Одноклассники

Ночью Дин ушел, вернувшись лишь следующим вечером. Маргарет как раз помогала Дейзи с домашним заданием. Они более-менее поладили, но смысла в этом особо не было, ведь Ильнес уже пришел за ней. – Собралась? – резко спросил Дин. – Маргарет уезжает? – спросил Дезмонд, подняв брови. – Да. Иди, не путайся под ногами. – А куда? – не унимался малец. – В отпуск, – съязвил Дин и одарил брата уничтожающим взглядом. Тот замолчал. – Да… – ответила Мэг и встала, проведя руками в воздухе вдоль своего наряда. У нее больше ничего не было, даже одежда была не ее. – Ах, ну да. Пойдём, – одноклассник дернул ее за руку – другого девушка и не ждала – и повел к машине. – Корн отвезет тебя. Прощай. Ты еще вспомнишь меня добрым словом, – подмигнул Дин, зловеще улыбаясь. Маргарет пыталась убедить себя и всех вокруг, что ей все равно. Но после этой ухмылки ей стало не по себе. Однако же по дороге девушка и слова не проронила – а что говорить? Корн – просто охранник Ильнесов, он ничего не знает. А если и знает, то не расскажет. Вскоре они прибыли на место, где Корн вручил рабыню её новому хозяину, точнее его представителю. Крепкий, немного полноватый мужчина средних лет взял Маргарет за предплечье и отвел её в комнату к другим девушкам. – Расскажите ей все, вечером она выйдет. У Мэг было странное чувство, будто она здесь ненадолго. Может быть, имеется в виду, что ненадолго в этом мире? В таком месте долго не проживешь. Наверное. Здешние девушки почти все спали, а к Маргарет подошла самая упитанная и немного пристарелая дама. Она начала втирать Мэг, что мол «смирись и покорись» и т.д. – Девственница? – спросила она, видя, что девушка особо не упирается. – Нет. – Хорошо… Большой опыт? – какие же мерзкие вопросы, ее начала охватывать легкая паника. – Нет… – Ясно. Значит, слушай. Мужики любят, когда орут – это раз. Если не лезут сразу в трусы – соси – это два. Если стоит на ногах – сосешь на коленях, если слишком бухой – уложи и соси на кровати, а да, и член тогда тоже вставляй сама. Когда сосешь, старайся, чтобы было как можно больше слюней – их это заводит. И не забудь про яички. Если будет сильно в горло пихать – терпи, не вырывайся ни в коем случае – так будет только хуже, просто старайся не вырвать. Если берет за волосы – терпи, захочет в попу – обрадуйся, или хотя бы терпи. Кстати, было? – Н-нет… – Хах, ну, значит, сегодня будет. Без этого вряд ли обойдется. Только не вздумай плакать, прими лучше сразу обезбол. Вечером все будем делать клизму, и смазкой тоже лучше намазать заранее, потом ждать никто не будет. И киску тоже намажешь смазкой – чтобы если полезет под юбку, думал, что ты уже влажная. Ещё перед выходом выпьешь таблеточку – кончать он будет, куда захочет. Если кончит в рот – глотай, не вздумай выплюнуть! Если больно сожмет сиськи – стони типа от наслаждения, он не должен подумать, что не умеет ласкать женщину. Как только выйдешь – почаще облизывай губы, можешь и закусить пару раз. Так…что еще… Если долго целует в губы, значит девственник – приступай тогда сама. Че там за чем – без разницы, всё равно кончит через минуту. Главное – скажи потом, что такого с тобой еще не было, ну или что-нибудь в этом духе. Придумай сама. А, и если захочет что-нибудь засунуть в вагину – смотри по своим возможностям. Пролезет – значит радуйся, а не пролезет – отвлеки его чем-нибудь, а как не получится – терпи; ничего – наш врач зашьет, – женщина вдруг остановилась. – Ты…чего? Маргарет побледнела, затем густо покраснела, а через секунду и вовсе разрыдалась, как дитя. – Эй, девочка, ты че? Ты же сказала, что не девственница, – растерялась женщина. – Я и н-не девственница, – еле выговорила Мэг. – Боже мой, я же не знала, что ты такая неженка. Ну-ка, давай, не плачь. Как тебя зовут? – М-маргарет. – Маргарет? Ого. А я – Трейси, но называй меня Дынька, окей? Марго, не плачь, а то лицо будет красное… Не переживай так, ты ко всему привыкнешь, у нас тут спокойно… Никого