Когда цветут ледяные лотосы

      Пожалуй, это утро было самым добрым из всех, что были у Чимина. Солнце усиленно пыталось пробиться сквозь плотный слой завесы из ткани, однако юркие лучи всё же нашли вход внутрь покоев и своевольно заползли прямо на постель, освещая два силуэта на смятых простынях. За окном всё казалось ещё более золотым и ярким, словно кто-то пролил на холст краски только тёплых оттенков. Несмотря на оживлённые коридоры павильонов, в покоях правителя стояла приятная утренняя тишина. Тело юноши несильно побаливало, а попытка двигаться пронзила иглой поясницу. — Хочешь от меня убежать? — хрипловатый и чуть скрипучий спросонья голос короля окутал с головой пытающегося встать с ложа Чимина, который уже свесил ноги, касаясь прохладного пола. — Что Вы, Повелитель, как я смею? — Пак обернулся к сонному и растрёпанному правителю, чьё обнажённое тело сейчас едва прикрывала материя, являя солнечным лучам светлую крепкую грудь и часть бедра. — Тогда что же ты делаешь? — Юнги было по-утреннему лень выговаривать много слов, поэтому он молча повернулся на бок, лицом к юноше и приоткрыл глаза. — Я хотел лишь набрать воды, — юноша забрался обратно на постель. — Ляг, я прикажу, чтобы принесли, — Мин встал, бесстыдно показывая нагое тело, позже облачив его в шёлковый халат. Двери раздвинулись, внося прохладный воздух, покуда Юнги не вышел в передние покои и не велел оставить у входа кувшин с водой. Вернувшись обратно, он прилёг подле всё ещё ничуть не одетого Чимина, оттягивая вниз одеяло, коим юноша усиленно старался прикрыться. — Я чувствую, что ты слишком сильно смущаешься, любовь моя, — Мин лёг на бок, опираясь на локоть и выводя свободной рукой узоры на груди Пака. — Я прошу прощения, — Чимин приподнялся на локтях, но был остановлен твёрдой хваткой за плечо. — Это я прошу, чтобы ты перестал себя вести со мной, словно мы чужие люди, — король положил руку на линию челюсти младшего. — Я желаю, чтобы ты был со мной не таким, как остальные. Я желаю, но не приказываю. В дверь два раза стукнули и оповестили о том, что принесли королю воду с сушёными цветками и плодами шиповника. Юнги сходил за кувшином и подошёл к деревянному низкому столу, наливая розоватую жидкость в чашу. Король безо всяких проблем и лишних мыслей ухаживал за юношей, нарушая очередной многовековой устой, запрещающий правителю совершать что-либо, что надобно делать слугам. В передних покоях подали завтрак, и правитель разделил трапезу с Чимином. Юноша впервые вкушал горячие блюда с королевского стола прямо в центре огромного дворца. Юнги был уверен, что никто не осмелится пустить слухи о том, что танцор провёл ночь в его покоях, однако его всё же пустили, пусть и не о ночи, а о завтраке в королевском павильоне. Молодой слуга незамедлительно передал информацию прислужницам главной фаворитки. Дживон была сильно удивлена предпочтениям правителя, но особого значения утренней встречи монарха со своим подданным не придала. Ближе к вечеру, когда Мин закончил разбираться с государственными делами и оставил кроваво-красную сургучную печать на приказе о присоединении к Чосону чжурчжэньских земель, он вернулся в павильон каннёнчжон, где его встретила Дживон. Эту ночь она провела в его покоях, пытаясь подарить неземное наслаждение, однако искушённому ласками любимого королю её попытки не особо прельщали. Естественно, удовольствие в ту ночь он получил, но от дикой эйфории и накрывающих волною чувств не было и капли. Пак спал плохо, то и дело ворочаясь с боку на бок. К концу мучений своих он уснул, но уже близился час рассвета. Юноша проспал утреннее время подготовки к урокам танцев и проснулся, когда к нему пришёл Вону и настоятельно попросил встать с постели. Наспех и без завтрака собравшись, он отправился в танцевальный зал.

***

День за днём он с усердием продолжал тренироваться и ожидал приказа короля о его приглашении в покои каннёнджон. Ночью во снах он грезил о тех прикосновениях и взглядах, а сердце ныло от короткого вопроса «почему?». Облетели с деревьев последние листья, угасли зелёные травы на лугах, как погасла и надежда на встречу с правителем в глазах Чимина. В тот вечер ему перед сном было особо неспокойно, и он пытался отвлечься книгой, взятой в библиотеке чибокдже. В тонкую дверь покоев постучали, следом вошёл Вону, приговаривая поскорее собираться и отправляться вслед за ним к павильону короля. Через несколько минут Чимин входил в передние покои Мина, но там его не оказалось. С опаской юноша постучал в запертую дверь и приоткрыл её. Юнги сидел в центре комнаты перед ложем, застеленным красными тканями. В его руках был каягым, но пальцы по струнам не гуляли. Увидев пришедшего Пака, он отложил инструмент в сторону и жестом указал Чимину сесть рядом. Когда танцор опустился на цветные подушки, монарх придвинулся ближе и запечатлел на губах своего посетителя поцелуй. Чимин улыбнулся и смущённо опустил взгляд. — Прости меня за то, что раньше не мог пригласить тебя, — Юнги встал с пола и протянул юноше руку. — У меня было слишком много дел. — Государь, Вы не должны передо мной извиняться и оправдываться… — Чимин схватил ладонь правителя и поднялся. — Я буду это делать, ибо я так хочу, — Мин улыбнулся. — Ещё я должен рассказать тебе кое-что. Король усадил танцора на ложе и присел рядом. За окном жидкое серебро проливала луна, окропляя все поверхности ею освещаемые. Совсем вдалеке лаяли гончие охотничьи псы. — В следующий вечер после нашей ночи ко мне приходила моя фаворитка Дживон, — Мин взял юношу за руку. — Я тебе о ней рассказывал. Так вот, ту ночь я провёл с ней, и я прекрасно знаю, что ты мог быть осведомлён. — Я не знал об этом, да и что в этом такого? — Чимин искренне не понимал, куда клонит правитель, однако слабый укол ревности скользнул тенью по сердцу. — Я хочу, чтобы ты знал, — монарх сделал паузу, поцеловав пальчики Пака. — Я не люблю её, я люблю только тебя. Сердце Чимина переполнилось сладостью момента и счастьем от долгожданных слов. Тёмные глаза юноши блестели, отражая огоньки нескольких свечей в канделябре. Пак искренне надеялся, что это всё действительно происходит и это не один из его сотен снов. — Я позволяю ей приходить для того, чтобы не пошли слухи, — Юнги уложил Чимина поперёк кровати и навис над ним. — Как бы мне хотелось, чтобы ты был тем, кто сможет быть со мною рядом вечность и подарить мне наследника, дабы не использовать несчастную девушку. Чимин осознал, что если Дживон, особа знатных кровей, подарит наконец правителю сына, то станет королевой, и тогда Паку придётся смириться со всем этим, а также их с Юнги возможность видеться может стать ещё меньшей. Однако власть не терпит нежных чувств, и государству нужны полноценные король с королевой и их наследники. Пока Чимин витал в думах, король развязал завязки его турумаги и рубашки, припадая мелкими поцелуями к шее и ключицам. Остановившись, правитель посмотрел в глаза безучастного юноши и, увидев там одобрение и согласие, продолжил совершать начатое. Полностью оголив танцора, Юнги присел рядом, оглядывая его тело и любуясь его стройностью, подтянутостью и здоровым приятным цветом. Юноша протянул руку к плечу правителя и потянул вниз край его одеяния, являя свету гладкое плечо с брызгами веснушек. Вновь одеждам было суждено оказаться где-то вдалеке на полу, а капельке пота стечь по виску напряжённого государя. Юнги лёг сзади Чимина и, обхватив его поперек туловища, осторожно и медленно входил, пока юноша царапал пальцами подушку с вышивкой вишнёвых веток. Воздух пропах розовыми маслами, коими король умащивал себя и подданного, дабы не причинить боли. Стоны и мольбы вновь разнеслись по покоям. Более Юнги Чимина надолго от себя не отпускал.