Грядущие перемены

— Итак, Сугроб, Глухарька и Изморозь… Прошли испытание! Снежура, пока остаешься в качестве ученицы, тебе надо побольше опыта… Речь вожака вытеснил радостный голос учителя: — «Закатохват! Ты слышал?» — «Ага…» — по довольному тону спрашивающий понял, что он рад этому. — «Ты вообще где сейчас?» — «Ты сам как, Буран?» — допрашивающий проигнорировал вопрос. — «Я тебя не вижу. Ладно, в своем репертуаре ты…» — названный волк, слегка посмотрев по сторонам, пожал плечами. Он не утруждал себя ответом, так как прекрасно знал, что собеседник ощущает его состояние. От него бесполезно скрывать. В ответ послышался хмыканье: — «Я пойду. Дай знать.» — «Хорошо,» — у него не был сил ворчать в своем стиле. И он прекрасно знал, что Закатохват скрытно, даже незаконно, присутствовал на испытании ради своей приемной дочери. На испытании обычно присутствуют учителя, вожаки, и ученики, готовые стать воином. Во время испытания учеников на поле проверки выходят ученик или учитель. Может быть так, что выйдут либо пара-тройка учеников против учителя, или наоборот. Ученики должны постараться одержать победу над учителем, продемонстрировать умение командой работы и уровень овладения своих даров. Если они успешно прошли испытание, то они становятся воином, а если нет – продолжают свое обучение. — Выглядишь неважно. Буран вздрогнул, когда возле его уха прозвучал чужой голос, но быстро сориентировался. К нему обращался Леденимая, молодая беленькая учительница с голубыми пятнашками по всему телу, напоминавшие на леопардовые. Лишь морда была избавлена от таких пятен. — Да так себе, — Буран снова пожал плечами, ощущая нехарактерную боль в горле, и с удивлением отметил, что голос стал сиплым. Да и слабость по всему телу намекала о последствия сражение со своей ученицей. — Сходи к Щеголу, — посоветовала Леденимая, — тем более сейчас испытание учеников подходит к концу. — Тц, — негодующе просипел Буран, выискивая в толпе ученицу, — сначала дождусь окончания. — Ладно, как скажешь, — Леденимая, замешкавшись, исчезла в толпе белых волков. Буран не обратил внимание на её уход, стараясь выискать хоть что-то характерное для ее ученицы. У неё нет явных отличий на шерсти – она чисто белоснежная и ничем не отличается от таких же чистых белоснежных волков, без единых цветных пятен или полосок. Кажется, во время испытания он случайно оторвал ей ухо… — … что-ж, стая Снега, нас завтра ожидает собрания! Будем приветствовать новых воинов Снега! Испытание завершено! — завершил свою речь вожак, с гордостью оглядывая будущих воинов, готовых вот-вот начать новый этап жизни. Поляна, где проводилось испытание учеников, взорвалась воем. Буран попытался завыть со всеми, но закашлялся – горло неприятно зачесалось. Прав Закатохват – вызваться на поединок с волком с обладателем узора опасно, а если у обладателя узора были союзники, то это просто самоубийство. Выходить в одиночку против троих… — Бу! Я завтра стану воининей! Учитель подпрыгнул, разворачиваясь. За его спиной незаметно подошла её ученица и теперь весело наблюдала, как сменяются эмоции у учителя. Сначала было перепуганное, потом злое, напоследок морда обрела облегчение и плохо скрытную радость. — Глухарька… — учитель не успел договорить, как его перебила ученица: — Папа здесь? — Ага, — кивнул Буран, заметив, как положительно отреагировала Глухарька, — ишь как глаза заблестели. — И зачем ты вышел против нас троих? — Ой, не начинай только! — учитель закатил глаза, ему хватило нагоняи по связи, — Хват сильно ругался, но он дал добро. — А он здесь? — Нет, ушел