не мучают, не убивают, хорошо кормят… Ну, утри слезы. Господи-боже мой, ну что же это… Привели нам благородную девицу, – по-доброму возмутилась она. – На выпей. – Я н-не пью, – неловко сказала Мэг, отказываясь от протянутой бутылки. – Чего? Нет-нет-нет, никаких возражений. Иначе тебе легче не станет. Давай пей, – и она настойчиво ткнула бутылку коньяка прямо в рот девушке. Та отпила несколько глотков. – Ещё! – приказала Дынька. – Больше не могу. – Слабачка какая. Ну тебе крышка, нежная фиалка. Ты тут так не выживешь, – заключила она, разведя руками. – Короче, сейчас отсыпаемся. Вот свободная кровать. Ложись и спи, а вечером будет видно. Что будет видно, Маргарет так и не поняла. Обычно так говорили про утро, но, видимо, в таких местах был свой фольклор. В общем, девушка просто продолжила тихо плакать на кровати, пока не успокоилась, но уснуть так и не смогла. Вечером она встала вместе со всеми женщинами, которые тут же начали лениво прихорашиваться. Мэг же сидела на кровати, растерянно оглядывая всех вокруг, пока к ней снова не подошла Дынька. – Вай, совсем заплаканная… Ну я же говорила не рыдать, – сказала она с досадой. – Идем сюда, – Дынька повела ее за собой, усадив непутевую на стул и взявшись выравнивать тон её лица. – Ну, уже получше… – вскоре прокомментировала она. Маргарет посидела рядом с женщиной, пока та красилась, а вскоре снова пришёл тот мужчина, который встретил её на пороге, и принес Мэг одежду – какой-то похабный корсет с полупрозрачной юбочкой, белье и чулки. – Господи… – сказал он, взглянув на новенькую. Приведи её в порядок и пусть идет в третью комнату, – Дыньку это, кажется, удивило, и она засуетилась, промямлив «хорошо». – Что за третья комната? – обеспокоенно спросила Маргарет, глядя на женщину, как ребенок на мать перед прививкой. – Там сегодня солдаты собираются… – она не видела смысла лгать. У Маргарет внутри всё похолодело и сжалось. Военные всегда ассоциировались у неё с жестокостью и насилием. – А почему больше никому не сказали? – с надеждой спросила девушка. Мало ли – может быть, у каждой комнаты и так были свои постоянные девушки, или что-то в этом духе… – Они заказали одну – и экономнее, и интереснее… – А почему именно я? Я же ничего не умею! – продолжала Маргарет, будто это что-то изменит. – Ты новенькая, Фиалка. – Ну?.. – Меньше всех…э…растянута. Это снова резануло девушке по ушам, и она чуть не разрыдалась. – Чш, чш, всё будет хорошо. Давай-ка причешем тебя, – Дынька принялась проводить гребнем по волосам Мэг, из глаз которой уже готовы были политься слезы. Но когда Маргарет оказалась в той самой комнате, страх сковал её по рукам и ногам, даже плакать не получалось. Дынька буквально втолкнула новенькую внутрь, пока та не передумала и не начала протестовать. Тогда она бы все равно оказалась здесь, но женщине досталось бы от охранника за то, что не смогла усмирить «стажерку». – О-о-о-о-о! – громко протянули солдаты. Их было человек шесть! Маргарет замерла в дверях этой полутемной комнаты, не в силах и шагу ступить. Она была одета как истинная шлюха и, естественно, чувствовала на себе их липкие похотливые взгляды. – Какая красотка! – Золотце, иди-ка сюда, мы тебя приласкаем, – двое из них начали приближаться, и девушка, запаниковав, попыталась открыть дверь, но та была заперта. Она разнервничалась не на шутку – сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. – Нет! – закричала она со слезами на глазах. – Нет! Не надо! Пожалуйста! – снова расплылась, а решительность первого «нет» развеялась, как и не бывало. – Какой пугливый зверек, – опять зверек, – не бойся, мы ласковые, кусаться не будем. Иди же, не бойся, – один из них подхватил её на руки и перенес на середину комнаты, где лежал ковер, ещё двое, изначально заинтересованных, тоже подошли. Трое остальных играли в карты за столом, оглядываясь на происходящее. – Пожалуйста… Я прошу вас… Не надо, пожалуйста…Меня некому защитить, поэтому