Кости

      Берта давно мечтала создать свою собственную музыкальную группу. Или хотя бы входить в ее состав и играть вместе с ними на концертах своего города. Или не только своего. Было сложно определиться, чего же именно она хотела, пока однажды она не побывала на одном из концертов своего дальнего родственника. И тогда все встало на свои места.       — Я хочу играть на барабанах!       Восклицание семилетней Берты после того самого концерта ввело в ступор не только ее мать, но и несколько неравнодушных прохожих, недоуменно обернувшихся на слишком шумную девочку.       — Тише, солнышко, не нужно так кричать на улице! — Мягко пробормотала ее мать, Агата Топпиннен. Берта все никак не унималась.       — Хочу как троюродный дядя! Выступать на концертах! — Она сделала несколько движений, пародируя игру на барабане. — Бам, бам, бам!       — Твой дядя виолончелист, милая…       — А я буду барабанщиком!       Именно с того момента, когда Берта увидела в живую выступление своего знаменитого дяди, она твердо решила связать свою жизнь с музыкой. Смелость симфоник-металлистов поразила ее маленькое детское сердечко, и она поняла, что хочет быть похожей на них. Или даже быть лучше, чем они.       — Ты не… — Миссис Топпиннен замялась, подбирая правильные слова. — Ты не можешь быть барабанщиком. Не должна быть.       Полный непонимания невинный детский взгляд был направлен на женщину.       — А почему?       — Ты… Понимаешь, солнышко… — Женщина старалась подобрать правильные слова. — Барабан — это не совсем правильный инструмент для маленькой девочки… Может, начнешь с чего-нибудь… Хмм… Такого, из-за чего тебя будет видно?       Что правда, то правда, Берта была на удивление маленькой даже среди своих сверстников. Нехотя она согласилась со словами матери, чем, определенно, обрадовала ее.       — И, конечно же, если ты хочешь стать хорошим музыкантом… — Продолжила Агата, взяв девочку за руку. — Ты должна поступить в консерваторию и хорошо учиться.       В тот момент они проходили по оживленной улице, известной тем, что здесь всегда собираются уличные музыканты. Каждый из них старался впечатлить прохожих своим мастерством, дабы восторженный случайный слушатель вознаградил его четвертаком или же аплодисментами. Гитаристы, скрипачи, певцы и певицы, и даже те, кто играл на необычном инструменте, похожем на летающую тарелку — ханге. Особая атмосфера «музыкальной улицы» витала в воздухе.       Взгляд девочки совершенно случайно упал на одного из таких музыкантов. Молодая девушка — явно не старше шестнадцати лет — стояла у фонтана. Шум воды практически не перекрывал ее игру, но маленькую Берту это практически не волновало. Все внимание ее детского ума было направлено лишь на нее — длинную серебристую флейту, поющую завораживающим голосом. Легкая и непринужденная мелодия в мгновение ока сменила серость Манчестера на свежесть обширных полей, какие девочка видела только на картинках в книжках со сказками. Певучий голос флейты полностью захватил ее сознание и принес совершенно неожиданное решение ее проблемы.       — Значит… — Она снова дернула маму за руку. — Значит, пока я не доросла до барабана, я буду играть на флейте!       Так и вышло, что решение, принятое Бертой в семь лет, привело ее в Северный музыкальный колледж на год раньше, чем это было дозволено. Успехи девушки в начальной и средней школе и великолепный аттестат в музыкальной студии не остались незамеченными в консерватории, и для нее решили сделать исключение. Это объясняло то, что в своей группе Берта была не только самая мелкая, но и самая младшая ученица. Что, однако, не стало причиной для насмешек со стороны оных.       Первый этап в становлении знаменитой, можно сказать, был пройден — она в элитной консерватории на бюджетном обучении. Однако самое сложное еще впереди: необходимо было найти людей, которые бы согласились играть в ее группе, человека, который бы мог сочинять для них музыку — сама Берта, к сожалению, не могла похвастаться способностями композитора, хотя и пыталась не раз что-нибудь написать. И хотя она уже договорилась с несколькими из своих одногруппников, никто из них не мог взять на себя эту роль. Да и для школьной группы был нужен учитель-руководитель — таковы правила. Однако никто из учителей брать на себя эту роль не желал.       После появления в консерватории нового учителя надежда Берты на создание группы загорелась с новой силой. В конце-концов, она еще не знала этого человека. А это значит, что он вполне мог согласиться руководить ее группой.       Оставалось только дождаться конца уроков и спросить.