проводить разминку. — Пойду, порадую его! — Глухарьку словно ветром сдуло, стоило ей понять, где находился ее отец. — Болтушка, — слабо покачав головой, учитель медленно двинулся вслед за ученицей. Надо поскорее добраться до лекаря, иначе последствия не застанут ждать. Уж этот приём был чересчур опасным и теперь он чувствовал легкое жжение в груди, постепенно рискующий перейди в острое. Так еще и раны болят. Благо, его научили, как оказывать первую помощь, надо только спрятаться. — И все же Закатохват с головой не дружит, — проворчал учитель, уходя в дерби леса сначала оказать себе самопомощь и затем зайти к Щеголу, — додуматься взять под опеку щенка с узором! О чем я тогда думал, когда бросал вызов боя? Путь до пещеры лекаря занял у Бурана приличное время. Сражение против трех учеников давало о себе знать. Буран решил сначала разобраться с грудью, а раны пусть вылечит лекарь. — Щегол? — остановившись у нужного входа, сонно позвал Буран. За время пути ему хотелось свалиться в сон прямо там, где он стоял, но он держался. — Буран? Да ты засыпаешь на ходу! — вышедший лекарь принялся кружится вокруг него, оценивая раны на глаз, — проверял учеников? — Ага, — учитель, не выдержав, широко зевнул с последующим вытягиванием. — Ясно, заходи, — вынес вердикт лекарь, махнув хвостом и сам ныряя в пещеру, — тебе придется пролежать у меня. Удивительно, как ты до конца продержался. — Я не единственный? — борясь с искушением заснуть, Буран поплелся следом с мыслью, что и Закатохват вряд ли сможет снять с него сонливость. — Твое состояние тяжелее, — услышал в ответ Буран, у которого стремительно кончались силы. На последних силах он поплелся к первому попавшему глазу свободной подстилки и, рухнув на неё, мгновенно провалился в сон. Во сне ему снилось как Глухарька веселится, шутя над Прохвостом, а Закатохват, как обычно, с легкой улыбкой наблюдает за перебранкой, готовый предотвратить возможные проблемы. — Учитель! — громкий радостный крик вырвал Бурана из царства сна. Он резко подскочил в подстилке, ощетинившись. Когда пелена сна спала с глаз, Буран запоздало вспомнил, что он уснул в пещере лекаря, а кричал его ученица. На него смотрели больные волки, перепуганные его подскоком и криком снаружи. — Соня проснулся, — Глухарька, ворвавшись, весело подскочила к учителю, а тот, разобравшись в ситуации, понял одно, покоя не дадут, — ты не забыл, что завтра посвящение? — Древние предки, даже Прохвост спокойнее будит, чем ты, — воздев глаза вверх, Буран рухнул на подстилку, — и как тебя когтяра терпит? Я этого не понимаю. — У него спрашивай, — пожала плечами Глухарька, припадая к полу передними лапами прямо взглянуть в васильковые глаза учителя и так размахивая хвостом, что вот-вот оторвет, — я спрашивала, но он не дал внятного ответа. — Если ты не добилась от него ответа, значит и я не добью, — вскинув голову, Буран фыркнул, — пошла прочь. — Не-а! Ты не дал ответа. — Передам через Хвата, — попытался осадить ученицу Буран, невольно зацепившись за порванное ухо ученицы, — я помню, когда собрание проводится. — А почему не сейчас? — Глухарька никак не унималась, проигнорировав сказанное Бураном. Похоже, она начисто забыла, что именно учитель порвал ей ухо. — Потому что! Заткнись и идти! — Ну, Буран! — Если сейчас не заткнешься и не уйдешь, я попрошу Закатохвата повременить. — Повременить что? С чем? — У него спрашивай. В противном случае пожалеешь. — Жду тебя! — задорно воскликнув, Глухарька наконец покинула из пещеры лекаря, после себя оставляя в пещере кучу не озвученных