остается только умолять вашу совесть. Прошу вас… Не трогайте меня, пожалуйста… – молила Маргарет, тихо плача в то время, как её укладывали на ковер. Она была напугана до ужаса. Господи, лучше уж подчиняться Дину. Хотя это он обрек её на то, что сейчас будет происходить… Как он мог… Пусть они уже и никогда не встретятся, но Маргарет никогда не забудет ему подобного. – Прекрати ныть, – начинали раздражаться некоторые. Один из военных держал руки девушки, сидя у головы; другой придерживал ноги в другом конце, третий же отодвинул трусики и начал играть пальцами с ее «киской», как выражалась Дынька. Маргарет задергалась и начала плакать ещё сильнее, что только раздражало парней. – Слушай, если ты сейчас не успокоишься, я тебя в жопу трахну, поняла? – сказал тот, что сидел у ног. Мэг захныкала тише. Ей было очень неприятно, даже немного больно, кроме того, все так же страшно. – А ты что, не собирался? – усмехнулся тот, что трогал Мэг. – Ну тише ты, не раскрывай всех карт, – ухмыльнулся тот, и все захохотали, даже те, что сидели за столом. – Так может прямо ща? – отозвался держащий руки. – Слушай, это мысль, но сначала хочу посетить девичью пещерку, – как же ей не хотелось слышать эти мерзкие эвфемизмы, но выхода не было. – Ну-ка раздвинь ножки, красавица, – сказал тот, что был у ног. Они, кстати говоря, были уже такими ватными и так дрожали, что она даже если хотела, не расставила бы. – Погоди, погоди, держи. Я пока займу чем-нибудь рот. А то заебала мычать, – они снова рассмеялись, а парни тем временем уже расстегивали ремни. – Ну так не честно, а я что? – спросил «не занятый». – А ты помоги развернуть раком. Маргарет уже не слушала, о чем они говорят, заливаясь слезами. Она хотела просто умереть… Лучше бы она вообще не родилась и никогда бы не существовала… Мир просто был бы жестоким без нее, без ее боли, ее страданий, ее слез…Она бы не увидела ни неба, ни солнца, ни родителей, ни друзей… Все эти радости не стоят того, чтобы сейчас терпеть эту грязь… Насколько мерзкой она будет себя чувствовать после этого? Настолько ли, чтобы не жаль было перерезать себе вены? Солдаты уже разделись, устроившись один на полу, а другой сзади девушки и уже почти соприкоснулись с ее телом, как из-за занавески послышался голос. – Ну всё, спасибо парни, спасибо. Браво, вы профи, – это был…Дин! Он вышел, аплодируя, а солдаты просто удалились из комнаты, попрощавшись с ним, как с другом – видимо, щедро заплатил. – Обращайся, – бросил один из них напоследок. Маргарет, не вставая, оперлась спиной о диван, пытаясь успокоить истерику, но слезы продолжали течь по щекам. Её руки дрожали, как листы бумаги на ветре. Девушка чувствовала, что уже не возьмет себя в руки – совершенно невозможно. Дин же этого пока не понимал. – Вывод? – спросил он, подойдя и смотря на девушку сверху-вниз. Та продолжала плакать, сотрясаясь всем телом. Эмоция уже выходила за грань обычной истерики, Маргарет ощущала что-то очень нехорошее, но это было неминуемо. Она просто ждала конца… Ильнеса начинало раздражать, что рабыня просто сидит и плачет вместо того, чтобы умолять его забрать её обратно. В его голове уже был целый диалог, как это должно звучать, но девушка почему-то не хотела следовать его сценарию. – Хватит истерить, – раздраженно сказал он, ухватив Мэг за руку выше локтя. Девушка вдруг пополотнела – Дину даже стало не по себе – так сильно она изменилась в лице… В следующую секунду Маргарет закрыла рот рукой и очень быстро понеслась в сторону урны у входа. Та была декоративной, но больше посудин здесь не наблюдалось. Мэг вырвало. Она закашлялась, оседая на пол возле урны и пытаясь дышать спокойнее, но последнее выходило не очень хорошо. Маргарет чувствовала, что её сознание как будто окутывает туман… Но на обморок похоже не было. Что это?.. Дин медленно приблизился к ней, сев на корточки. Это уже не шутки… Он начал понимать, что происходит нечто ужасное. – Мэгги, ты… в порядке? – спросил