Когда цветут ледяные лотосы

      Канули в лету последние зимние следы, растаяли все льды и снега, обрушиваясь потоками капель с крыш вниз по желобам и впитываясь в землю. Птицы вновь беспрестанно щебетали под навесами павильонов с яркой росписью. Зеленоокая весна привела с собой за руку тепло и яркий солнечный свет. На кустарниках и деревьях вздулись готовые раскрыться сочной зеленью почки, а полысевшие за зиму лиственницы вновь обрастали коротенькой нежной хвоей. Положение государственных дел за студёный период было спокойным, все дела решались размеренно, без спешки. Не заметить тот факт, что некий танцор проводит слишком много времени подле правителя, было невозможно. Ближе к середине января Дживон прознала, что юноша остаётся в покоях короля и на ночь. Как бы ни старались главные слуги и стражники скрывать, всё рано или поздно должно было вскрыться. Закатывать истерики правителю фаворитка не могла никоим образом, потому медленно и тихо она создавала планы козней в отношении Чимина. После очередной сладостной совместной ночи правитель и его подданный пребывали в павильоне каннёнчжон. Юнги встал с ложа раньше и, облачившись в шёлковый ханбок, пошитый по краю рукавов золотой парчой, сидел за столиком внутренних покоев, что-то усердно выводя кистью на пергаменте. Чимин пробудился позже, заслышав спросонья мелодию пения птиц и тихий шелест бумаги. Юноша накинул на плечи халат самого короля и тихо подошёл к нему сзади. — Что Вы рисуете? — Пак заглянул через плечо Мина. — Я пробую писать новым алфавитом, разработанным мною с самыми умными мужами, — Юнги улыбнулся, оставив кисть в керамической чашечке с чернилами. — Он называется «Хунмин Чоным». — Могу ли я надеяться, что Вы меня научите? — танцор застенчиво улыбнулся и присел справа от короля. — Разумеется, ты, как и все, сможешь писать новым алфавитом, — правитель заменил лист на чистый и коснулся пальцем носа-пуговки подданного. — Ты ведь не обучен письму на ханча? — К сожалению, во время проживания в деревне у меня было мало времени на учёбу, да и учителей для такого, как я, уже не нашлось, — Чимину было стыдно за то, что пришлось оправдываться. — Теперь тебе это не надобно, самое главное — это твоё умение читать, — монарх коротко поцеловал юношу в губы и продолжил выводить буквы и слоги. К вечеру следующего дня у танцора созрела просьба, в которой правитель имел полное право отказать. В скором времени должна была быть годовщина смерти отца Чимина и его матери, то есть бабушки Пака. Он искренне желал оказаться в родных краях хоть на миг, дабы почтить память близких людей. Собравшись с мыслями и переведя дыхание, Чимин отправился в павильон кёнхверу к лотосовому пруду. Юнги сидел там в компании Намджуна, беседуя с ним на тему завершения присоединения непризнанных территорий племён чжурчжэней. Вону оповестил государя о прибытии подданного, и советник Ким удалился, на пути кивнув склонившемуся Чимину в знаке приветствия. — Мне передали, что у тебя есть какая-то просьба, поэтому я велел позвать тебя сюда, — Юнги улыбнулся и сам налил в пустую чашу чай юджа, не прибегая к помощи служанок.  — Государь, Вы правы, я пришёл с прошением, — Чимин кивком поблагодарил за чай и угощение. — Смею ли я просить отпустить меня на время в родную деревню? — Конечно, мы ведь обсуждали с тобой это, — Мин улыбнулся, вспоминая их первую встречу после расставания. — Ты не раб, ты придворный служащий, имеющий право на посещение родины. — Я безмерно благодарен Вам, — юноша потупил взгляд. — Могу ли я отправиться туда один, дабы почтить память моих родных? — Разрешаю, но с тобой отправится стража, — король поставил на деревянный тисовый стол фарфоровую чашу. — В этом нет необходимости, — голос Чимина задрожал в страхе напороться на возражение. — Хорошо, но всё же с тобой обязательно в сопровождении будут два воина, и это не обсуждается, — монарх встал из-за стола, сцепив руки за спиной и отходя к краю павильона. — Безопасность превыше всего. — Я благодарю Вас за возможность возобновить память об отце и бабушке, — Чимин встал за спиной правителя. — Как ушёл из жизни твой отец? — Юнги склонился к воде, касаясь пальцами прохладной поверхности. — Его жизнь унесла эпидемия оспы в Чемульпо, где он работал торговцем, — Чимин вспоминал улыбчивого и жизнерадостного отца, чаще всего приезжавшего домой верхом в шляпе саткат и грязной обуви. — Матушку я вообще не помню, бабушка говорила, что она умерла от боли в родах и меня растила вся деревня, пока отец пытался хоть что-то заработать. Юнги молча взял за руку юношу, глядя ему в глаза с пониманием, ибо сам остался без единого родного человека рядом. Оба даже не подозревали, как за ними следят чужие слуги из-за бревенчатых стен павильона и чем же закончится поездка Чимина в деревню.

