Одноклассники

Маргарет проснулась уже в кровати. Комната была ей незнакомой, кроме того, девушка не знала, как здесь оказалась — неужели так крепко уснула, что не почувствовала даже, как её сюда перенесли? Солнце было уже высоко — наверное, сейчас около двенадцати дня. Маргарет встала и приоткрыла дверь — никого не было. Дежавю — её пребывание в прошлом жилище началось именно так. Не зная, что делать, рабыня немного прошлась по коридору, вскоре услышав приближающиеся голоса — о нет, круг замкнулся. Навстречу Маргарет вышли двое полноватых женщин лет 60-ти, но очень даже бодрых и «живых». Увидев наложницу, они тут же замахали на неё руками, отгоняя в сторону её комнаты и выкрикивая непонятные ей слова. Когда все трое наконец оказались в комнате, одна из, предположительно, служанок, что-то спросила у Маргарет. — Простите, я не знаю этого языка, — ответила та. Женщины переглянулись и недовольно всплеснули руками. Похоже, они говорили на арабском — логично ведь, да и звуки похожи… Одна из служанок указала на себя, сказав «Мелике». Тогда Маргарет сделала то же самое, назвав своё имя, после чего женщина одобрительно кивнула и повела наложницу за собой по коридору. Они оказались в хамаме. Мелике жестами объяснила своей подопечной, что та должна помыться, пока женщина будет ждать её снаружи. Маргарет была не прочь освежиться. Быстро справившись с этим делом, она вышла в платье, оставленном служанкой, и они вновь вернулись в комнату, где сидела незнакомая Маргарет девушка. Она что-то сказала Мелике, и та просто ушла. Это всё, конечно, очень интересно. Но говорит ли здесь хоть кто-нибудь на английском? — Меня зовут Арзу, — наконец-то! — И меня прислали сказать тебе, чтобы ты готовилась к ночи — господин будет ждать тебя. — Слава Богу, Арзу! — сказала Маргарет, хотя девушка не разделяла её восторга. — Скажи мне, сколько наложниц у господина? Как он с ними обращается? И что значит «готовиться»? — честно говоря, рабыня не знала, что и спрашивать — ей все равно ничего не поможет. К чему эта попытка успокоить себя? Она ведь ясно видела характер Ихтияра — он чуть не убил Майка, и глазом не моргнув, к тому же, купил её у Дина, отдавая себе отчет в том, что этого не хочет ни он, ни сама наложница. — Э… Я не могу ответить на два первых твоих вопроса, — похоже, здесь все, как у первого хозяина Маргарет… О Боже, только не снова! Только не снова! — Но «готовиться» значит отдыхать и набираться сил. Оденут тебя попозже. Чего желаешь из еды? — спросила Арзу. — Да я, собственно, ничего не хочу… — какая там еда! Мэг ждет ночь с уже третьим деспотом в её жизни! Ну неужели нельзя было распорядиться её судьбой милосерднее там, наверху? Боже, ну почему нельзя было убить её, или направить в руки доброго человека, если больше никак нельзя? Что ж, остается только причитать. Изменить она ничего не может. — Ну ладно. Тогда я пойду. Если что понадобиться, просто скажи кому-нибудь «Арзу», чтобы они позвали меня. — Хорошо, ладно… — ответила девушка. День прошел невероятно скучно — Маргарет ещё немного поспала, затем целую вечность смотрела в окно, после этого поклевала немного пищи, принесенной Арзу, а как стемнело, в её комнату пришли те самые две служанки, неся в руках платье, украшения, косметику и даже плойку. Они снова потащили девушку в хамам, негативно реагируя на все её попытки сделать всё самостоятельно, а потом использовали всё принесенное с собой, сделав из замученного существа симпатичную шлюшку. Именно так подумала о себе Маргарет, посмотрев в зеркало. — Пора идти, — сказала Арзу. Сердце наложницы ушло в пятки от этих слов. Только теперь она окончательно осознала, что это не сон, и что придется пережить всё снова — сегодня Ихтияр, наверное, будет её бить, чтобы подчинить себе и показать, кто здесь главный, а по-простому — чтобы боялась и уважала. Так делал дядя Дина, почти так же делал Дин, да и многие рабыни рассказывали о подобной закономерности. А так не хотелось снова переживать эти унижения! Так не хотелось грубых и жадных мужских прикосновений, жестоких слов и острых взглядов. Так хотелось тепла… — Угу, — сказала