он. Девушка не отвечала – Мэг, – повторил Дин. Она посмотрела на одноклассника, но так ничего и не ответила. Однако взгляд её был очень странным – как будто смотрит на незнакомого человека… «Пожалуй я переборщил…» – подумал Дин. – Ладно пойдём домой, тебе нужно отдохнуть, а поговорим уже завтра, – заключил он и поднялся, направляясь в сторону двери. Но Маргарет не сдвинулась с места. – Мэг, ты слышишь? – переспросил он. – Идем! – черт, его пугало такое поведение девушки. Однако же она встала и пошла за ним. Добравшись до своей кровати, девушка легла на неё и тут же уснула, хоть было ещё и не позднее время.

***

Утром Мэг, как и следовало ожидать, проснулась рано. Она оглядела комнату и подошла к окну. На улице было ещё совсем свежо и тихо, дом тоже ещё спал. Маргарет устроилась на подоконнике и просидела так, пока за ней не пришла Миранда. – О, ты уже проснулась, Маргарет? – девушка посмотрела на неё таким же взглядом, как и на Дина. – Чего ты так смотришь? – спросила служанка. Мэг молчала, и с каждой секундой это казалось всё более странным… – Ты скажешь что-нибудь, или нет? – Маргарет вздохнула и положила подбородок на колени. – Нет, ну это что-то невообразимое, – она махнула рукой и через минуту вернулась с Дином. – Что тут такое, Маргарет? – спросил он, входя в комнату. Тут девушка уже насторожилась, встав на ноги и пятясь в сторону угла. – Что молчишь? – переспросил он. – Вот и я говорю – как воды в рот набрала! – возмутилась Миранда. – Чего ты молчишь, девчонка? – раздраженно добавил Ильнес, но рабыня лишь растерянно посмотрела на него. Это уже просто выбешивало. Дин схватил её за локоть, и тут случилось невообразимое. Как только Ильнес дотронулся до неё, девушка пронзительно закричала на весь дом, будто её убивали, и, закрыв при этом уши ладонями, начала неистово вырываться. Дин и не стал её держать – они с Мирандой тоже закрыли уши и непонимающе переглянулись. Вырвавшись, девушка осела на пол возле кровати и, не убирая рук от ушей, дрожала, как вчера в борделе. На крик прибежали Грегори Ильнес и Корн. – Что здесь происходит?! – возмущенно спросил первый. – Я ничего не делал, – растерянно ответил ему Дин, отходя от Маргарет. – Чего тогда она орет, как резанная? – Я… не знаю, отец. Она ничего не говорит. Грегори подошёл к рабыне сына и, присев на корточки, посмотрел ей в глаза. – Ну, и что ты тут устроила? – спросил он. Девушка также, как и раньше, просто посмотрела на него. – Господи, никакой осмысленности во взгляде… – сказал он. – Где она вчера была? – С ней просто немного позабавились ребята, – ответила Дин. – Какие ещё ребята? – Да они ей ничего не сделали, просто немного припугнули, чтобы слушалась… Мистер Ильнес посмотрел на Мэг – на эти слова она никак не отреагировала, вообще ноль реакции, как будто не поняла. – Немного, говоришь? А вчера она так же себя вела? – Ну… не прям так, но… – Она говорила вчера? Дин задумался. – Кажется, нет… Тоже молчала и вот так смотрела, – сказал он, кивнув головой в сторону девушки. Грегори тяжело вздохнул. – Ты – идиот, Дин. Я отойду позвонить, – сказал мужчина, удалившись из комнаты. Младший Ильнес не знал, что и делать с такой информацией. Маргарет сошла с ума из-за него? – Слушай, прости меня. Если это какая-то шутка, то прекрати её, я же извинился, окей? – с надеждой спросил он, но Маргарет смотрела на него все так же. – Нет, такой взгляд не сыграешь, – заключил он, опустив голову. Он хотел провести по её волосам, но девушка запаниковала, готовясь закричать, и Дин отказался от задуманного, резко убрав руку. – Присмотри за ней, Миранда, – сказал он и удалился вслед за отцом. – Давай-ка присядем, Мэг, – служанка аккуратно приблизилась к девушке и усадила её на кровать. Сопротивляться ей Маргарет не стала. – Что же это такое… – сочувственно сказала Миранда, гладя ту по спине. – Ничего, это пройдёт. Пройдет, не переживай, – хотя вряд ли она могла сейчас переживать по этому поводу.

***

Мистер Ильнес позвонил знакомому врачу, и тот прибыл ближе к вечеру. Это, к счастью, была женщина, поэтому её Маргарет не сторонилась. Психиатр осмотрела Мэг, провела несколько тестов с предметами, которые принесла с собой, показала девушке несколько видео, после чего вышла, чтобы описать свои наблюдения Ильнесам. – У девушки немота. Она просто очень не хочет говорить. Но не так, как если бы мы с вами не хотели, а на уровне подсознания. Понимание присутствует, но частично. Мозг блокирует некоторые смыслы, которые пытаешься до неё донести. Также можем говорить об андрофобии и инфантильных проявлениях, но они являются скорее следствием остальных симптомов. – Она поправится? – спросил Дин. – Я настроена делать позитивные прогнозы. Но с ней придется хорошо поработать. И моё предположение – прийти в себя ей поможет лишь какое-нибудь потрясение. Но однозначно не то, которое спровоцировало болезнь. Я назначу некоторые медикаменты, а также сеансы со мной раз в неделю. – Спасибо, доктор, – сказал мистер Ильнес. – Не за что. Скорейшего выздоровления бедняжке, – ответила женщина, после чего Грегори провел её до выхода.

***

Однажды вечером Дин решил навестить Маргарет. Он давно чувствовал вину и хотел как-нибудь исправить ситуацию, у него даже была идея, как это сделать, но сперва парень хотел поговорить с девушкой наедине. Правда, этому помешал тот факт, что у нее уже был посетитель. – Не бойся, – Дейзи сидел рядом с Маргарет на полу и аккуратно гладил ее по голове. – На вот, возьми. Очень вкусный, – он пытался угостить девушку виноградом. – Выздоравливай скорее, Маргарет. Она взяла у Дезмонда из рук гроздь и улыбнулась ему, съев одну ягодку. – Дейзи, оставь нас, пожалуйста, – сказал Дин, раскрыв свое присутствие в комнате. Мэг встрепенулась, выронив из рук виноград. Гроздь упала, растеряв несколько ягодок, которые покатились по полу в разные стороны. – Да что ж ты перепуганная такая, – вздохнул Ильнес, приложив руку ко лбу. – Дин, она боится, – высказал опасение Дейзи. И правда – девушка прижалась спиной к стене, ведь отойти в пределах комнаты было некуда, и испуганно смотрела на Дина, уже совсем не замечая его младшего брата. – Оставь. Нас. Дезмонд, – еще раз повторил он. – Брат, не обижай ее, пожалуйста, – попросил Дейзи. – Да я и не собирался! – возмущенно ответил Дин, будто его смертельно оскорбили. И это возымело эффект – малец ушел. Ильнес рывком приблизился к девушке и закрыл ей рот, пока она не закричала. – Чшшш, не поднимай шум, я лишь хочу поговорить, – он все еще не мог признать, что ее состояние – не каприз и не притворство. Однако через пару секунд он заметил, что Мэг вся дрожит, а ее пальцы нервно вжаты в ладони. Тогда он медленно убрал руку и отошел на пару шагов, сев на кровать. Девушка так его боится... Как же он настолько перебрал с ее усмирением? Рабыня села на пол у стены, все еще испуганно глядя на своего одноклассника. – Я был жесток к тебе, Мэг... – сказал он. – Похоже, слишком жесток. Не бойся, я пришел просто поговорить. Черт, прости меня, слышишь? Я ведь не хотел, чтобы так вышло... – Маргарет даже не смотрела на него. Она положила подбородок на колени и разглядывала свои руки. Дин сделал движение в ее сторону, отчего девушка тут же бросила на него обеспокоенный взгляд. И тогда Ильнес увидел, что в этих глазах нет понимания. Она не улавливала смысла его слов. Как же так? – Как же так, Маргарет, как же так вышло, что я сделал это с тобой?.. Мне жаль... Жаль, Мэг! Я лишь хотел, чтобы...