вопросов. — Неугомонная болтушка, — проворчал Буран, устраиваясь поудобнее на подстилке. — Странный разговор, Буран, — вдруг подала голос одна из больных, опознанная как Снежная Слава, дочь вожаков, — грубо как-то вышло. — С Глухарькой? За время её обучения я привык к странному разговору, — скептически заметил Буран, из-за состояния здоровья он пока не чувствовал желание вести себя как обычно, — она очень приставучая, только Закатохват может с первого раза отшить, не то, что я. — Ты не боишься? — в разговор вмешался Снегирь, которому во время испытания стало плохо от удара в голову и теперь отлеживался у лекаря. Буран сначала установился на Снегиря в ожидании чего-то, лишь когда до него дошло, что он сейчас сделал, возмущенно помотал головой: — Класс, я перенял привычку… Кого? — Привычку? — Снежная Слава недоуменно склонила голову, наблюдая за поведением Бурана. — Закатохвата, — уточнил свой вопрос Снегирь, до которого не сразу дошел смысл заданного вопроса. — У Закатохвата есть привычка молчать, пока его не спросить полными конкретными вопросами. Он может помочь вас сами из себя вытащить слова, — пояснил Буран на вопрос Снежной Славы, поворачиваясь к Снегирю, — что касается твоего вопроса… Мне интересно, как бы ты отреагировал, увидев его дар во всей красе? Лучше попроси Закатохвата продемонстрировать. — «Опять пугаешь?» — знакомый, почти родной голос прозвучал в голове Буран. — «А как еще? Что им рассказать про тебя?» — с нотой возмущения вопросил Буран, предполагая, что собеседник даст указания, но тот ответил не так, как Буран ожидал: — «Метка подскажет, что сказать.» — «Ты и это предусмотрел? Мне следовало этого ожидать от тебя, Закатохват…» — в голосе Бурана отчетливо слышались знакомые собеседнику нотки негодования. — «Привыкай,» — усмехнулся Закатохват, завершая связь. Его золотистые глаза, прежде наблюдающие за просыпающейся жизнью в логове, устремились вверх, на небеса. Но глаза видели не звезды на небесах, а легкий образ волчицы, когда-то жившая в стае Снега. — Что-ж, я обещание сдержал, Пурга… — облегченный и радостный шепот сорвался с горла Закатохвата, мечтательно прикрыв глаза, — сегодня твоя дочь станет одним из воинов… Его монолог внезапно прервал голос, весьма заинтересованный удовлетворительным состоянием Закатохвата: — «Чего ты такой довольный?» — «Сдержал еще одно обещание,» — Закатохват моргнул, возвращаясь в реальный мир, но ощущение удовлетворенности его не покидало и покидать в ближайшее время явно не собиралось. — «Иди лучше скажи своей болтушке, чтоб она перестала пугать криками!» — собеседник в шутливо-ворчливом тоне сообщил причину своего появления. — «Иду, Сиро, иду…» — Закатохват хотел было договорить, как его перебил другой крайне раздраженный голос: — «Передай тараторке, что я приду. Она меня достала до горла! Тупик просто!» — не дав никому вставить слово, Буран также резко прервал связь, как и появился. Закатохвата охватил смех, веселый и радостный от того, что удалось сдержать ещё одно обещание – вырастить из щенка в воина... Оставалось дождаться этого волнующего момента. Дождаться начала собрания, дождаться, когда Глухарька запрыгнет на валун и произнесет свою клятву... Совсем недолго осталось ждать. Время до начала собрания тянулся крайне медленно, но Закатохват понимал, что все идет так, как надо. Это только помогает сильнее ценить жизнь и дорожить важными моментами жизни. Он этого понимал и умел ценить жизнь, наслаждаясь происходящими. Логово снова огласилось криком будущей воительницы, ищущая своего волка. Практически сразу несколько волков недовольно подали голоса, возмущенные тем, что не дают нормально подготовиться ко сну. Закатохват поднялся на лапы – ещё задолго до испытания учеников его умудрилась захватить Глухарька и выбить из него разрешение поспать вместе, как когда-то в детстве. Вот и сейчас она его ищет, несмотря на то, что ей сказали, что Закатохват сам придет к ней. Похоже, ночью Глухарька от волнения будет крутиться и не сможет уснуть. Стоило Закатохвату выйди в логово, как на него набросилась Глухарька: — Вот ты где! Пошли спать! Завтра важное будет! — Тише, тише, малышка, пошли спать... — привычно проурчал серый воин, двигаясь в сторону места сна. — Быстрее идти, Хват! Я лопну от ожидания! — ученица, казалось, от волнения вот-вот загорится посреди сгущающейся темноты. Она то и дело поторапливала симурана, который неспешно шёл. Лишь когда Закатохват удобно устроился на подстилке, Глухарька плюхнулась рядом. — Спокойной ночи, Хват, — ученица свернулась клубком с намерением попытаться уснуть. — И тебе! — Закатохват положил голову на лапы, щекой слегка прикасаясь к боку приёмной дочери, и закрыл глаза. В этот момент Глухарьке вздумалось пошевелиться, пытаясь найти удобную позу для сна. И все-таки она сильно взбудоражена. Что-ж, беспокойство дочери не помешают Закатохвату крепко уснуть – за время совместного жития Закатохват привык к этому. Как и ожидал воин, его сон грубо оборвали судорожными трясками и воплями прямо в ухо: — Закатохват! Просыпайся! — это Глухарька пыталась разбудить Закатохвата. Тот, несмотря на активные попытки разбудить, сонно приподнял голову: — Уаау! Не тороп... — хотел было закончить речь воин, как его перебили: — Какой не торопись? Уже собираются! — Глухарька, убедившись, что Закатохват проснулся, умчалась прочь. Широко и основательно зевнув, воин поднялся с места сна и потянулся, отмечая в теле привычную боль. Надо сходить проверить Бурана... Сам Буран уже давно выполз с больными из пещеры лекаря и по виду его морды ясно, что он чем-то настроен серьёзно. Закатохват, приближаясь к больным, догадался, о чём думает Буран. — Может, не стоит? Тебе отдых надо, — не поприветствовав, с укором заметил Закатохват. Больные только успели недоуменно переглянуться друг с другом, как последовал реакция со стороны Бурана: — Разве учитель будет пропускать посвящение своих учеников? — он возмущенно повернулся, вскидывая голову и сверху вниз глядя на серого симурана, — да и ты не лежишь в тени, как обычно. Проходящий мимо лекарь решил поинтересоваться у него состоянием: — Все хорошо, Буран? — Да, — учитель не повернулся к Щеголу, дырявя в усмехающегося серого воина. — Может, отсядешь от него? — в разговор осторожно влезла Снежная Слава. — От кого его? — Буран вопросительно взглянул на неё, а та пробормотала: — От Закатохвата. — Он кусается? Оскорбляет? Или что он делает такого? — недоумение на морде Бурана сменилось возмущением. — Не кипятись, — с усмешкой заметил Закатохват, ложась на землю, — и можно задам один вопрос? — Какой еще? — моментально ответил Буран вопросом на вопрос, переводя глаза на него и подозревая подвох. — Ищешь пару? — золотистые глаза воина весело смотрели на больных, что пытались понять суть вопроса. Даже Буран растерялся, никак не ожидав такого вопроса. Впрочем, спустя миг растерянность учителя мгновенно сменилась взрывом негодований: — Чего?! Ты же знаешь, что из-за тебя меня считают странным. Какой чистошерстяной станет дружить с нечистошерстяным? Только странный и сумасшедший! И точка. — Но тебе все еще разрешают брать учеников, — Закатохват прикрыл лапой морду, пытаясь скрыть улыбку. — Ну не грех использовать твои знания. Ты же сам твердишь, что практика закрепляет теорию. — Хе-хе, и правда. — К тому же, твоя дочка Глухарька могла угомониться лишь в твоем присутствии. И убери дурацкую улыбку! Сам знаешь, как эта улыбка меня выбешивает! — Буран вытянул лапу нанести пару ударов по серой морде, прекрасно зная, что за это ничего ему не будет. — Дочка? — заторможено переспросила Снежная Слава, вытянувшись, — мне не послышалось? — Так и есть. Я ещё думал, не сошли они с ума, пока не увидел своими глазами, — в разговор подключился Снегирь, успевший немного побыть в компании с серым воином и белым учителем, — Глухарька даже может прыгать на него. Ты слышала, как вчера Глухарька звала? — Вот как… — смешки Закатохвата были прерваны беспощадным похлопыванием по морде лапой и окриком Бурана: — Заткнись, Закат!.. — Собрание начинается, — окрик Бурана был заглушен гулким зовом вожака, прокатившись по всему логово. Стая, на миг ожив из-за последних опаздывающих на собрания, стихла, выжидательно глядя на стоящих на каменном валуне вожаков на фоне рассвета. Речь решил взять вожак: — Итак, стая! Сегодня мы собрались поприветствовать новых воинов! Сугроб, Глухарька, Изморозь! Упомянутые волки послушно запрыгнули на валун и уселись позади вожаков. Вожак повернулся к ним: — Обещаете вы защищать свою стаю? — Да! — хор трёх волков слились в один голос. — Тогда пришло время произнести клятву! — вожак слегка отошёл в сторону, уступая место одному из посвящающих, - Сугроб! Один из учеников, белый волк с затушевкой на спине кремового цвета, слегка вышел вперед под взглядом всего стаи. Набрав воздух в легкие, данный волк выпалил клятву: — Я, Сугроб, воин стаи Снега, клянусь быть верным стае Снега и готов сложить за неё свою жизнь! Одновременно со словами Сугроба вдруг ярко вспыхнули передние лапы вожаков и погасились с последними словами клятвы. Потом новопосвященный воин склонился лизнуть подушечки лап вожаков и отошёл в сторону, уступая следующим. Улыбка, прежде не желающий сползать с морды, вдруг померкла, а золотистые глаза прищурились, глядя на юных воинов и слушая их клятву. Закатохват прекрасно знал значение этого посвящения, и его беспокоило мысль, что его дочь могут не принять. Посвящение в воина позволяло вожакам создать связь с волками, занимающих должности воина и выше. Именно через связь можно своевременно предупредить об опасностях. Однако, не все знают, как управлять связями. В стаи Снега связь считается священным и пользоваться могут только вожаки и заместители, а воины и учителя стараются не обращаться к связи. От этой связи лишены волчата, ученики и последыши. В своё время Закатохват отказался от связи, попросив не проводить посвящение и вместо этого объявить его воином без связи. Он не только попросил сделать это по его желанию, но и понимал, что стая Снега не желает иметь связи с нечистошерстяным волком. К тому же Закатохват не видел смысла в дополнительной связи, когда есть свой основной источник создания связи... — Глухарька! — зов родного имени выдернул Закатохвата из беспокойных мыслей и вернуть ему улыбку. Вот она, его приёмная дочка, собирается дать клятву. — Я, Глухарька, воининя стаи Снега, обещаю верно и до последней капли крови служить стае Снега! Вздох облегчения сорвалось с горла двух волков, стоило засветиться лапам вожака, принимая клятву. Волки обменялись взглядами, которые передали эмоции выразительнее каких-то слов, и снова взглянули на ту волчицу, что объединила их. — Изморозь, Сугроб, Глухарька, с сегодняшнего дня вы воины! Стремитесь дальше, да пусть ваши дороги освещают древние предки! - торжественно поздравила их вожакиня, а вожак подхватил: — Собрание окончено. Стая взорвалась радостным воем, поздравляю новопосвященных. Смущенные Изморозь и Сугроб принимали поздравления, а Глухарька и вообще сорвалась с места, спрыгивая со валуна и бешенным прыжками стремительно приближаясь к компаниям волков возле пещеры лекаря. — Я воининя! Я теперь воининя! — счастливая Глухарька с разбегу влетела к двум волков, повалив их на спину и напугав других присутствующих. — Не воининя, а глупый комок шерсти, — проворчал Буран, повернувшись на живот. Он довольно быстро выбрался из-под бывшей ученицы, тогда как Закатохват никак не мог вылезти, поскольку Глухарька не давала этому делать. — Успокойся, малышка, — приговаривая, Закатохват лапами мягко поглаживала взбудораженную волчицу в попытке успокоить её, — мне еще идти на охоту. Ну, ну, прекрати... — Наконец-то я не буду умирать, — Буран, усевшись, довольно высунул язык, — я свободен от её уговоров. Глухарька вовсю вылизывал морду Закатохвата и не давала ему вставать, а тот слабо сопротивлялся. Устав, Глухарька села на землю, и только так Закатохват смог встать на лапы и отряхнуться от мусора. — Пошли, тебе есть куда дальше стремиться… — серый воин дернул голову, поманивая новую воининю за тобой, — Буран пусть отдыхает, он заслужил. — Ну ладно, куда идем? — Глухарька, пожав плечами, когда речь зашел об бывшем учителе, мгновенно обогнала Закатохвата. — В лес. — Я теперь могу свободно перемещаться? — Угу. — Так что? — Глухарька резво запрыгнула на широкую спину Закатохвата, как тот споткнулся и упал на землю со стоном: — Оу… — Глухарька! Сколько можно повторять?! — до этого момента находящийся в состоянии удовлетворения, Буран резко вскочил на лапы. Бывшая ученица торопливо слезла с упавшего Закатохвата, который пытался подняться. — Глухарька… Я же просил, - серый симуран медленно поднялся. Не с первого раза, но поднялся и пошатнулся. — Прости, — виновница торопливо подставила плечо, позволяя воину опереться. — Ты становишься тяжелее, — пояснил Закатохват, слабо лизнув ухо дочери, — пойми же, я тебя уже не выдерживаю. Или хочешь, чтобы я спину окончательно сломал? — Извини! Я думал, укрепишь чарами. — Я берегу чар, — Закатохват отрицательно покачал головой, — у меня плохое предчувствие. Да и чары вряд ли помогут против твоих прыжков. — Пошли, я тебя отведу, — Глухарька развернулась и повела Закатохвата в противоположную сторону от изначальной цели, — к обрыву эти твои намерений что-то мне показать. Я не думала, что тебе плохо от прыжков. — А я не думал, что ты так вырастешь, — воин несмотря на ноющую боль в спине, нашел силы улыбнутся, — совсем недавно ты была мелким щенком. — Я и сама с трудом верю… — ветер унес слова Глухарьки, которая все дальше и дальше уводила воина от пещеры лекаря. — Ага, думает она! — Буран возмущенно фыркнул, — когда она образумится, что она стала тяжелее его? И вот его первое падение от её прыжков! Сколько ещё падений надо, чтобы Глухарька прекратила прыгать? — Буран, мне даже не верится, что ты когда-то был ненавистником нечистошерстяных, — Снежная Слава наблюдала за развернувшейся картинкой. Тогда как Снегирь испытывал разные чувства. До недавних моментов он думал, что нечистошерстяные не способны ни к воспитанию, ни к обучению щенят. — Хочешь узнать, как он меня пере… Начавшуюся речь Бурана, бывшего учителя Глухарьки, прервал появившейся лекарь: — Волки, сейчас время проверки. Становитесь на лапы!