Грядущие перемены

— Вы как? — Приятно. — Гр-р, я тебе это припомню. Во всю пещеру, наполненный травами, заполнился чей-то веселый смех. Сквозь смеха можно расслышать чей-то совершенно возмущенный голос: — Сразу видно, кто впа… — обладатель голоса не успел договорить, поскольку снаружи пещеры стали раздаваться чьи-то крики: — Отпустите!!! — Сам виноват! И ты прекрасна знаешь! — этому крику вторил другие сердитые окрики. — Отпусти! — Не ори! — третий голос поддержал волка, который обвинял крикуна в чем-то. Сквозь громких разговоров совершенно рядом вдруг раздались смешки: — Небось, у Розы проблемы? — Похоже, да. Они идут сюда, — волчица поставила лапы на пол, шевеля ушами. Прежде чем третий присутствующий в пещере успел вставить слово, кусты, закрывающие вход в пещеру, громко зашуршали. Громкие и долгие трески ветвей убедительно донесли до владельца пещеры, что вход придётся латать — там явно шла какая-то борьба. — Да бро… — крикун оборвал себя, закашлявшись, — кхе, кхэ. На взор присутствующих сначала появился серый симуран с алыми лапами – он был в огромном белом пасти и пытался сопротивляться. Для него сопротивление не только оказалось бесполезным, но ещё отнимал у него очень много сил, судя по тому, как затряслось кашляньем серое тело. Следом появился гигантский белый волк с алыми размытыми пятнами на плечах. В попытке выпрямится он стукнулся затылком об потолок — пещера не была рассчитана на его крупный размер. — Ага! Да ты посмотри на себя! — последним в пещеру влетел белый волк с темными отметинами на лопатках, а также с тремя полосками на щеке в виде шрама. — Я когда-нибудь привыкну? — нахмурился волк, по совместительству лекарь, отодвигаясь от гиганта, что закрывал собой внушительное пространство. Что-то в этот раз гигант был больше обычного. Его длинная шерсть распушилась во все стороны? — Тебе надо почаще вылезать, — посоветовал лежащий волк, инстинктивно отдвигаясь близко к стене, — так на время перестанешь удивляться. Лишь белая волчица, чью морду украшали жуткие шрамы на месте глаз, сидела на месте. Для неё размер гиганта как был, так и остался прежнем, поэтому она не понимала, почему лекарь и вожак вдруг отодвинулись прочь. Гигант сел и, вытянувшись, положил свою живую ношу в дальний угол от входа. — Сиди! Ишь какой… — рыкнул гигант, выпрямляясь. «Ноша» недовольно встряхнул голову и повернулся на живот. Почему-то от него пахло кровью. — Щегол, можешь обследовать его? — прибывший с гигантом волк с повернулся в сторону лекаря. Тот, повернувшись к довольно взрослой ученице, слегка помедлил с ответом: — Вьюга, для начала проверь его систему. У него может быть отчуждения чар. — Я? — ученица опешила. Она стала водить мордой из стороны лекаря в сторону больного и обратно. — Твой чар очень мягкий и, похоже, гибкий. — Давай! — поддержал Щегола её пара, вожак. Слепая застыла на месте. Получается, её чар реально способен? Она совсем недавно стала осваивать лекарское дело, и она пока не свыклась с мыслью, что может лечить. Она никак не предполагала, что у неё возникнет возможность помогать стае лечением… — Если он проткнет меня, виноваты будете вы, — Вьюга поежилась, стоило ей вспомнить предупреждение заместителя. Этот Буран говорил, что Закатохват способен одним ударом убить врага. Да и впечатление от второго первого знакомства с Закатохватом ещё не отпускало её. Вьюга медленно встала, визуально проверяя очаг больного. В тот раз он совершенно не казался больным. Сейчас у Закатохвата был значительно опустошен чар, и теперь он был каким-то бледным, как будто он рискует раствориться в воздухе. В голову Вьюги моментально пришло сравнение Закатохвата с Сиренью. У Сирени тоже присутствовала некая иллюзия, словно она готова в любой момент раствориться в воздухе. Что случается с волками, если у них окончательно пропадёт чары? Лишатся своих даров навсегда? Умирают? Подойдя, Вьюга медленно положила передние лапы на тело больного. Стоило ей слегка ощупать, как она поняла, что Закатохват какой-то худой и костлявый. Эта худоба противоречила с ощущением Вьюги всесильности от того же Закатохвата. Что не так с этим волком? — Вроде как все хорошо… — в попытке разбавить тишину Вьюга неуверенно произнесла. — Лжёшь, — моментально отреагировал вожак. Он слегка привстал, помрачнев. Это как-то связано с кашлем и рвотой? — У него чары плавные, как у вожака? — вопрос задал лекарь. Он выпрямился, стоило ему услышать. Здоровье волков в стае всегда стояло у лекаря на первом месте, несмотря на цвет шерсти или на отношения стаи к конкретному больному. — Вроде да… — Вьюга предприняла попытку изучить систему чар больного. Что это значит ложь? Это как понять? И что за резкие сгибы чар в животе Закатохвата? — Снова лжешь, — вопреки надеждам, вожак сразу обломал Вьюгу. Вьюга только успела повернуться в его сторону, как была резко отпихнута больным в сторону. Она даже не успела ничего предпринять, поскольку событие развернулось довольно стремительно. — Да я в порядке! — Закатохват вскочил, слегка покачнувшись, — дай… — Лжёшь, — непререкаемым тоном вожак оборвал больного. Сиро был прав в том, что Закатохват всеми силами старается скрыть свои проблемы со здоровьем от своих. — Тебе еще повезло, что я потратил чар, — с глухим рычанием Сиро приблизил морду к больному, игнорируя факт, что Вьюга лежала ближе к больному и очутилась под мордой Сиро. Вьюга растерялась и решила просто лежать. Просто лежать, ощущая над собой разрастающееся напряжение, и от этого Вьюге не верилось, что Сиро с такой радостью встречал Закатохвата после полторы луны ожидания… — Сиро, знай границы, — в попытке отдернуть последыша Буран перепугался не на шутку. Он знал, насколько может Сиро упертым. Но чтоб Закатохват стал упертым, несмотря, что Сиро может его с лёгкостью перекусить пополам? Что укусило этого всезнайку? — Ложись, — Сиро, последыш, полностью проигнорировал слова заместителя. — Не хочу, — Закатохват держался, в душе понимая, что он в полном проигрыше. С чего спорщики вдруг объединились? Последыш вдруг выбросил гигантскую лапу и им прижал к стене Закатохвата. — Сиро! — Буран рванулся и, схватив Сиро за шерсть на загривке, попытался оттащить его от Закатохвата. Силы были весьма неравны, и пещера никак не располагала для полного действия. — Заткнись! — прямо в морду, практически оглушая Закатохвата, рявкнул Сиро. — Ещё раз предпримешь такие попытки, и я учиню меры. Закатохват замер, как-то разом утративши решительность и обессилевши. Сиро растерялся и резко отнял лапу, как Закатохват, словно мёртвое тело, медленно осел на пол, установившись в пустоту. Все повторяется… Эти слова… Он их уже слышал… Эти слова с точностью до интонации повторяются… Их произносит один и тот же волк… В таком же ситуации, что и тогда… Разница есть – это время… Время, проводящая параллель между прошлым и настоящим. Параллель между прошлым Бураном и настоящим Сиро, между одним и тем же волком, а также между малышом Закатохватом и настоящим Розой-Закатохватом, между одним и тем же волком. Однако, разница между двумя моментами была очень поражающая. В прошлом Сиро был учителем по имени Буран, а Закатохват еще тогда не обрел свое второе имя. Тогда Закатохват был прижат к стволу дерева учителем и со страхом смотрел на него. Слова Бурана были пропитаны ненавистью к нечистошерстяному, коим являлся в его глазах Закатохват. О попытке подружиться и речи не шло. После этого момента Закатохват решил прекратить попытки найти своего учителя. Он еще не знал, что найдет своего учителя совершенно в другом месте, из стаи Ночи. А сейчас Сиро, утративший свое первое имя и занимающий положение последыша, лапой прижимал его к стенке пещеры, а Закатохват, воин без связи, упрямо смотрел было на него, как последыш вдруг произнес эти слова. В этот раз его слова были пропитаны заботой. Слишком оглушительная разница, чтобы вести себя по-прежнему… Серый симуран с алыми лапами крупно вздрогнул, когда до него дотронулась Вьюга. Он успел позабыть, где он сейчас находится, и уйти в глубокое прошлое. — Закатохват? А ну отойди! — Вьюга резко повернулась в сторону последыша с рявканьем. — Я не хотел, — Сиро