ты любила меня. Хотел ощутить это хотя бы раз, но ты так и осталась ко мне холодна, как и в школе. Ох, Мэг, я столько раз спрашивал себя – что со мной не так? Почему ты не можешь полюбить меня? Я недостаточно красив? Недостаточно умен? В чем проблема? Разве я хуже Мартина?.. Почему мне не удается заслужить твою любовь? Видишь, до чего мы дошли, пока я пытался это сделать?.. Дин взглянул на девушку – на сей раз она смотрела на него, но реагировала, наверное, не на слова, а на интонацию. Маргарет смотрела на одноклассника, как ребенок, увидевший опечаленного взрослого, но желания приблизиться не выражала. Тогда Дин встал и направился к выходу. – Извини меня... – сказал он напоследок. Маргарет перебралась на кровать и легла. Её разум был всё так же затуманен – девушка даже не понимала, кто она и где. Она лишь испытывала чувство страха к некоторым людям, напоминавшим ей тех солдатов. В то же время Мэг была очень растерянной, понимая, что с ней что-то не так. Девушка не могла блуждать по сознанию в сторону воспоминаний, не могла разобрать, что ей говорят, уж точно не могла ничего ответить, адекватно анализировать информацию тоже не получалось. Мэг будто находилась в защитном вакууме, созданном её мозгом, который просто не давал ей думать, чтобы она не сошла с ума. Это ли не милосердие?.. Правда, Дину тоже было несладко… Он представлял всё содеянное как шалость, преследуя цель проучить рабыню, чтобы она слушалась его, как раньше. Но вышло ужаснее любого сценария… Хуже могла быть разве что чья-то смерть. Если подумать, парни и правда очень грубо с ней обошлись, хоть и не приступили к самой сути. Однако же Маргарет хватило и этого. Господи, о чём он думал? Разве же он не имел понятия о душевной организации этой девушки? Ну что ж, своё наказание он получил, и это состояние его бывшей однокласссницы.

***

Эта ночь была беспокойной для Дина. Он всё думал, да ворочался, наконец решившись поговорить с отцом. У парня была идея, как встряхнуть Маргарет, чтобы привести ее в чувства. Проснувшись утром, младший Ильнес оделся, причесался и сразу отправился вниз – там как раз уже завтракали Грегори и Дезмонд. – Отец, мы можем помочь Маргарет, – сказал он. – А ты хочешь ей помочь? – спросил Грегори. По его тону стало ясно, что тот настроен поучать. – Конечно. Ты думаешь иначе? – Дин, ты сделал все, чтобы Маргарет оказалась в таком состоянии. Зачем же тебе её лечить? Чтобы потом снова сломать свою игрушку? – как он точно подметил – «сломать». Так ведь и было, парень ее именно сломил. Не смог выжечь клеймо, так добил морально – эти поступки только подтверждают слова отца. Дезмонд тоже смотрел на брата с укоризной. Видимо, после того разговора с Мэг он стал относиться к своей учительнице иначе. – Я…не хотел, чтобы так вышло. Мистер Ильнес рассмеялся. Не хотел он… Милосердный какой. – Послушай, все, что ты хочешь мне сказать, она и сама озвучит, когда придет в себя, – сказал Дин, пытаясь оставаться спокойным. – Ну хорошо – какая же мысль тебя осенила? – решил спросить Грегори. Тут-то сын и изложил ему свою идею, а точнее напомнил об одном факте, о котором все забыли. – А ты не думаешь, что это может быть слишком большое потрясение? – высказал свое опасение отец. – Других вариантов я не вижу… – Что ж, тогда придется нам на это пойти.