Маргарет и пошла вместе со всеми присутствующими по коридору. Зачем весь этот маскарад? Сейчас вся тушь и подводка потечет от слез, а плакать она будет — сил держаться уже нет; а платье вымажется в крови, если та пойдет носом, или же порвется… Ну и ладно, это уже такое, это уже формальности. Свои недоумение и недовольство Маргарет не хотела высказывать ни Арзу, ни Мелике, ни той третьей служанке — они лишь выполняют приказы, а не потакают своим прихотям. Арзу, идущая впереди всей делегации, остановилась, указывая на дверь. Маргарет шагнула в ту сторону, вновь отступив. Она молча стала напротив молодой служанки — господи, как же не хотелось заходить. Как же невыносимо страшно и противно! Куда делись те времена, когда насилие было запрещено законом, а с людьми обращались, как с людьми?.. Маргарет не выдержала и обняла Арзу, просто ошарашив её этим порывом. Рабыне хотелось лишь немного поддержки, иначе она заплачет прямо здесь и сейчас. Вот так… теперь можно идти. — Прости, — сказала Маргарет, отстранившись, и постучала. Мужской голос сказал «Да?», и наложница исчезла за дверью. Ихтияр больше ничего не говорил. Он стоял посреди комнаты, разглядывая свою новую, добытую с трудом игрушку, а затем жестом велел подойти к нему. Маргарет почувствовала, как заколотилось её сердце — обычно так это и происходит. Сейчас, наверное, даст пощечину, на ходу к чему-нибудь прикопавшись… Но делать было нечего — подошла. Ихтияр подвел наложницу к стене, гладя её закрученные волосы. Вот сейчас как схватит за них… Это уже паранойя какая-то. Но Ихтияр не торопился. Он всё рассматривал девушку, немало напрягая её этим. Маргарет поджала губы — не могла это контролировать, затем у неё задергался глаз, но этого, наверное, видно не было. Вдруг новоиспеченный хозяин наклонился к её лицу и просто поцеловал наложницу. Во так просто… Хотя нет, не просто — так нежно её ещё никто не целовал. Испуганная девушка вжала шею в плечи и смяла юбку в кулачках прежде, чем поняла, что это будет просто поцелуй. — Я тебя чем-нибудь напугал? — непонимающе спросил Ихтияр. Девушка не видела себя со стороны, поэтому не могла понять, с чего такой вопрос. Это такой очевидный метод выяснить, боится ли она, или нужно ещё немного «воспитания»? Что отвечать? — Н-нет… — ответила Маргарет после паузы, смотря в пол. Её голос звучал так тихо и забито, будто говорила девушка из колодца. — Что? — не расслышал хозяин. — Нет, господин, — растерянно ответила наложница, подумав, что он переспросил из-за отсутствия обращения в её ответе. Боже, забыла добавить… Вот к этому он и придерется. Маргарет смотрела на его руки — сколько же он будет тянуть? Так ещё мучительней… — Тогда кто? — снова спросил Ихтияр. — Вы о чем, господин? — не нашла ничего лучше ответить рабыня. Ихтияр заметил, что взгляд девушки направлен на его руки и резко пошевелил одной, будто поднимая вверх. Маргарет тут же рефлекторно потянула руки к лицу, готовясь закрыть его. — Вот об этом, — сказал Ихтияр. В тишине хорошо было слышно звон браслета на её руке. Он взял девушку за запястье, поднеся украшение ближе, чтобы рассмотреть надпись — «рабыня». Маргарет было неловко от того, что новый хозяин увидел унижения старого по отношению к ней, поэтому она опустила глаза, стараясь дышать максимально тихо. — Дин? — спросил он. — Да, господин. — А почему не сняла? — Я забыла, господин. Привыкла к этому звону и не замечаю… — ответила Маргарет. — Простите, я сниму. Ихтияр подумал о том, что это и есть ответ на его вопрос — Дин. Все видели тогда в вечер игры, как тот беседовал с ней за дверью. Видимо, это был не единичный случай, но и не такой частый, чтобы девушка привыкла к боли. Хозяин взял со стола небольшой ножичек — наверное, для яблок — и разрезал нить, отчего бусины рассыпались по полу. Рабыня хотела их собрать, уже почти присев, но Ихтияр остановил её: «Не надо». А затем он провел рукой по волосам Маргарет и, приспустив с левого плеча платье, поцеловал её кожу на том месте. Его губы переместились на шею девушки, а руки попутно расстегивали наряд сзади. Неожиданно для Ихтияра Маргарет тоже взялась за его пуговицы на рубашке, правда чисто автоматически. Если ничего не делать — можно разозлить хозяина. Нужно как минимум создавать подобие взаимности. Руки девушки сегодня немного дрожали — она терялась в новом месте и с новым человеком, боялась всего и всех, а особенно его. Совсем непонятный для неё человек… Майка бьет, её нежно целует… Маргарет всегда боялась неизвестности. Её пугало незнание того, что делать, как быть, что сказать. Ей всегда нужна была четкая инструкция, а в жизни так не бывает… Ихтияр аккуратно уложил наложницу на постель, перед этим освободив от одежды. Это же сделала и она. Маргарет ждала как минимум того, что он поставит её на колени и… ну как всегда. Но ничего такого Ихтияр делать не стал. Такое чувство, что он думал не о себе, а о ней… Целовал, гладил рукой, обнимал, да и в целом обращался с рабыней очень осторожно. Что это? Трепет перед выигранным с трудом трофеем? И долго продлится такое его настроение? На девушку снова нахлынула волна самобичевания, и ей стало невыносимо паршиво от всего этого. Нужно было выброситься из окна, повеситься, порезать себе вены — а она просто послушно легла в следующую постель. Но девушка ведь не знала, что Ихтияр будет обращаться с ней именно так… Может, он успел бы её спасти, а затем забил бы до смерти, как Нелли у Брендона… Хотя это тоже уже не худший вариант… Ихтияр обошелся с ней довольно ласково и бережно, в конце, правда, намекнув, что ей пора. Девушка поклонилась и, сяк-так накинув на себя одежды, в которых она сюда пришла, покинула покои хозяина этого дома. За дверью стояла Арзу. Она вроде бы и не удивилась тому, что Маргарет так быстро вернулась обратно — видимо, здесь было так принято. Рабыня помогла новенькой приготовиться ко сну, попутно рассказав о нескольких правилах её нового пристанища, а затем покинула комнату, никак не прокомментировав недавний порыв Маргарет. Следующим вечером Ихтияр снова пожелал видеть у себя свой трофей. Для этого он прислал девушке лёгкое, но очень красивое платье. Маргарет даже было неловко его надевать — одеяние так сверкало, будто ей на сцену в нём идти… Но это были не все сюрпризы на сегодняшний вечер. Приближаясь к покоям господина, Маргарет снова ощутила тревогу и муки совести — а не восстать ли прямо сейчас? Нет, слишком устала от всего этого… Пусть уже несется её жизнь тем потоком, который её подхватил. Дверь открылась, и наложница снова поклонилась хозяину. — Здравствуй, Маргарет. Какая красота! — сразу же прокомментировал Ихтияр. Наряд не только был шикарен сам по себе, но и отлично сидел на её фигуре. — Доброй ночи… Благодарю, господин, — вежливо ответила Маргарет. Ихтияр чувствовал, что наложница с ним холодна, хоть и пытается создать видимость взаимности. А арабу, как и любому мужчине, хотелось, чтобы она подчинялась ему по своей воле, просто потому что так хотела. В Ихтияре проснулся азарт завоевать её. Правда, он не представлял, насколько это легко, учитывая её прошлое… — Пойдем немного прогуляемся, Маргарет, — сказал Ихтияр и, взяв её за руку, повел на улицу. Перед хозяином и его рабыней предстал сказочный ночной сад. Маргарет шла по коридору, как всегда, мрачная, но увидев такую красоту, невольно оживилась и просияла. Ихтияр подметил это не без радости для себя. Он повел девушку по аллее, усаженной розами, а затем показал ей беседку, засаженную вьющимися цветами, дарящими приятный аромат. На плетеной крыше беседки местами были расположены маленькие тусклые фонарики, чтобы минимально её освещать. Маргарет стало неловко, когда Ихтияр усадил её рядом с собой, и в воздухе повисла пауза. Ну вот, сейчас он начнет спрашивать о чем-то сокровенном, и ей придется рассказать ему. Да в принципе что скрывать? Ничего сверхъестественного в её биографии нет. Он послушает и быстро остынет к новой загадочной игрушке, к тому же, не лучшему повествователю. Приведя свои мысли к этому выводу, Маргарет успокоилась и продолжила наслаждаться вечером. Она принялась рассматривать фонарики, так красиво дополняющие это небольшое строение. — Вижу, тебе нравится прогулка? — спросил Ихтияр, улыбнувшись. — Да, господин. Я вам очень благодарна, — и снова по протоколу. — Ты постоянно печальна, Маргарет. Скажи, тебе здесь плохо? Ты скучаешь по Дину? — последнее, конечно, казалось Ихтияру маловероятным, но он решил не исключать вариантов. — Нет, господин. Мне здесь хорошо, и по прошлому хозяину я не скучаю, — выходило как-то сухо… Ихтияр уже напрягся, раздраженно выдохнув. Как можно быть настолько деревянной?! Он ведь видел, как светятся её глаза от этих фонариков, почему же при разговоре с ним она возвращается к этим тупым формальностям? — Я неприятен тебе, Маргарет? — прямо спросил он. Спросил наивно, как и любой рабовладелец. Он правда считает, что на этот вопрос возможно несколько разных ответов? Или он таким образом лишь хочет обратить её внимание на свое недовольство? — Вы красивы и умны, господин. Мне очень приятно находиться рядом с вами, — девушка и сама видела, что получается не то, чего он от неё хочет… В итоге господин не выдержал и, подхватившись с места, повысил голос: — Да скажи же ты — что не так? Что заставляет тебя отвечать мне фразами из учебника по английскому языку?! — в процессе Ихтияр как-то непонятно махнул рукой, и Маргарет показалось, что он хочет её ударить, отчего наложница немного отступила назад, вжавшись в плечи и сразу ставя руки на уровне лица, чтобы закрыть его в случае чего, ну если будет возможность, конечно. Ихтияр же бить её не собирался, несмотря на раздражение. Однако он уже понял, на что девушка так отреагировала. Его немного обескураживал её страх к нему, особенно вот такой, на рефлекторном уровне. Ихтияр тяжело вздохнул и снова сел, велев и ей сделать то же. — Дин часто бил тебя? — спросил хозяин уже спокойнее. Маргарет молчала, не решаясь спуститься на уровень интимных разговоров. Да и к тому же, это был довольно унизительный вопрос. — Время от времени, — ответила Маргарет после долгой паузы, глядя в пол. — А тот, кому ты принадлежала до него? Здесь снова последовала пауза. — Часто, — поняв безысходность положения, ответила Маргарет. Ихтияр помолчал несколько секунд, раздумывая над услышанным, а затем продолжил свою череду вопросов: — А я?.. — Никогда, господин, — ну вот, опять эти формальности. Почему когда речь заходит о нём, так сразу этот официоз? — Ты можешь не добавлять обращение к каждой фразе, — наложница кивнула. — Так почему тогда ты боишься меня? — Не знаю… Простите меня, г…кхм… Простите меня, — пожала плечами рабыня. — Разве извиняются за страх? — усмехнулся Ихтияр. — Ты как дивный зверек, Маргарет… Я ничего тебе не сделаю. Я не ищу причины тебя наказать и не ставлю целью запугать тебя или целиком себе подчинить. Я лишь хочу посмотреть на тебя живую, настоящую, — сказал хозяин и провел рукой по её волосам. — Ты очень красивая. Я хочу увидеть, как ты радуешься… Понимаешь? Маргарет совсем смутилась от этих слов. Она никак не могла поднять взгляда с пола, лишь кивнув на вопрос Ихтияра. Рабыня знала, что она некрасива, что неинтересна и проста как дверь. И за все время переворота с ней ещё так не церемонились… Зачем господин говорит ей комплименты и хочет посмотреть, как она радуется, девушке вообще было невдомек. На влюбленного он похож не был, на сумасшедшего или слепого тоже. Ну да ладно, хочет — увидит. Радость — это дело такое — нет-нет, да и проскочит, даже в самые темные времена. К ним подошел слуга Ихтияра, что-то шепнув тому на ухо. И пока араб отвечал ему на своём языке, Маргарет отключилась от реальности, снова взявшись рассматривать беседку. Она отчетливо чувствовала запах роз, даже могла коснуться их, где-то в траве сверчки распевали свои ночные песни, а по центральной аллейке и сверху от девушки, как огоньки свечей, сияли фонарики. Именно так она когда-то представляла себе какую-нибудь тайную прогулку из средневековых романов… Именно в таком духе любила читать книги и фанфики… Что-нибудь легкое и романтичное… А не вот это вот все! — Ты давно не гуляла, Маргарет? — Ихтияр уже пару минут как отпустил слугу, наблюдая за своей наложницей. Её, похоже, восхищало всё вокруг. Девушку же будто вырвали из желанной реальности. К ней обращался человек, которому она принадлежала… Всецело. Она не могла ему отказать, не могла считать ни другом, ни парнем — просто хозяин, господин, царь и бог, и больше никак. В какую же абсурдную ситуацию попал мир… Она могла бы окончить университет, стать преподавателем, возможно, профессором, а может и просто учителем. А теперь кто она? Шлюха. Да, просто себе шлюшка, готова на все, лишь бы уже не били хотя бы… Наложница вернулась с небес на землю — нужно было что-нибудь отвечать. А когда она в последний раз гуляла?.. Вспомнить бы. — Давно, наверное. Я не помню, — честно сказала Маргарет. — Не помнишь прогулок? Дин не разрешал тебе выходить? — удивленно спросил Ихтияр. Его наложницы прогуливались в саду каждый день — это придает женщинам веселости и свежести, к тому же, полезно для здоровья. Неужели Ильнесу было настолько плевать? — Я как-то не спрашивала… — ответила Мэгги. — И тебе не хотелось выйти на улицу? — не унимался Ихтияр. Да что ему нужно? Так хочется докопаться до истины? Что она должна ответить? Что ей вообще ничего уже не надо от этой жизни? Что она предпочла бы такому существованию тихо умереть у себя в комнате? Это он хочет услышать? — Нет, мне было не до этого… — Почему? — Я не очень люблю гулять… — Подожди, не спрыгивай. Ты сказала, что было не до прогулок. Почему? Маргарет нервно сглотнула. Она всё ещё смотрела в пол, пытаясь отвечать уклончиво. Зачем так выспрашивать? Им мало того, чем она стала? Мало того, что она ощущала себя грязной и ничтожной? Нужно ещё и спросить, что именно этому способствовало? — Вам нужны подробности, господин? Что ж, Дин — мой бывший одноклассник. Он ненавидит меня, поэтому заботился о том, чтобы я была в его доме как в аду. — Ненавидит? — Ну наверное… Не любит точно, да и безразлично не относится… — Интересно. Знаешь, Маргарет, он очень не хотел тебя отдавать. Мне пришлось на него хорошенько надавить. Зачем так хвататься за девушку, на которую готов в прямом смысле повесить клеймо рабыни? — у Маргарет внутри похолодело от этого напоминания. Ихтияр-то имел в виду браслет, но он не знал о том, что Дин готов был выжечь нынешний статус одноклассницы на её руке. Тогда ей было так страшно… Ситуация была чудовищно безысходной — ей чудом удалось избежать этой пытки. Хотя морально она переживала нечто подобное едва не каждый день. — Ладно, пойдем обратно, здесь уже прохладно, — сказал Ихтияр, поднявшись. Маргарет встала и пошла рядом с ним. — Ты можешь приходить сюда каждый день. — Спасибо, господин, — ответила девушка, слегка улыбнувшись. Вряд ли ей захочется гулять… Он серьёзно что ли?.. Ихтияр и его наложница вернулись в спальню. Девушка мялась посреди комнаты, не зная, что ей делать и как вообще пережить ещё одну ночь с этим чужим, хоть и весьма добрым к ней человеком. Тот, в свою очередь, искал что-то в ящичке комода, а затем аккуратно закрыл его и подвёл свою рабыню к зеркалу. Маргарет не понимала, что происходит — ей, впрочем, было всё равно. А Ихтияр достал из коробочки золотую цепочку с тоненьким длинным прямоугольным кулоном и застегнул её у девушки на шее. Вещица была неброская, но очень красивая. Наложница через зеркало посмотрела в глаза Ихтияру — он пристально наблюдал за её реакцией. — Господин… благодарю вас… — она растерялась, будучи не в состоянии сообразить, что в таких случаях обычно говорят. — Маргарет, — прервал её Ихтияр. — Маргарет, не нужно этого официоза. Просто скажи, что на уме, и всё. — Я так не могу, г… Кхм. — Можешь. Говори, — и он подошёл ближе, смотря ей прямо в глаза. Маргарет отступила на шажочек, но хозяин сделал то же самое, тогда она отступила ещё на один, и всё повторилось, и так она отходила, пока не уперлась спиной в стену. Тут-то и пришлось уже говорить начистоту. А он ещё и взгляда не давал опустить… — Мне это ненужно, господин, — начала Маргарет. — Я простая рабыня, и никакие украшения этого не изменят. Зачем мне носить сокровища, стоящие дороже, чем моя жизнь? Я не стою этого, — сказала она и хотела расстегнуть цепочку, но Ихтияр остановил её руки своими. — Погоди. Насколько я вижу, единственное, что ты получала от господ — тот гнусный браслет? — спросил араб. Унизительней он ничего не мог придумать? — Да, — коротко и ясно ответила рабыня. — Но у нас всё не так. Мы щедро одариваем золотом женщин, с которыми нам хорошо. Вчера ты сделала мой вечер приятнее, а сегодня я радую тебя. Тебе не понравился подарок? Тут Маргарет поняла, что выходит какой-то культурный конфликт и нужно выпутываться. — Нет-нет, он замечательный. Я просто… не ожидала и всё… Простите. Она присела в поклоне, уложив одно колено на пол, и хотела поцеловать руку Ихтияра, но тот велел ей подняться, не дав этого сделать. — Это ещё что? Где ты воспитывалась после переворота? — удивленно и в то же время настороженно спросил Ихтияр. — Моим первым хозяином был Брэндон Картер. — Аллах Великий! — почти вскрикнул араб. — Я не знал, Маргарет… Брэндон же совсем сумасшедший… Я слышал, он забивает своих наложниц до смерти. — Бывало и такое… — побледнела Маргарет, вспомнив Нелли. — Меня бы тоже мог, но подарил Дину. — Как совпало… — А ничего не совпадало, господин. Мой прошлый хозяин выбрал меня сам во время гаремного танца, — пожала плечами девушка. Не хотелось об этом вспоминать, но пусть послушает, как обращаются с рабами благодаря его родственничкам! — Ты же говорила, что вы одноклассники. — Так и есть. — Ну так и что… Он просто смотрел, как ты танцуешь? — Что вы имеете в виду? Ну, смотрел… — Я имею в виду, что вы не чужие люди. Обычно в таких случаях помогают старым знакомым, как бы там ни было. А он вел себя с тобой, как с простой рабыней… — Он ненавидит меня. — За что? — Не знаю, господин… — Ненависть не возникает на пустом месте. — Это так, — девушка задумалась. — Я хорошо училась в школе… Может поэтому невзлюбил. — Хорошо училась? Ты была отличницей? — Да, господин. Он лишь кивнул головой. Таких, как Маргарет, были миллионы — не обделенных умом учениц и студенток, которых просто выбросили за борт, не дав закончить образования, которым просто не дали шанса. А освободить рабыню было настолько хлопотно, что это казалось невозможным. Для этого нужно было жениться на ней. Другой путь — оплатить ей высшее образование, а после этого сделать своей компаньонкой, чтобы у девушки было документальное подтверждение того, что она может обеспечить себе вольную жизнь. — Мне жаль… — сказал он наконец. Конечно, ему жаль… А всем жаль, только и плевать одновременно. Маргарет посмотрела на него — неужели он считает себя лучшим, чем Дин? Был бы лучше, не дарил бы ей подарки, чтобы она была более страстной в постели. Он бы не принуждал безвольное измученное существо к таким вещам… — Вы можете помочь мне, — сказала Маргарет. — Боюсь, это не в моих силах, — удивился её наглости Ихтияр. Он, похоже подумал, что наложница говорит о свободе. — Но почему? — не поняла девушка. Он даже не выслушает её просьбы? — Я не освобождаю рабов, Маргарет, — строго сказал Ихтияр. — Это нарушает равновесие. — О, я вовсе не об этом, — залепетала наложница. Она бы никогда не возомнила себя способной выпросить такое… — Я просто хотела бы стать невидимкой в вашем доме… Я могу убираться, или помогать на кухне, а жить в какой-нибудь каморке, да и ем я не много. Я никому не буду мешать, вы меня и не заметите, а если… — Постой-постой-постой, — прервал её мечтательный порыв Ихтияр, немного посмеиваясь. — Я уже говорил тебе, что заплатил Ильнесу немалые деньги, чтобы ты стала моей. Ты не нужна мне в какой-то каморке, твоё место — здесь, рядом со мной. — Но вы говорили, вам жаль меня… Ихтияр подошёл к ней ближе, нависая над рабыней своим ростом. В его глазах было всё меньше доброжелательности. В принципе логично, что его начинали злить такие речи. — Мне жаль, что так сложилась жизнь, Маргарет. Но тебе жаловаться грешно. Я разве плохо с тобой обращаюсь? Что гложет тебя? Понятно. Ему, конечно, жаль, но не настолько, чтобы усмирять свои желания. — Простите, господин. У меня всё хорошо, вы правы, — интересно, он поверит? — Вот так-то. А теперь улыбнись, — «улыбнись, моя очаровательная марионеточка». Маргарет улыбнулась, посмотрев ему в глаза. Ей казалось, что они не