попятился, упираясь головой об потолок и спиной ощущая стену пещеры. — Закатохват? — Буран встревоженно взглянул на Закатохвата. Прежде чем он успел ответить, в голове Закатохвата вдруг прозвучал довольно знакомый голос: — «Брат?» — А? — Закатохват снова вздрогнул и медленно обвел пещеру, игнорируя наличие живых волков, как будто они вдруг превратились невидимыми. — «Ты это…» — обладатель голоса в голове замялся, — «можешь вырывать у меня перья. Не знаю, как начать… Просто со мной связался Сиро, он наорал… Ну, ты знаешь… Я пытался его сбросить, но он был очень опытен в связях…» Его речь был очень сбитым и прерывистым, что только запутал Закатохвата. — Хват? Сиро! — в попытке привести Закатохвата в чувство, Буран резко повернулся к Сиро. Его вздыбленная шерсть на загривке и перекошенная морда уведомляли всех присутствующих, что заместитель в ярости. — Это не я! Я не знал, что он так поведет, — Сиро вжался в стенку, глядя перед собой чем-то растерянного Закатохвата, взбешенного Бурана, недоумевающего Щегола, обеспокоенного вожака и встревоженную Вьюгу. Нет, на такое развитие событий Сиро не рассчитывал. Он переборщил с силой или что? — «Брат?» — «Погоди. Разберусь с реальностью…» — Закатохват резко закашлялся и принялся мотать голову в попытке вернуться в ту самую реальность. Что теперь делать? Единственное, что Закатохват уяснил из сложившейся ситуации, так это то, что до его выздоровления не пустят никуда в одиночку и совершенно не оставят его в покое, пока он не наберется сил. В его голове невольно всплыли замятые слова Ястреба про Сиро, а следом и собственные слова последыша про истощение. Так вот в чем дело. Вот почему у Сиро очаг чар неожиданно оказался истощенным, а Ястреб и вообще ведёт себя виноватым, что совершенно не характерно для энергичного брата. И когда они успели подраться? — Закатохват? — его осторожно позвала Вьюга, ей вторил обеспокоенный голос вожак: — Роза? — Хват? — робко выдавил из себя последыш, его голос был заглушен заместителем: — Гривистый? Закатохват моргнул – его взгляд теперь осмысленно обводил пещеру, замечая живых. Именно так выглядит поддержка, которую он мечтал в детстве? Спустя столько времени? И это то, о чём говорил Кётис – попробовать открыть не только свои глаза, но и «третий глаз»? Неужели он настолько слеп? — «Брат?» — Ястреб был наготове завершить последний удар, сам того не подозревая. Смех против воли стал клокотать в груди Закатохвата – он отпустил морду, и её обхватил лапами в попытке сдержать рвущий смех. Нет, он точно слеп. Он всю жизнь настолько привык на себя полагаться и порой защищать своих, что даже не заметил, как они, его близкие, успели сплотиться. Они просто стали сильнее его, и это Закатохват понял только сейчас, будучи прижатый их командной работой. Они теперь способны защитить не только себя, но и его, и своих близких, ещё и сплотиться в команду при необходимости… Смех у Закатохвата был перебит очередным привычным кашлем, горло знакомо запершило. Когда успел ослабеть? И правда стареет… Почему-то Закатохват считал, что старость обычно выразительно показывает, и что старость неторопливо наступает. А тут как-то быстро и стремительно наступил старость, что он даже не сразу понял. Интересно, доживет Закатохват до того момента, как его из воина без связи переведут в старцы? — Всезнайка, скажи что-нибудь… — уже как-то неуверенно подал голос Буран, поглядывая на своих невольно растерявших соседей. Он видел, что даже Сиро никак не предполагал такой реакции от Закатохвата, учитывая, сколько времени они находятся в близких отношениях. Да и поведение Закатохвата никак не вписывалось в логичную картинку. Прекратив кашель, Закатохват поднял морду и, видя разнообразие эмоции в глазах присутствующих, решил разбавить тишину. — Ладно, — Закатохват вытянулся и, показательно зевнув, свернулся клубком, — раз вы так решили, то буду отдыхать. А теперь я хочу спать. — Грив… — Буран шагнул было, как ему путь преградил Сиро, лапой поймав его. Это последнее, что Закатохват увидел, прежде чем он закрыл глаза, крылом пряча улыбку. Как теперь на них злиться? — Он, что, собрался спать? — Буран опешил, позволяя Сиро отодвинуть его подальше от Закатохвата. — Похоже, да, — бухнул Сиро, лихорадочно ища причину такого поведения Закатохвата. Не мог же он так резко повести себя, для него это нехарактерно. — А он в курсе? — осторожно поинтересовался вожак, не уверенный, что Роза засыпает. Его дар не опроверг слова Закатохвата о желания поспать. Тогда почему в душе вожака так тревожно? Будто он что-то упускает, или что-то от него ускользает из его внимания. — Насчёт… того разговора? — с заминкой уточнил Сиро, — похоже что да. — Не лжёт, — вожак, встретившись с вопросительным взглядом заместителя, покачал головой. — Ты говорил, что он обидеться, — Буран развернулся в сторону Сиро, припоминая его слова, — а в итоге? — Да этот старец, — Сиро махнул лапой в сторону Закатохвата. — Только предки знают, как он может себя повести. — Сиро… И Буран… Что это ещё за заговор? — Вьюга медленно повернулся к спорщикам, — ладно бы Глухарька, но чтоб такое согласование? Выкладывайте! Немедленно! Прежде чем кто-то из виновников успел вставить слово, на их защиту встал вожак: — Давай я, Вьюга. Сиро давно знает о проблемах Розы. Для него кашель и рвота являются давними спутниками. Если кашель можно обьяснить проблемой с дыханием, то рвота пока без понятия. — Я не поняла… — Вьюга так протянула слово "поняла", отчего вожак понял, что одними разборками не обойтись. Вьюга прекрасно знала, что вожак не способен на сознательную ложь, поэтому для неё эта защита вожака была полной неожиданностью. Тогда как Щегол решил порасспросить о здоровье больного: — На что у него рвота? Трава? Мясо? — Совсем не то, — активно покачал вожак, радуясь возможностью сменить тему, пока Вьюга не пошла в словесную атаку. Такого же мнения придерживался и Сиро, который подхватил разговор: — Он говорил, что это связано с его чарой. — Чар, говоришь? — задумчиво протянул Щегол, взглянув на больного, — у Закатохвата нет плавности чар, а значит у него где-то перелом чар. — Перелом? А где он получил? — Без… — только хотел сказать Сиро, как его внезапно перебил ленивый и слегка сонный голос Закатохвата: — На этот вопрос отвечу я. — Сиро, ты говорил, что он разозлится, — Буран, откровенно-ошарашенно установившись на Закатохвата, резко сел на задние лапы и принялся махать передними лапами, — ты соврал. Соврал! — Эй, — возмутился Сиро, внутреннее ощущая облегчение. Значит, ему не будут припоминать, что он решил раскрыть проблему, несмотря, что его попросили этого не делать. За Сиро снова заступился вожак: — Он не врал. — Словесная битва перешла на новые верхушки? — Закатохват зафыркал, вспоминая своё желание быть в дружной компании, а не стоять в стороне и тоскливо смотреть. Да, его желание исполнено, пусть и спустя столько времени. — Давайте я объясню сначала? Потом успеете выяснить, кто победит. — Я… — Буран прервал себя, стоило ему пересечь взглядом с Закатохватом, — ладно, молчу. — А ты способен одним взглядом его заткнуть, — невольно усмехнулся вожак, наблюдая, как под золотистым взором Розы Буран отпускает лапы на пол. Щегол решил занять позицию наблюдения. — Так, хватит, — попытался твердо пресечь разговоры Сиро, прижимая ушки под свирепым взглядом заместителя. — Спелись… — Вьюга повела мордой, как будто закатила глаза к потолку. — Пусть, — Закатохват беззлобно фыркнул и прикрыл глаза, подбирая слова, — пожалуй, из всех живых до недавних времен в подробностях никто не знал. Даже Сирень знала только про кашель. Да, кашель сопровождает меня всю жизнь. Моя мама говорила, что кашель у меня был безобидным, пока Первоснег не сделал его опасным. — Не лжешь… — Буран покосился на вожака в поисках намёка на лжи. Закатохват усмехнулся. Нет, теперь точно не способен злиться на этого придурка. Если раньше, ещё до вызова боя, Буран вызывал у Закатохвата раздражение, то сейчас лёгкую улыбку с легким покачиванием. Когда Буран успел стать таким? — Помнишь, как ты лишил Сиро дара клонирования, пусть и временно? — Закатохват медленно вытянулся и потом спрятал лапы под себя. — Твои острые крылья случайно порезали не только лапу, но и его нить чар. Это чревато для тех, чьи дары требуют активации всей системы чар. У Сиро для создания клона чары проходят через все его тело. Если какая-то часть систем чар повреждена, то про применение такого дара можно позабыть. Ты же помнишь, как вёл тогда Сиро? — Не напоминай, — Буран передернулся, на миг съеживаясь синхронно с Сиро. Тогда, в течении несколько дней они сделали несколько открытий – как отрицательных, как и положительных. Самое первая и общая новость – Закатохват способен на ярость. Нет, он не применял когти, но его слова оказались такими же острыми, как и его собственные когти. Это как шрам – нанесенный однажды словами рана превратиться в «шрам» и будет времени от времени напоминать. Вторая новость для Сиро – невозможность пользоваться своим даром клонирования, а попытки использовать этот дар приводили его к сильной боли и таким переживанием, что он в первое время постоянно нуждался в утешениях Закатохвата. Эта невозможность потом переродил некоторые проблемы. С виду Сиро держался, но Бурану хватило недовольного вида Закатохвата, чтобы понять состояние Сиро. Третье для Бурана – его прозрачные крылья могут резать противника, как режут когти Закатохвата. Ему тоже потребовалось помощь Закатохвата… — Хе-хе… — с усмешкой Закатохват прикрыл глаза, вспоминая те хлопотливые дни. Сейчас, глядя на их взаимоотношения, Закатохват порой задумывался над природой жизни. Не так уж просто произошла эта разительная перемена – от жаждущего с удовольствием физически перегрызть горла друг другу до причудливого сплочения с риском сорвать голоса в спорах. Как так незаметно и стремительно наступила перемена? — Так вот, — Закатохват широко разинул пасть, демонстрируя свои зубки, — Первоснег имеет способность укусами нарушать системы чар. Как мне мама сказала, сильные переломы чар обнаружились в животе и в горле. Было время устранить эти переломы, но я был учеником. К тому же Снегоход имел ненависть. Пришлось у Снегохода брать его жизнь, чтобы выжить… — Так вот почему ты ешь травы, — не выдержав, Буран перебил его. Раздалось цыканье, но Закатохват махнул лапой: — Мама знает какие трава можно есть, а какие нельзя, но она не лекарь. Лекарское знание требует намного больше, чем просто знать. Да и жизнь Снегохода заставила меня задуматься, откуда возникла ненависть к нечистошерстяным. У-а-у! — не выдержав, Закатохват основательно зевнул. — Продолжим, пока я не уснул. У меня дар когтей активируется только на определённых частей тела, на лапах. Вот почему я смог скрывать рвоту. Правда, иной раз я забываю. Мама ворчит, что я не жалею себя. Хе-хе… Закатохват хорошо помнил, как бесилась Кьюма, и как он тогда боялся. Тогда у него были воспоминания только снежных волков, и он понимал, что ещё не готов выходить в открытую. Сколько времени и сил потребовались Кьюме, чтобы заставить его впервые выйди за границы стаи Снега. И ещё, и ещё раз… Преодолеть эту боязнь помогли сбежавшие маленькие снежные щенки и Предвидящая, заместительница стаи Ночи. Да что преодолеть – Предвидящая действительно та учительница, в которую отчаянно нуждался Закатохват, будучи учеником. Они постоянно встречались вдали от границ своих стаи, вдали от родных земель. Даже спустя столько времени, со дня смерти Предвидящей, Закатохват скучал по ней. О том, как она умерла, ему рассказала Кьюма. Возможно, Предвидящая бы посоветовала, как можно облегчить последствия переломы чар. Несмотря на передачу воспоминаний, некоторые знания могут быть забыты со временем или даже утеряны в момент передачи. В своё время Предвидящая очень помогла ему с кашлем… — Ну, а кашель, — Закатохват закрыл глаза, представляя в темноте алые глаза учителя. — Да, он у меня с первых дней. Я тогда не знал, что я родился серым. Я так и не узнал, кто это сделал. Просто не знал… Решив, что достаточно сказал, Закатохват свернулся клубком, крылом закрывая голову от взора слушателей. Пусть сами разберутся, без его участия. Они ещё не знают, что Закатохват успел недавно обрести. Пусть и это будет тайной, так даже интереснее наблюдать за их попыткой разобраться в поведении Закатохвата. — Надеюсь, когда я проснусь, вы уже будете готовы… — бросив последние слова присутствующим в пещере лекаря, Закатохват отправился на поле связи навстречу своему неугомонному брату. Ястреб на удивлении терпеливо ждал, и его поза выражала виновность. Что там он с Сиро такое натворили? Одно было ясно Закатохвату – Сиро сумел приподать урок ему. В душе у Сиро горит учительство. Даже спустя столько времени в положении последыша огонь в его душе не погас… — Ну что-ж, братишка, ты много проблем добавил мне, — без всякой злобы заметил Закатохват и усмехнулся, видя озадаченную морду брата. — Ты не злишься? — Ястреб, превосходно знающий брата, не верил ушам. Он предполагал, что Закатохват, как минимум, будет выражать неудовольствие, а тут со всему присущему ему добродушию. — У меня уже нет сил злиться, — Закатохват махнул лапой, поманивая сесть поближе, — подойти сюда. Давай поговорим, раз уж пошло. — А где Кьюма? — Ястреб не сдвинулся. — У неё свои дела. Это связано с Ночью. — А ты… Ты сейчас где? — В Снегу. — Оу… Тебе там, надеюсь, не доставили проблем? — Не обращай внимания, — Закатохват снова махнул лапой. — Они теперь не маленькие. — Ушам своим не верю, — воскликнул Роза, выпрямляясь, — ты серьёзно? — Ты только послушай, что они успели при мне натворить, — фыркнул Закатохват, потряхивая ушки. Ястреб переместился, едва не бросаясь в обнимку и расслабляясь со словами: — Ладно. Ты и Сиро сумели помешать мои планы. Выкладывай. — Потом ты своё выложишь. — А чем ещё извиниться за свою выходку? — пожал плечами Ястреб на слова брата, — само собой. Ты только послушай, что Сиро сотворил с моими планами! Закатохват улыбнулся и закрыл глаза. Бросив одно слово «подожди», он прислушался к реальности. Ему, в притворном сне, было интересно, что происходит в пещере лекаря. Практически сразу он услышал голос Бурана: — …маю, что ему не рекомендацию учителя выдавать, а прямиком к старцам. — Ты же знаешь… — с сомнением протянул Сиро, как его Буран перебил: — Что? Да ты посмотри на него! Я порой думаю, что он старше тебя. — Кстати, Сиро вообще старше него, —вмешалась в разговор Вьюга. — Любопытно, — протянул вожак, — как насчёт придумать, как помочь Розе? — Эм, кто-нибудь просветит меня? — умоляюще попросил Щегол. — Я подозревал, но не до такого… — Твоя правда, Щегол, — с лёгкостью согласился вожак со словами лекаря, — я и сам не подозревал… Его слова были перебиты Вьюгой: — Ты что-то скрываешь, вожак-с-с-с… — обращение она неожиданно выделила с выразительным шипением. — Вьюга, — моментально смущенно отдернул Буран. Он никак не ожидал услышать шипение ещё от одного волка в стае Снега. Он и не думал, что кто-то станет перенимать от него странное шипение. Закатохват сильнее сжался в клубок в попытке подавить смех. — Неповоротень, ты плохо влияешь на… — сконфуженно выдавил было Сиро, на что ему с удивительной синхронизацией ответили Буран и вожак: — Заткнись. Поле связи мигом заполнилось смехом Закатохвата. Ему пришлось срочно отключиться от реальности, чтобы не выдать себя. Нет, это невозможно бороться со смехом, когда все вокруг вдруг стали источником смеха и улыбки. Ястреб молча вслушивался в смех брата, невольно заражаясь его настроением и задавая себе вопрос, что происходит в стае Снега. Этот смех по связи застала призрачная волчица, невидимая от всех взоров живых волков. Она улыбалась, глядя на своего спящего оберегаемого. И снова он не заметил её возвращения, да и сейчас он занят разговором с липучим Ястребом. Её успокаивал тот факт, что Закатохват пребывает в хорошем настроении. У неё язык не поворачивается назвать внутреннее имя Ястреба, поскольку тот вел себя просто безобразно и доставил серьезные проблемы буквально всем его родным. Хранительница отказывалась понимать, как после столько хлопот Роза все еще считает Ястребом своим братом. Да этот "брат" чуть не зашел с ума, сильно обнаглел, какой-то бесцеремонный, без всякого разрешения отправился искать стаю Ночи. Последнее действие сильно возмутило хранительницу, но, видя их дружбу, она решила не портить. Раз Роза не злиться, значит все в порядке. Надо бы пройдись и проверить положение в стае Огня. Ей возможность посещать земли Огня открылась в момент передачи Кензи Розе, как с помощью Предвидящей открывалась возможность посещать земли Ночи и с помощью Миры – земли Тумана. Из-за Ястреба и из-за состояния Розы не всегда удается передавать новости от Огня, вернее, их коварные планы. Кьюма, хранительница Розы-Закатохвата, с улыбкой покинула пещеру лекаря и принялась оглядывать логово стаи Тумана. Везде царило заметное оживление – то и дело она улавливала родное внешнее имя оберегаемого. Внезапно ей в глаза попалась белая волчица, у которой на боках были изображены серые крылья. Это была Зимняя Стужа – та волчица, что родила Закатохвата и, несмотря на предупреждение, отказалась от него. Она думала, что речь пришедшей ей во сне симуранихи была про Урагана, а не про Хлюпика. Она тогда не знала о грядущих перемен. Сейчас Зимняя Стужа сидела на краю логова и просматривала в сторону пещеры лекаря. Её морда выражала осознание своего упущения. Кьюма решила не уделять ей внимание. Очень много времени прошло, чтобы быть прощенной отвергнутым сыном. Стоило ей отвести глаза, как она увидела бежавшего Урагана. Этот симуран своим телосложением чем-то напоминал на Закатохвата, вот только его черные глаза прямо говорили, что он на стороне ненависти. На морде у него были темные рысьи брови, а также тёмная тонкая полоска на плечах. — Пошли отсюда, — Ураган бросил слова матери, презрительно говоря про своего кровного брата, — нечего ждать этого Хлюпика. Кьюма нахмурилась при слове Хлюпика. Её Розу не так зовут, да и Роза даже не успел привыкнуть к этому первому имени. Кьюма прекрасно помнила, как взбесилась она, стоило ей услышать это имя. Ей, хранительнице, даже много времени не потребовалось, чтобы Роза стал её называть мамой, а не свою "мать", что родила его… — Я… Я не могу, — Зимняя Стужа попятилась от Урагана. — Меня ещё до твоего рождения предупреждали… — И что с того? — Ураган был недоволен, что Розу вдруг стали замечать. — Он нечистошерстяной, и он недостоин всего этого внимания. Ушёл бы прочь и больше не возвращался. — Ураган! Подойти сюда, — кто-то позвал Урагана, и тот неохотно исчез. Видимо, Ураган горел желанием унизить Розу… — Все хорошо? — к Зимней Стужи внезапно подошел ещё один волк, — жалеешь о поступке? Кьюма и этого волка сразу узнала. Это Леденящий, отец Глухарьки, и Сугроба, и Изморози. — Как узнал? — Зимняя Стужа не повернулась у Леденящему. Она теперь неотрывно смотрела на пещеру лекаря. — В своё время я отверг Глухарьку, — Леденящий тяжело вздохнул и присел рядом. — Когда я осознал свой поступок, я попытался попросить у неё прощения. Она то чистошерстяная, она одного цвета со мной. Знаешь, что она мне сказала? — Что ты не его отец? — слова Зимней Стужи были произнесены шепотом. Она не хотела думать в таком ключе событий, что Закатохват отказался от неё. — Да. Я не думал, что нечистошерстяной может воспитывать щенят. После того, как я увидел, что Глухарька способна потушить огонь, я предпринял попытку пообщаться. Она просто отвергла. Она говорила, что у меня были шансы исправить, а я их упустил. Думаю, лучше отпустить и смотреть с далека… — Даже не поговорить? — Как ты обращалась, так он с тобой будет обращаться… — речь сожаления Леденящего прервал громкий зов: — Леденящий! Где он? — Поговорим чуть позже, — Леденящий, попрощавшись, медленно встал и двинулся в сторону источника зова. Зимняя Стужа смотрела ему вслед. Кьюма отвернулась. Признать свои ошибки спустя столько времени. Ладно Леденящий, но для Зимней Стужи, предупрежденная когда-то, это непростительно. Смех резко ворвался и звучно ударил по ушам хранительницы. Кьюма вздыбила шерсть и сразу пригладила. Судя по смеху, смеялись и Ястреб, и Роза. Стоит повременить с посещением бывшей земли стаи Ночи. Надо поинтересоваться, над чем они так заразительно смеются.