***

Поведав разговор главной фаворитке короля, её слуга удалился из её покоев, дабы пригласить на встречу с ней советника Ли Хеджона. Встретившись с ним, она сообщила ему о своих планах избавиться от назойливого мальчишки, что мешает им проворачивать свои планы с ничего не подозревающим королём. Когда советник Ли дал согласие и покинул девичий павильон, оставив своих слуг-воинов для выполнения её приказа, она подозвала их к себе. В её руках было украшение, стащенное из покоев Чимина в его отсутствие. — Вот и настал удобный момент, — Дживон разглядывала кольцо королевы на своём пальце. — Этот мальчишка отправился в свою деревню, и я желаю, чтобы он оттуда не вернулся. Дождь застиг врасплох преследователей Чимина, и те вымокли до нитки в то время, как Чимин уже прибыл в свой дом, расположившись там один и отправив стражу на двор к старейшине Чжухону. Утром и вечером юноша возносил молитвы о своих родных, ушедших из этого мира так рано. В один из вечеров танцор сидел в своей бывшей комнате и рассматривал обстановку, за год ничуть не изменившуюся и бывшую в полнейшем порядке благодаря слугам короля, что оберегали дом. Чимину казалось, словно не прошло и дня с того момента, как он покинул отчий дом. В думах его застали посланники Дживон, вломившиеся с грохотом во двор. Заподозрив неладное, Чимин бросился бежать через окно в сторону леса. Воины в чёрных одеяниях спешно осмотрели дом и, не обнаружив юнца, бросились на его поиски. Весь двор был перевёрнут вверх дном от их хаотичных действий. Далеко убежать Паку не удалось, и посланники смерти вышли на его след. Юноша бежал изо всех сил, не понимая ни капли, зачем за ним гонятся люди в военных облачениях. Прав был Юнги, заставлявший танцора ехать под охраной, но упрямства Чимину не занимать. Нагнав юношу у скалистого обрыва перед руслом реки, они без труда повалили беззащитного Пака на землю. В мгновение пропиталась рубашка чогори алой кровью из открытых ран, губы и рот были вымазаны ей же, словно Чимин съел горсть черничных ягод, а не прикрывал сейчас усиленно руками голову и лицо. Соломенный сандалий чипсин порвался и готов был слететь с подошвы от силы ударов, обрушившихся на юное тело. До разума Чимина вдруг долетели обрывки фраз о том, что они зря тратят силы и бьют его, что проще было бы просто сбросить его с той скалы. Кожаный браслет, подаренный правителем, слетел с тоненького юношеского запястья, разъединяя двух драконов. Пока воины оставили корчащегося от боли Пака и присели на траву, раздумывая, что делать дальше и действительно ли стоит сбросить юнца со скалы, ведь приказа убивать таким способом не было, Чимин собрал последние силы и резко рванул, вставая с окровавленной земли и уносясь вперёд к обрыву. Глаза застелила пелена слёз и крови, поэтому юноша не видел и не соображал, что бежит к собственной погибели. Он обернулся на крик воинов, мгновенно последовавших за ним, пятка скользнула по крайнему выступу, который тотчас же обвалился, увлекая юношу прямо за собой в свободный полёт. Позволяя глухому хрипению вырваться из окровавленных уст, юноша упал в бездну серых речных вод, рассыпая по плечам отросшие локоны чёрных, как безлунная ночь, волос. Услышав характерный всплеск, слуги советника Ли вытерли окровавленные руки и обувь, после удаляясь во тьму густого леса. О гибели Пака король узнал совсем нескоро. Поутру стражники, направленные с юношей как личная охрана в дороге, а также в качестве гонцов (если вдруг Чимин захочет сообщить что-либо во дворец), прибыли в его двор из имения старейшины и, не обнаружив танцора на месте, отправились на его поиски. Днями и ночами они обыскивали каждый уголок деревни и близлежащих поселений, вплоть до границ с Чемульпо. Выловленное рыбаками тело было обнаружено лишь спустя неделю поисков, во время которой стражники скрывали потерю подопечного, страшась гнева короля. Возвращаться во дворец с повинной всё же пришлось, и оба воина уже знали, что их ожидает. Их незамедлительно казнили по приказу не верящего ни во что Юнги за то, что не просто не уследили за юношей и не выполнили свою работу, а так ещё и скрыли его похищение. Глядя на окровавленные отрубленные головы на площади, король срывающимся голосом велел показать ему тело. Утопленник с пробитой головой и изуродованным лицом был накрыт плетённой из соломы подстилкой для повозок. Внимательно осмотрев его слезящимися без конца глазами, Юнги вскрикнул, что это не его придворный. В те четыре дня, в которые происходило ритуальное захоронение безымянного юноши на дворцовом кладбище, Юнги с сотнями воинов и стражников искал Чимина по округе Чемульпо, а после и по всей провинции Киджон. Казалось, река унесла Чимина навсегда и отчаянно не желала возвращать его обратно королю. К сожалению, она ему его так больше и не вернула. Убитый горем король вернулся во дворец, и там его ожидали результаты расследования трёх его ближайших советников. В первый день после оглашения обвинений были казнены воины, выполняющие приказ и избившие Чимина до полусмерти. Их тела лежали на дворцовой площади поодаль от ранговых камней пхумгёсок, накрытые плетёными конопляными накидками, ибо король не желал видеть их лиц. В день казни советника Ли и фаворитки Дживон вместе с их ближайшими слугами правитель надел на голову белый парик, убрав волосы в высокий пучок и заколов его одной из шпилек, что лежали в сундуке его возлюбленного. На нём был чёрный траурный ханбок с вышивкой из золотых нитей, повторяющей драконов с потолка тронного зала. Этот же ханбок был надет на нём в день смерти его матери, великой королевы Чосона. Сидя на троне в центре процессии с заплаканным опухшим лицом, на котором вновь начал воспаляться шрам поперёк глаза, король, не глядя, опустил большой палец вниз, подавая команду палачам опускать раскалённые мечи на головы грешников, лишивших его души и сердца. В кромешной тьме ночи площадь освещалась лишь огнём чаш с горящими в них факелами.

