Грядущие перемены

— Эм, вожак, у меня плохое предчувствие… — Мам? Всё хорошо? — Почти. Я услышала взрыв со стороны Огня. — Взрыв? — Буран, оборвав свой разговор с другим волком, повернул голову в сторону обеспокоенных волчиц, — я туда отправил Глухарьку, Зимнюю Стужу, Снегопыль и Ледянящего. — Почему их выбрал? — поинтересовался вожак, с кем минуту назад беседовал Буран. Он нисколько не возмутился с тем, что разговор был прерван. Буран не замедлил ответить: — Глухарька управляет водою. Леденящий может заморозить воду. Снегопыль на случай, если среди врагов попадётся гигант. Зимняя Стужа может призвать по связи, у неё хорошо получается. Правда, сквозь барьера не проверяли, так что тут остаётся надеяться на слаженность команды. — Вожак, ты в последнее время стал пугать меня этими расспросами в сторону Бурана, — Вьюга решила высказать беспокойство. Что-то вожак неуловимо изменился, как будто здесь замешана стая Тумана. Он не торопился все раскрывать и рассказывать, что случилось в стае Тумана. — Я согласна с мамой, — Снежная Слава согласилась со словами матери, как на их сторону встал еще один подошедший молодой волк: — И я. Буран уже теряет… — Блик, мы договаривались, — перебил его Буран было, как еще один волк, весьма взрослый, присоединился к разговору. — Блик и Глухарька при мне возмущались, — заметил волк, которого звали Снегирём, — так что присоединюсь к их мнению. Мне твоё состояние не нравится. — Эм, ничего, что мне Снежная Слава помогает? — попытался возразить Буран, как отреагировала упомянутая: — Буран, не надо, — смутилась Снежная Слава, казалось, у неё уши аж покраснели, — я же вижу. — Хе-хе, сразу видно в стае новая парочка, — улыбнулся вожак, предсказывая реакцию. Они синхронно и вразнобой тявкнули на него, уже весь смущенные: — Папа! — Вожак! Снежный Бархан уже не скрывал наглости, видя, как его дочь и его заместитель уже желали себе провалиться сквозь земли. Однако, в его душе ощущалась тревога. Слова Вьюги о плохом предчувствие не отвергались его даром почему-то. Оставалось надеяться, что у Зимней Стужи хватит ума сообразить вовремя обратится за помощью по связи. В стае Снега, к счастью, нашлись несколько связистов – так назывались волки с предрасположенностью управлять связью, как у Зимней Стужи, или даром создавать связи, как у Сиро. Таких волков Буран называл связистом, именно Буран объяснил вожаку, что значит связист. Буран узнал об этом от Розы, а тот – от Тумана. Да и надо дать передышку Бурану, раз за него столько волков встали. Кажется, он зря недавно разрешил Бурану времени от времени посещать стаю Тумана. Он там старался собирать информацию про различные дары, и его голова уже просит отдыха. Вьюга вдруг подняла голову вверх, её ноздри сильно затрепетались, словно почувствовала что-то чужое. Сколько вожак не принюхивался, ему не удавалось понять, что насторожило её пару, пока она сама не сказала: — Кровь… Я чувствую кровь… — Крики, вопли или какие-то звуки сражения слышишь? — услышав, Буран отбросил в сторону смущение. Вьюга ответила: — Нет. Но я ещё чувствую воду. — Не помешает подготовиться, — нахмурился вожак, понимая, что Вьюга не лжёт, — Снежная Слава, скажи воинам подготовиться. Снегирь, найти Щегола, заодно… — Зимняя Стужа, все хорошо у вас? — связавшийся Буран вдруг остолбенел, — что… Нет… Это не может быть… Где вы?! Заместитель, забыв обо всем, стрелой метнулся прочь из логова, оставляя за собой массу вопросов по поводу его резкого поведения. Вожак помрачнел. Это поведение не свойственно его заместителю. Ложь и паника – вот что он ощутил от своего заместителя. Что ему Зимняя Стужа сообщила? — Глухарька! — крик отчаяния и боли, казалось, достиг до каждого угла логова. — Это кричит Буран? — вопросил Снегирь, резко появляюсь, поскольку он выполнил поручение вожака, — Щегол на месте. — Да, он кричит, — подтвердила Вьюга, уже догадываясь, что сейчас будет. Иначе почему слышно крови? Слишком много крови… — Я никогда не слышал, чтобы он так кричал, — Блик передернулся, прижимая уши. — Буран, что случ… — вожак решил обратиться по связи, как и он остолбенел, — Глухарька? Она мертва? — Что? — Блик резко выпрямился от такого известия, а его учитель вторил: — Мертва? — Что случилось? — к компании бежал встревоженный лекарь, которого Снегирь успел предупредить о готовности. Сердце Вьюги сжалось, стоило ей осознать, что эта новость будет серьезным ударом для Блика. Он до этого дня не терял навсегда близких. Да и Глухарька совсем недавно стала воининей. Как она умерла? Как так случилось?.. — Просто смотрите, — тихо прошептал вожак, поворачивая морду в сторону входа. Вьюга не стала напоминать ему, что она не может видеть так, как все, но она ощущала у входа в логово скопление. Она узнавала их. Снежная Слава хорошо справилась с задачей перезнакомить её со стаей, что, впрочем, приходилось решать проблемы на ходу. Вскоре Вьюга уже узнавала своих волков в стаи и уже могла без подсказки дочери звать их. Это в логово входил патруль, из них которых Вьюга не могла найти знакомый очаг Глухарьки. Судя по ощущению, Леденящий нес что-то. Теперь уже вся стая ощущала запах воды и крови. Компания вздрогнула, когда по всему логову раздался истощенный крик: — Глухарька! — это уже кричал Блик, он сорвался с места навстречу патрулю. Весь патруль был мокрым, однако, не от дождя, иначе весь лес бы был мокрым. Один из белых волков по имени Леденящий нес свою мёртвую дочь. Глухарька безжизненно висела в пасти родного отца, она была вся в крови вперемешку с водой. Стоило её отпустить на землю, как Блик принялся будить мертвую тушку, отказываясь верить, что Глухарька больше не откроет глаза и не станет радостно восклицать. — Как это произошло? — спросил вожак, с болью в сердце наблюдая, как Блик пытался разбудить её, и как Буран медленно подошел и рухнул на землю уткнуться мордой в окровавленную белую шерсть. Этого не должно быть... — Мы снова попались в ловушку Огня, — осмелилась доложить одна из участников патруля по имени Снегопыль, — как я поняла, они намеренно ждали, когда Глухарька появится. Они её прозвали рыбой. — «Вьюга? Почему все зовут Глухарьку?» — Вьюга вздрогнула, когда в голове прозвучал голос последыша. Она запоздало вспомнила, что и Сиро дружил с Глухарькой. А она заводилой оказалась… — Как? — Снежному Бархану хотелось узнать, как так произошло, что патруль вернулся с потерей. — «Она…» — Вьюга запнулась, понимая, что эта новость может вызвать непредсказуемую реакцию. — Она спасла нас ценой своей жизни, — тихо выдавила из себя Зимняя Стужа, не в силах взглянуть в глаза любому волку. В голове у неё крутились слова странной волчицы, когда-то давно пришедшая ей во сне. И почему она тогда не восприняла всерьез это предупреждение? О том, что стая Огня разбушуется, и о том, что её щенки могут повлиять на будущее. Тогда она думала, что речь идет об Урагана… — «Её больше нет…» — Вьюга съежилась, ощущая, как вокруг неё собирается стая, чтобы попрощаться с Глухарькой, и ища Сиро. Вот где его новость застала – в грязном месте, куда он обычно относит грязные подстилки. — «Что?! Нет! Это не может быть! Как это вышло?» — Сиро совершил прыжок из грязного места, чтобы увидеть в центре логова тушку с узнаваемым оторванным ухом, — «Глухарька…» — Глухарька, прошу, проснись! — Блик кричал в попытке разбудить мертвую Глухарьку, но по его морде уже текли слезы, и он весь дрожал. Вожак сглотнул, у него самого уже навернулись слезы. Это первая смерть в жизни Блика. — Продолжайте, прошу, — глухо попросил Буран, не отрывая голову от земли. — Когда мы приблизились, они окликнули Глухарьку, — голос Снегопыля дрожал, ей было тяжело говорить, — она не среагировала, поскольку не услышала или предпочла игнорировать. Тогда в ход пошли оскорбления от Огня. И мы никак не отреагировали, как вы и просили. Мы следили, чтобы они не переходили границы, но… — Но… — заместитель вдруг поднял морду и покрасневшими глазами от слезы взглянула на докладывающую, которая сглотнула, прежде чем продолжить доклад: — …но мы не ожидали взрыва деревьев. Грохот был такой, что нас оглушило, и мы не успели разобраться, в чём дело. — Это правда. Мы сами не сразу поняли, что произошло, — Леденящий хотел было положить лапу на Глухарьку, но что-то ему не давало этого сделать. Память подбросила ему картинки, как он пытался взять прощения у Глухарьки при последыше и вожакини. Да и сейчас прощения он не получит никогда… — Мы пришли в себя мокрыми, — Снегопыль словно не заметила слов другого участника, — стая Огня, громко ликуя, что убили патруль с Глухарькой, уже уходила. А мы… Нас Глухарька разбросала водой в сторону от границы. Когда мы нашли друг друга, мы недосчитались Глухарьку. Мы принялись её искать и нашли её мертвой. Она были придавлена обрушенными деревьями. — Огонь ещё радовался, что теперь можно напрямую переходить через ручей, — дополнила доклад Зимняя Стужа, — эти взрывы создали мост из деревьев через ручей. — Да. Она нас спасла от смерти, — Леденящий отвернулся от тушки дочери, пытаясь сдержать слезы. О чем он тогда думал? Почему он не разглядел в ней то, что Закатохват разглядел? Тогда бы пошел все по-другому… — Ясно… — вожак хотел было распорядиться, как его перебили: — Я… Чем она Огненным не угодила? Почему она заслужила такую смерть? — шерсть Блика поднялся дыбом, а его морда приобрела очертания злобы, — пусть они мне попадут, и я их заставлю пожалеть. — Я понимаю, Блик, — Буран перевел взгляд на ученика, которого он понимал, — она была моей ученицей. Мне самому хочется переубивать их, но Глухарька не одобрит. — Но есть другие способы наказания? — Блик не унимался, он стал поглаживать лапой по шерсти Глухарьки. — Да, похуже смерти. Но… — грустная усмешка сорвалась с горла Бурана, — Глухарька и их не одобрит. Она так воспитана, что не любит без причин отнимать жизнь. — Черт. Ну почему она заслужила такую смерть? — Блик был недоволен и явно жаждал отомстить за смерть Глухарьки. — Потому что она была способна потушить огонь и была опасной для стаи Огня, — Буран вздохнул, прикрывая глаза. А Огонь способен долго выжидать. Надо потом обсудить с вожаком – дальше посылать целые патрули для контроля границ с Огнем просто опасно. — Они её устранили, чтобы проще было перебить нас, — пояснил идею Огня вожак. — Нас? Снегирь, возможно пойди к Туману? — Блик резко развернулся в сторону своего учителя. — Зачем? Тут не меня спрашивать, — Снегирь невольно попятился, он впервые видел своего ученика в гневе. — Ты хочешь стать воином? — вожак и сам был поражен, как смерть повлияла на его сына. Ответ сына подсказал вожаку, что тот не лжет, он правда хочет отправиться в стаю Тумана постигать свой дар: — Да. — «Что думаете? Он не лжёт,» — вздохнув, Снежный Бархан решил обратится по связи за советом. Одновременно он отчетливо понимал, что пора что-то принимать, и что надо сообщить новость Туману. Небось, они нашли выход, как патрулировать границу без риска потерять своих волков. — Блик, давай проведём Глухарьку в последний путь? — Вьюга медленно подошла и прижалась к сыну в попытке успокоить его, — потом обсудим насчёт тебя и… тебя, Снегирь. — Я? — учитель повел ушами. Даже вожак вдруг понял, что Вьюга не намерена отпускать Блика одного. И, похоже, в этот раз она решительно станет сражаться с тем, кто не согласится с этим. — Ты тоже, — твердо повторила Вьюга, давая понять, что бесполезно отказываться, — иначе я устрою посиделки! В последние дни Буран сам устраивал посиделки. Он аргументировал этим, что ему надоело повторять одно и то же разным волкам в короткий промежуток времени. Вожак невольно усмехнулся, вспоминая, как однажды Буран взбесился от того, что ему приходится повторять собственные решения по поводу Вьюги. Дождавшись, пока Вьюга окончательно не переосвоиться как в стае, так и по всей территории стаи, Буран организовал посиделки. Их первая посиделка была проведена в составе Сиро, Вьюги, вожака и Снегиря, чуть позже сами присоединились Блик и Глухарька. В качестве посиделок выбрано пещера Сиро. — «Значит и ты за. Буран?» — обратился за голосом Бурана. Что-то его подсказывало, что его лучше не стоит трогать, но он решился затронуть его… — «Даже не знаю, что сказать… Пусть отправляется… Только отстаньте…» — было ясно, что Буран сегодня не может быть собой. Он был шокирован новостью о смерти близкого волка. Рядом с заместителем внезапно сел крупный белый волк с алыми размытыми пятнами на плечах и принялся его вылизывать. Вожак узнал его, это был Сиро, и он тоже был в печали. Буран вначале слабо сопротивлялся вылизыванию Сиро, как вдруг расслабился. Вожак понял, что в этот раз ему придётся взять на себя распределение. Сегодня не стоит трогать тех, кто был близко знаком с Глухарькой, им надо было время свыкнутся с тем, что Глухарька больше не с ними. Сам вожак мало знал про Глухарьку, чего не скажешь о Буране или Блика. Первый учил Глухарьку, для него она была одной из близких, тогда как она Блику помогала стать сильней и, пожалуй, сумела ему вселить веру в себе… — Ну-с, что-ж, стая, сегодня мы будем провожать Глухарьку. Есть кому попрощаться с ней? — вожак решил взять на себя руководство процесса прощания. Заместитель пока оплакивает его, Вьюга занята успокоением своего сына. Стая зашевелилась. Снежный Бархан наблюдал за происходящим. Ему было больно смотреть, как прощаются волки. Несмотря, что он прожил столько времени, что он повидал не одну смерть, каждая смерть была для него новой. Больно смотреть на своего безутешного сына, которого Вьюга вылизывала в попытке успокоить. Сам Блик уткнулся мордой к матери и плакал так, что у него плечи заметно дрожали. Больно смотреть на оплакивающего заместителя. Больно смотреть, как последыш пытается сдержать слёзы и вылизывает своего соперника. Значит, они на время прекратили соперничать. Его взгляд зацепился за живую тушку, стоящую вдали от стаи. Подняв морду, вожак узнал тушку. Это была Сирень, и она тоже наблюдала, пасть её забит мелкой дичью, а морда выражала грусть. Вот она, в знак уважения выдержав молчания, встала, бросила дичь в общую кучу и снова пошла вглубь леса охотится. Грустная улыбка невольно дрогнула на морде вожака, стоило ему отпустить глаза на мертвую Глухарьку. Она умерла, отдав свою жизнь на защиту стаи, которая не сразу смогла оценить её дар. Давно пора исправлять ошибки прошлого. Давно пора изменять законы. Давно пора что-то сделать, чтобы остановить стаю Огня. Он не хочет видеть, как умирают его волки. — Прости нас, Глухарька, — подойдя поближе к мертвецу, прошептал вожак, — прости и прощай… Его глухо поддержали Буран и, на удивлении, Сиро: — Прости и прощай…