улыбаются вместе с её губами, но Ихтияр на эти тонкости внимания не обращал. Он же её не бьет, да и не наказывает, еды, воды и крова не лишает. Должна быть довольна, в конце концов. А Маргарет у Ихтияра и правда жилось неплохо. Она ела всякие сладости, говорила с Арзу — похоже, единственной рабыней, которая знала английский, порой танцевала, много спала, а вечерами бывала у хозяина в покоях. Чем больше Маргарет убеждалась в том, что останется здесь навсегда, тем спокойнее ей становилось. Она уже совсем не опиралась привыканию к Ихтияру. А он, кстати говоря, всячески этому способствовал — был ласков, нежен, рассказывал всякие интересные вещи и тешился любым взаимным жестам со стороны наложницы. Маргарет была не единственной, кто посещал покои Ихтияра, но её это не беспокоило. Это в сериалах рабыня влюбляется в своего господина с полуоборота и начинает дико его ревновать, на деле же всё было совсем иначе — как можно полюбить того, кто лишает тебя свободы? Свободы пространства, свободы выбора… Впрочем, Маргарет на него не злилась. Здесь для неё был почти рай — никто не издевался, хорошо кормили, даже не заставляли плясать! А Ихтияр даже делился с ней своим теплом — мог обнять, побеспокоиться о том, что у неё холодные руки, даже как-то расчесывал ей волосы. Не то чтобы они были слишком спутаны, или же она не могла сама — просто арабу так захотелось, вот и всё. Маргарет была нехило удивлена таким жестом, но это было приятно… Будто о тебе заботятся, как мама… Но такая жизнь продлилась недолго… Как думаете, что произошло? Может, Ихтияр к ней переменился? Или же он поступил, как Дин, и продал девушку своему другу? Или же она умерла, поверженная «соперницами»? Так что произошло? А случилось то, что араб оказался на грани банкротства. Его дело терпело большие убытки, так что в последние дни он вообще не думал о своём гареме и развлечениях. Оно и понятно — какое там веселье, когда сам можешь оказаться на цепи? Да, он был родней «верхушки», но катился в бедность как раз из-за конфликтов с ней, потому-то помогать упрямцу никто не собирался. Волки создали волчье общество. В общем, в итоге Ихтияру пришлось продать свой дом вместе с содержимым, чтобы суметь расплатиться с долгами и заплатить огромный налог, наложенный на «богатых», чтобы каждый раз проверять их платежеспособность. Если не платить его, становишься невольником, вот и всё. Таков закон нынешнего мира. Каждый [платит] сам за себя. А купила поместье, как ни странно, женщина. Так что гарем её интересовал мало. Она собиралась продать лишних, бесполезных для неё, девушек, так что вскоре на «смотрины» должны были приходить всякие мужчины, в возрасте и не очень, чтобы выбрать кого-нибудь для себя. Об этом Маргарет поведала Арзу. В один из вечеров Мэг сидела в заготовочном помещении, расположенном перед кухней — здесь она теперь часто говорила со своей подругой. С этого места как раз была видна небольшая часть коридора. Это не было причиной ее нахождения здесь, но судьба, видимо, решила, что так надо. И все вроде было хорошо. Правда, ясно, что ненадолго. Маргарет не верила, что перемены в ее ситуации могут быть к лучшему. Вряд ли с ней в жизни случится что-то лучшее, чем Ихтияр. Быть рабыней в его доме было, можно даже сказать, замечательно. Он не обижал, причем ни морально, ни физически, разрешал погулять в саду, а это, как оказалось, очень даже неплохо, давал какое-никакое душевное тепло, да даже подарки дарил этому запуганному безвольному существу. И уж ничего страшного, что за это приходилось отвечать ему взаимностью. Да уж, для нее это уже «ничего страшного»… При всей мрачности сложившейся ситуации Маргарет стояла возле Арзу, украшающей какие-то пирожные джемом и орехами, и смеялась над ее шутками по поводу новой хозяйки-сладкоежки. Сейчас Маргарет было хорошо. Хорошо здесь и сейчас, в этой комнатке, рядом с временной подругой… Арзу ей нравилась — умна, спокойна, по-своему красива. Жаль, что они больше никогда не встретятся. Впрочем, даже в вольной жизни разлука — неотъемлемая часть бытия, простите за философию, а что уж говорить о новом