешь идти спать, сердечная ты моя. У тебя еще будет время, чтобы подготовиться. Гости придут через несколько дней. Как раз к тому времени мой отец переедет отсюда, и мы сможем развлекаться, сколько душе угодно, – договорил Дин. Зачем он рассказал ей все это? Ужаснее такой новости могло быть только... даже не знаю что... Маргарет тоже не могла придумать сценария хуже. Хотя то, что мистер Ильнес уезжает, особо ничего не меняет – ему дела нет до сыновой рабыни... Никому нет до нее дела. Маргарет молча вышла из покоев хозяина и осела на пол прямо в коридоре. Её душила беззвучная истерика. Сидя на паркете, девушка обняла себя руками и покачивалась, роняя на него слезы. То, что с ней здесь делали, отличалось от приключений наложниц в романах и фанфиках. Она не была похожа ни на одну из этих героинь. Маргарет чувствовала себя грязной шлюхой, готовой выполнять любые прихоти мужчин. Кто бы мог подумать, что из отличницы-школьницы и такой же студентки она упадет до уровня куртизанки? А самое ужасное – она ничего не могла с этим поделать. Дин уже совсем не видел в ней давнюю подругу и одноклассницу и не слушал ровно ничего, обращенного к тому Дину Ильнесу, которого они обое когда-то знали... Вдруг дверь открылась, и в коридоре появился Дин. Он, очевидно, вышел по каким-то своим делам, и увидеть здесь рыдающую наложницу было для него неожиданностью. Маргарет же сорвалась с места и побежала к себе, шмыгая носом и вытирая слезы. Слава богу, Дин не пошел за ней – видеть его сейчас хотелось меньше всего. В своей комнате девушка продолжила убиваться по жизни, которую у нее забрали, и ненавидеть Дина всеми фибрами души. Внутри будто что-то треснуло, и наступила полнейшая безысходность. Во всяких сериалах и фанфиках для массовой аудитории хозяин ревнует свою рабыню, свою собственность, и не приемлет ее общения с другими мужчинами, разве что на словах, но не более. Дин же собрался сдавать ее с аренду всем желающим. Девушка долго терпела и была покорной. Она молчала, когда ее били, молчала, когда оскорбляли, когда издевались, унижали, но это... Это уже явный перебор, с которым она не сможет смириться. Это просто необходимо предотвратить! Маргарет долго думала о том, как это сделать, и единственным выходом было, как ни крути, упросить Дина, или же... впрочем, об этом потом.