***

      Время до трех часов тянулось мучительно долго, и, стоило последнему звонку оповестить студентов и преподавателей об окончании последней пары, Берта рванула к кабинету музыкальной литературы, откуда только еще выходили студенты. Едва последний ученик покинул аудиторию, девушка коротко постучала и, не дождавшись ответа, заглянула в помещение.       К ее удивлению, в кабинете никого не было. Крышка рояля была подняла, на пюпитре перед клавиатурой стояли ноты, автора которых Берта не знала. На столе был абсолютный порядок, на фоне которого ярким пятном выделялась оранжевая баночка и рассыпавшиеся из нее таблетки. «Клозарил», как прочитала Берта на этикетке. Подойдя к столу, она неосознанно стала убирать таблетки обратно в упаковку. Неужели их новый учитель настолько рассеянный, что не заметил это, когда уходил из кабинета? Девушка хмыкнула, и ее внутреннее любопытство внезапно попросило ее прочитать обратную сторону этикетки. «Сонливость, рассеянность, головокружение…» Ну да, теперь все сходится…       — Положи на место, немедленно!       Девушка вздрогнула, едва не выронив баночку, и повернулась к двери. Мистер Маски стоял в дверном проеме, и во взгляде его читался неприкрытый ужас. Берта поспешно поставила банку на стол и отошла подальше.       — И-извините, сэр… — Промямлила она, отводя взгляд. — Ваши лекарства просыпались и я… Я просто собрала их обратно. — С каждым словом оранжеватая кожа девушки приобретала все более пунцовый цвет.       — Это моя вина тоже. — Неожиданно мягко сказал учитель. — Извини, если напугал… Но я серьезно подумал, что ты отравиться собралась!       — Что?       Берта прыснула в кулачок, а затем и звонко рассмеялась. И правда, что же он еще мог бы подумать в этой ситуации?       — Божечки, серьезно? — Просмеявшись, она взглянула на него исподлобья, слегка наклонив голову. — Я разве похожа на самоубийцу?       Учитель шутку не оценил. Взгляд его стал строгим, это было заметно даже из-под темных фотохромных линз. Берта не помнила такого взгляда на их первом уроке. Хотя, она же совсем еще его не знает…       — Неужели были случаи? — Мистер Маски кивнул, и тут Берте сделалось совсем нехорошо. — О… Извините…       — Ладно. — Учитель снова улыбнулся, будто и не было сейчас ничего. — Все это сейчас уже не важно. Представим, что этого сейчас не было, хорошо? — Подойдя к столу, он снял очки и снова посмотрел на студентку. — Ты что-то хотела, верно?       — Да, точно! — Она, опомнившись, достала из сумки тонкую тетрадку и открыла на первой странице. — Мы с друзьями… В общем… Мы хотели создать свою музыкальную группу. Однако нам не могут дать разрешение, если кто-то из учителей не согласится… Э… Быть нашим куратором, что ли… — Она замялась и с надеждой посмотрела на него. — М-мы уже… Всех учителей просили, но никто не желает брать на себя эту роль. И, в общем… Я хотела…       — Я понял, кажется. — Учитель мягко взглянул на нее. В его голосе теперь слышалась приторная сладость. — Ты… Вы бы хотели, чтобы я взял над вашей группой руководство, я так понял?       Что-то в его тоне немного не понравилось Берте. Либо он правда еще не определился, помогать им или нет, либо заранее готов отказать, а сейчас просто издевается.       — Да, сэр… Именно так.       — И так же вы с чего-то взяли, что, раз я здесь первый день и никого еще не знаю, то обязательно соглашусь на это, признаться, сомнительное предложение? — Медленно проговорил он, выделяя буквально каждое слово и беспощадно руша и без того хлипкие надежды Берты.       — Д-да…       — И конечно же, ты… Вы рассчитываете получить согласие, не так ли? — Он сделал притворно-огорченное лицо. — Иначе вам просто не дадут возможности показать себя… Какая жалость!       Что-то глубоко внутри груди Берты тяжелым камнем ухнуло вниз. Неужели и он откажется? Как же так? На глаза стали наворачиваться слезы, и она с трудом сдерживала их. Ничего… Это сейчас не должно быть важным. Не плакать, только не плакать!       — Ну, ну, неужели я все-таки довел тебя до слез? — Мистер Маски осторожно положил свою широкую ладонь ей на плечо, и Берта внезапно перестала плакать. Не могла больше. Он мягко улыбнулся и посмотрел ей в глаза. — Я же еще даже ничего не сказал, а ты уже в слезы!       — Вы… Просто издевались надо мной, да? — Слезы сменились злостью. — Вы просто издевались надо мной, черт возьми!       Девушка сердито посмотрела на него. Внутри нее кипела дикая ярость. Какого черта он не ответил ей так же прямо, как и другие учителя?! