Одноклассники

После долгого перелета самолет наконец сел на землю. Из него вышел Грегори Ильнес, вытирая лоб салфеткой, а после появился и Дин. Они задумчиво смотрели вдаль, где виднелись деревянные кресты и гранитные плиты – это было кладбище. Ранним утром здесь никого не было, и миллионы душ покоились с миром в тишине и одиночестве, ожидая, когда же кто-нибудь дорогой их сердцу придёт почтить навеки почившего и принесет цветы, или какое-нибудь лакомство, в знак скорби и заботы. Грегори тяжело вздохнул, обернулся к самолёту и махнул рукой, после чего из него вышла Миранда и помогла спуститься Маргарет. Девушка была сама не своя то ли от предчувствия, то ли от этого места в принципе… Вскоре ко всей компании подошёл начальник кладбища, который за небольшую плату отыскал в погребальной книге необходимые места и отвел всех к свежим могилам с деревянными крестами. У Маргарет было такое выражение лица, будто ее осенило и она начинает что-то понимать. Девушка отпустила Миранду, которая вела ее под руку, и медленно приблизилась к свежим могилам. Ее рот немного приоткрылся от шока, а дыхание участилось. Дин и Грегори заметно нервничали, наблюдая за этим. Сообщая Мэг эту новость, мистер Ильнес был предельно спокоен, и даже самой рабыне велел прекратить ныть. Но теперь он стоял в этом гнетущем месте, не в силах пошевелиться, и с болью смотрел на эту несчастную девушку, потерявшую буквально все. Признаться, он даже не представлял, что она ощущает – его отец и мать были живы и даже достаточно здоровы для своего возраста. Свободу и волю он тоже никогда не терял, да и издевательств со стороны своих одноклассников/одногруппников/коллег не переживал. Что он может знать о том, какие чувства испытывает Маргарет в эту минуту? Тем временем рабыня медленно подошла к первой могиле, где покоилась ее мать, и присела, затем встав на колени рядом с насыпью из песка. Ее сердце так быстро билось… Мэг погладила горку, а затем обняла ее, прижавшись к земле полностью, а через несколько секунд ее грудная клетка начала содрогаться от рыданий. – Мамочка, забери меня к себе, прошу… – заговорила девушка. Дин прикрыл рот рукой и посмотрел на Грегори. Они даже не думали о том, что их затея удалась, здесь речь шла уже не об этом. – Мам, мы будем вместе, обязательно. Только ты должна помочь мне, слышишь? Забери меня, я так больше не могу. Ты не веришь мне? Такой жизни врагу не пожелаешь, мам… Помоги мне последний раз, пожалуйста. И мы всегда будем с тобой вместе… Дин отвернулся, пытаясь сдержать слезы, а убедившись, что держит себя в руках, подошёл к девушке, желая чем-то помочь. Маргарет услышала шарканье о землю и встрепенулась, подняв голову. – Отошел! – гаркнула она на все кладбище, что было силы, как только заприметила, что негодяй приближается. В этот момент она походила голосом на тридцатилетнюю курильщицу, к которой пристают в баре тупые малолетки. – Мэг… – попытался он. Девушка разгневанно на него взглянула – какая наглость! Какое кощунство – посметь говорить с ней сейчас! – Дин! – отозвался отец. – Оставь. Сын послушал. А Маргарет снова обняла насыпь песка и продолжила ее гладить, уже не рыдая, но слезы все равно текли по щекам, пусть уже и без всхлипов с содроганиями. – До чего же дошёл мир, да, мам? – девушка вспомнила, как они с матерью разговаривали по телефону, долго и обо всем на свете. Не верилось, что эти времена прошли навсегда. – Но мы с тобой прожили целые жизни… Подумай: ты успела выйти замуж и вырастить дочь. А я успела выйти замуж и поступить в университет… – Мэг улыбнулась. – Помнишь, как мы тогда радовались? В обоих случаях. Это были прекрасные моменты наших жизней… Но всему приходит конец, мам. И ты должна забрать меня. Это выглядело жутко – Маргарет будто и правда убеждала человека перед собой сделать то, что должно. Она приводила аргументы, использовала свои методы воздействия на мать… Ужасная картина. Грегори засомневался – пришла ли она в себя? После своих слов рабыня повернулась к могиле отца и так же обняла горсть земли. – Пап, не переживай. Не от всего возможно защитить меня. Ты не виноват… Мир сошел с ума. Скажи маме, что вы должны забрать меня. Ты-то понимаешь? Мы должны убедить ее, пап. Пожалуйста, постарайся. Я на тебя надеюсь. Дин подошёл к девушке, пытаясь поднять ее. – Что ты делаешь, Мэг? Перестань… Ты сходишь с ума! – обеспокоенно затараторил он. Девушка неожиданно сильно толкнула его раз, а затем и ещё, однако же Дин удержался на ногах. – Пошёл ты к чёрту! Урод моральный! – крикнула она. Глаза Мэг смотрели на него уже не безразлично, а с неприкрытой ненавистью. – Я ненавижу тебя! Ты не достоин жизни! Думаешь, я всё ещё чего-то боюсь? – спросила она, обернувшись на могилы. – Иди поплачься своему папочке о том, что тебя не слушается твоя рабыня! Давай, спроси у него разрешения, чтобы наказать человека за то, что он имеет своё мнение и свои предпочтения! Иди расскажи ему, какой ты несчастный! И я тоже с удовольствием послушаю! А потом иди и похвастайся своим дружкам своими великими деяниями! Вперед! Тебе есть чем гордиться! А потом продай меня ещё кому-нибудь, можешь на ночь, можешь на час, а можешь на год, а потом забери обратно! Думаешь, мне до сих пор есть дело до чего-либо? Думаешь, мне есть дело до тебя? Да пошёл ты нахер, придурок больной! Хочешь ещё поиграться? Пойдем перепихнемся в самолете по-бырику? Хочешь? Или прямо здесь? Или можешь одолжить меня своему отцу и посмотреть?! – она вдруг закашлялась, отмахнувшись руками от помощи Дина, после чего убежала куда-то в сторону. Её стошнило. Можете не ахать, дорогие читатели, она не беременна, нет. Просто не может принять происходящего, что её мозг решил выразить именно так… Маргарет вытерла рот и вернулась к присутствующим. – Мэг, я… Прости меня, – сказал Дин. Девушка презрительно на него посмотрела, поморщившись от омерзения, и ничего не ответила. На минуту воцарилось молчание. Маргарет взглянула на все эти могилы – здесь были похоронены её прадед и прабабка, бабушка и дедушка, родители и ещё множество родственников. Здесь будто похоронена вся её жизнь… – Я хочу, чтобы и меня похоронили здесь, – твердо сказала девушка. Никто ничего не ответил ей. А что тут было говорить? Грегори кивнул, после чего девушка почувствовала себя немного спокойнее. Она вернулась к могиле матери и снова легла, обняв её. Так прошло минут с 20. – Маргарет, нам уже пора, – сказал Грегори. Девушка не реагировала – может быть, уснула? Дин подошёл к ней, пытаясь поднять за руку, но та высвободила локоть, ничего не сказав. Ей так не хотелось уходить, она бы так и умерла здесь, лежа между отцом и матерью. Мысль о том, что уйти всё равно придётся, сводила рабыню с ума. – Слушай, так нельзя. Нам нужно ехать, Мэг, – сказал он. – Нет, оставьте меня… – попросила девушка надломленным голосом. – Маргарет… – начал было Дин. – Пожалуйста… Оставьте и забудьте обо мне. Меня никто не увидит, я буду тихо лежать здесь, пока не умру. Честное слово! Я ни на шаг не отойду, я буду здесь! – Боже… – вздохнул Грегори, покачав головой и зашагав в сторону самолёта. Сын довел девушку до безумия… – Пожалуйста, Дин! – продолжала просить она. – Это лучшее, что ты можешь для меня сделать. Оставь, пожалуйста! – Маргарет, или ты идешь, или я отведу тебя сам, – вдруг твердо сказал одноклассник. Девушка покачала головой, тогда Ильнес схватил её за плечи и, подняв с земли, потащил к самолёту. Это было непросто, поскольку рабыня изо всех сил упиралась, шаркая ногами по земле, да ещё и кричала, чтобы её оставили на кладбище. В итоге Дин позвал на помощь охранника, и девушка была доставлена в кабину, где продолжила рыдать, припав к окну. Дин был уже немного раздражен. – Дайте ей чего-нибудь, – шепнул он Миранде. Женщина засуетилась, доставая из сумки таблетки. Маргарет спорить не стала, выпив успокоительное, которое подействовало уже через 10 минут.

***

– Здесь, в этом городе, мы провели с тобой свои лучшие годы, да, Дин? – сказала девушка уже спокойно. – Это в прошлом, Мэг, – ответил он. Парню не хотелось, чтобы одноклассница ставила его на один уровень с собой, а разговоры о прошлом работают именно так. Поэтому говорить о былом Дину казалось недопустимым. – Верно, – меланхолично согласилась Маргарет, – все самое хорошее осталось позади... Все, что я теперь чувствую – это как с каждым днём умирают остатки моей души, если она уже не мертва. Тогда я ощущаю, как слабеет мое тело. Смерть, кажется, все ближе... – Маргарет, это вид кладбища так на тебя влияет. Сейчас мы улетим отсюда, и тебе станет лучше. Мэг повернула к Дину свое уставшее от плача и боли лицо, посмотрев ему в глаза. – Лучше? – практически прошипела она. – Посмотри на меня, Дин. Новый мир меня уничтожил. Но есть одна вещь, которую я бы хотела осуществить перед смертью. – Какой смертью, Маргарет?! Ты не умрешь! – Это не составит труда. Я лишь хочу взглянуть на нашу школу, и всё. Большего не прошу. Дин коснулся подбородка, задумавшись над просьбой рабыни. В принципе ничего невыполнимого она не просила. – Хорошо, – ответил он. – Идем.

***

В школьном дворе стояла тишина – в субботу ее нарушить мог лишь охранник, или дети, пришедшие на кружок. Воспоминания нахлынули на Маргарет уже начиная с этого дворика, где росли березы, посаженные первыми выпускниками. В детстве они вечно бегали между ними, играя в догонялки, и цеплялись за стволы, сдирая белую пленку, похожую на очень тонкую бумагу. А потом все дружно получали от учителей за эти проделки... Тогда главной проблемой казалось именно это. – Здесь мы бегали на переменах, – сказала Мэг. – Да, и Мартин всегда догонял тебя, – ответил Дин, и они пошли дальше, поднимаясь на крыльцо, а затем и входя внутрь. На входе, как всегда, стояла парта дежурных, а в коридоре от сквозняка мягко развивались персиковые занавески. Они до сих пор здесь висели… Нежданные гости отправились дальше. Двери в некоторые классы были открыты, и Маргарет заглянула в класс химии. – Здесь было ничего не понятно, но весело, – улыбнулась она. – Никакого страха, никакой тяжести, всегда позитив, – учительница их очень любила. – Да, а особенно весело было Мартину – он бесконечно терся у твоей парты и смешил вас с Гретхен, - Дин говорил о школьной подруге Мэг. Маргарет будто не хотела улавливать суть его слов, зацепляясь лишь за то, что навеивало какие-то воспоминания. – Гретхен... – повторила она. – Где она сейчас... Нам с ней было очень хорошо, спасибо ей за те годы. – Хорошо... Она ведь любила Мартина, но он любил тебя. – Ох, Мартин... – усмехнулась девушка. Дин вдруг схватил ее за плечо и прижал к стене. – Опять Мартин?! – рыкнул он. Маргарет непонимающе посмотрела на него, немного съежившись. Что происходит? – Ты специально так себя ведешь?! – Как? – девушка хотела отойти от него, но Дин не давал. – Ты и правда такая глупая, или притворяешься? – спросил он. – Чего ты от меня хочешь? – Чего хочу?! – снова разозлился. – Чего хочу?! Чтобы ты вспомнила! – Что? Дин выволок одноклассницу на середину класса. – Здесь мы праздновали День Святого Валентина. Вы с Мартином тогда танцевали на бумажной газете, постепенно слаживая ее вдвое. Припоминаешь? – Ну да... – А что было потом? – Потом... Потом был сладкий стол. Парень тяжело вздохнул. – Что ж, вижу, сама ты не вспомнишь. Я пригласил тебя потанцевать. А что сделала ты? Послала меня, как какого-то неудачника! – Такого не было, я тебя не посылала! – ответила Мэг, но в один миг рядом с ее ухом о стену ударил кулак. – Ты отказала мне! – Я просто больше не хотела танцевать, потому что устала... – Зато Мартину все было можно. Маргарет с ужасом посмотрела на одноклассника. Он запомнил этот праздник в таких подробностях... И помнил об этом все эти годы? И строил коварный план мести? Или все решил случай? – Ему ты не отказала. Но скажи, Мэг, чем он лучше