времени… Маргарет наслаждалась, возможно, последним блаженным вечером в этом доме, как вся атмосфера для нее развеялась в один миг. Это произошло внезапно, как пробуждение, или как столкновение с чем-то очень знакомым и оттого ещё более ужасным. Это событие с необычайной легкостью перечеркнуло все те дни, которые дали душе Маргарет наконец успокоиться и хоть немного вознестись над той грязью, в которую втоптали её свободу, собственное мнение, желания, жизнь — да всё. А произошло вот что. В коридоре хлопнула дверь, и Мелике побежала её открывать. Двери на кухоньку были приоткрыты, поэтому Арзу и Маргарет любопытно поглядывали в сторону прихожей, чтобы посмотреть, кто пришёл. Но лучше бы они не смотрели… Маргрет тут же встретилась, или вернее сказать столкнулась взглядом с этим человеком. Это был Дин. Наложница обездвижено замерла, чувствуя, как к горлу подступает ком истерики. А Ильнес с легкой ухмылкой на своём самодовольном лице развернулся и пошёл по лестнице за Мелике — очевидно, договариваться о сделке… Когда он скрылся, бледная и изменившаяся в лице Маргарет тут же направилась ко входной двери. Арзу она бросила что-то типа «пойду подышу», или, может быть, что-нибудь другое, она, впрочем, тут же забыла эти подробности. Девушка быстро добралась до конца сада, где до этого никогда и не бывала — Ихтияр никому не разрешил заходить далеко, но после его ухода охрана уже не следила за рабами так пристально. Этот дом был размещен на окраине, неподалеку от леса. Растерявшись и уже не помня себя, Маргарет бежала, куда глаза глядят, попутно вытирая слёзы, которые лились ручьями. Лучше уж в лес! Лучше в лес к своей смерти, чем снова к Дину! Неужели он настолько жесток, чтобы прийти за ней снова? Неужели он никогда не оставит её в покое?! Маргарет резко остановилась. Перед ней в ряд выстроились кусты колючего терна, занимающие немалую площадь. Обойти их было нельзя. Растения, будто специально, были рассажены по периметру вместо ограды. Пройти через них и правда было невозможно, но Маргарет не хотела этого принять. Она на миг обернулась — чтобы посмотреть, не началась ли погоня уже сейчас, а затем попыталась аккуратно пробраться через кусты. Как и следовало ожидать, колючки уже на четверти пути зацепились за её юбку, рукава и волосы. Вдалеке послышался какой-то шум. Вот и пришёл её конец. На Маргарет накатила истерика. Она вытирала рукавом соленые ручьи, сквозь которые уже мало что видела, а сама пыталась всё же прорываться вперед. Девушка делала это слишком резко и рвано, отчего расцарапала себе и руки, и лицо, и шею, и всё на свете. Ей так хотелось вырваться на свободу, так хотелось избежать уготованной ей участи, тем более после того, как она увидела возможность лучшей жизни… Но этим мечтам не суждено было сбыться. Истекая кровью, Маргарет опустилась на землю, положив голову на песок и орошая последний своими слезами. Господи, как же это мерзко — когда тебе так нужна помощь, а её совершенно неоткуда ждать. Как же мерзко, когда живёшь не в книге и не в сериале, где всё подчиняется хоть каким-то законам и где есть хоть какая-нибудь логика… В жизни же её нет. Как и баланса… Неужели всем в этом мире на неё плевать, даже Богу? Которого нет… Маргарет всегда так говорила, она не верила никому и ни во что. И правильно делала, очевидно. Охрана настигла её очень быстро — мужчины порезали кусты у себя на пути огромными секаторами и добрались наконец до рабыни, причитая по поводу её безрассудства. — Пожалуйста… Помогите мне, — сказало оборванное нечто. — Мне нельзя к нему! Убейте меня, пожалуйста! Прошу вас… Но Маргарет и не надеялась, что её поймут. Они не говорили на английском… Двое охранников взяли рабыню под руки и потащили обратно, остальные же шли следом, неся секаторы. Вот так вот просто… Глупейший побег… Самодовольный Ильнес уже извелся от ожидания — боялся, наверное, что Маргарет могли и не найти. Однако же её затея всё равно была обречена. Это была лишь вспышка, неконтролируемый порыв — хотя бы попытаться… Увидев свою одноклассницу, Дин довольно усмехнулся, показав ей документ на неё же. — Я скучал.