***

Несмотря на поздний час, после казни король ожидал прибытия советника с отчётом от воинов, продолжавших поиски и уже выходивших за пределы провинции Киджон. Он распустил соломенно-белые волосы парика, оставляя их в высоком хвосте, повинуясь обряду оплакивания покойника, хотя искренне надеялся и верил, что поиски дадут результат. Мин хотел найти Чимина живым или мёртвым, дабы взглянуть в последний раз на лик своего любимого. Жизнь поступила с правителем вновь несправедливо, одарив счастьем взаимных чувств на столь короткий срок. Весеннюю розоватую сакуру и белоснежную магнолию сменили летние ромашки, цикорий и тысячелистник, а после того как завял их последний лепесток, с деревьев опали золотые листья, и землю укрыл пушистый слой снега. Солёные горячие капли упали прочь, врезаясь в твёрдую корку, укрывшую озеро ледяным покрывалом с узором из белых цветов. Студёной зимой ледяные цветущие лотосы впитали в себя соль и горечь скорби. Путник, пришедший к замёрзшему поверху водоёму, закутался плотнее в красный плащ и покинул пристанище ледяных цветов, оставляя позади воспоминания, что легли тонким слоем на снега горных хребтов. Ровно через год после потери части своей души король, восседая перед дубовым столом в павильоне кёнхверу, окинул взглядом пруд, покрытый неровным слоем зелёных листьев и крупных, белоснежных живых цветов с золотой, словно горячее солнце, сердцевиной, что выросли из частичек пепла его истлевшего сердца, ставших серыми семенами.