меня? Девушка сразу и не нашлась, что сказать. В чем тут вообще вопрос? Она ведь объяснила, что устала, при чем здесь Мартин? – О чем ты говоришь, Дин? При чем тут лучше-хуже? Я любила его, влюбилась, и все. – Но почему же ты не любишь МЕНЯ?! – наконец выдал Дин вопрос, который мучил его изо дня в день. – Почему ты не можешь влюбиться в МЕНЯ? – Ты сошел с ума... – ответила Мэг. – Ты сошел с ума, Дин... Я больше никого и никогда не полюблю. Я больше не могу любить. У меня больше нет воли, во мне уже ни жизни, ни души. Открой глаза, Дин... – взывала девушка к его разуму. Парень сел на стул и зарылся в волосы руками. – Я перепробовал все... Все... Но ты никогда не смотрела на меня так, как на него. Ты не захотела со мной танцевать... И вот теперь ты танцуешь только для меня и по первому требованию. – И тебе это нравится? – Нет, – тут же ответил Дин. – Нет! Я хочу, чтобы ты сама этого хотела. Я хочу, чтобы тебе нравилось танцевать для меня. Девушка покачала головой. – Это невозможно, – заключила она. – Я знаю... – До чего мы дошли... – вздохнула Маргарет. – Я не хотел... Ничего этого я не хотел, Мэг. Я лишь хотел, чтобы ты что-то ко мне чувствовала, но ты была и есть равнодушна... Мои попытки едва не свели тебя с ума. Прости, Маргарет... У меня просто не осталось сил... Я...люблю тебя. Безумно люблю. И твое безразличие – невыносимая боль для меня. Он был разбит, но у Маргарет не осталось никакой жалости к однокласснику. – А я тебя не люблю. Я ненавижу тебя, – хладнокровно заключила она. – Отпусти меня, так будет лучше для нас обоих. – Нет, – категорично отрезал Дин. – Нет, ты будешь со мной. Всегда. И однажды... – Тогда убей меня. Возьми и убей, и я никому не достанусь. – Ты не умрешь! – Я не полюблю тебя, Дин. Ты не можешь этого принять, да? – Ты полюбишь... – Ты одержим! Теперь-то Маргарет поняла, почему ее жизнь превратилась в ад – ее любит тиран. Своей токсичной любовью он никак не мог отравить ей жизнь перед этим, но теперь такая возможность у парня появилась, и тут-то он пустился во все тяжкие. И кто же теперь остановит его? Когда можно всё, человек становится другим. А может быть, он всегда был таким, просто не показывал своей сущности так ярко. – Не важно, какой я, Маргарет. Важно то, что когда-то ты могла выбирать, с кем и когда тебе танцевать, а теперь ты делаешь это только для меня и по первому требованию. Забавно, не так ли? Маргарет посмотрела на одноклассника, и ей даже стало немного страшно. Он походил на сумасшедшего – настроение менялось в мгновение ока. То он извиняется, то унижает и пытается уколоть. Но ясно, что это все из-за беспомощности. Можно заставить человека покориться: кланяться, выполнять приказы, даже исполнять желания. Но заставить полюбить – нельзя. Можно обхитрить, если выбирать обманный путь, или показать силу своего чувства и получить взаимность. Но внушить любовь унижениями и грубой силой невозможно. Это слишком тонкая материя, и жестокости она не терпит. Кроме того, не все могут любить. Маргарет уже была не способна на это. Она и сама обманула Дина, соблазнив его и тем самым заставив принять в дар от Брэндона именно её. Но это не имело ничего общего со светлым чувством, лишь попытка избежать страшной смерти. Но в итоге девушка сама ее ищет – какая ирония... – Я ведь не нужна тебе, Дин. Ты просто хочешь потешить свое эго. – Заткнись! – парень подскочил к ней и снова ударил кулаком о стену. – Пойми, я больше не могу любить, – все пыталась донести до него Маргарет. Если бы могла, она бы наверняка полюбила Ихтияра, ведь он был весьма нежен и заботлив со своим трофеем... Но у нее совсем ничего не екнуло, и даже не возникло задней мысли о чем-то подобном. О том же, чтобы питать какие-то романтические чувства к Дину, не могло быть и речи. Она не смогла бы простить все, что он сделал. Никогда. – Ты всегда была со мной жестока. Теперь же моя очередь, – заключил Ильнес. Он и правда был одержим.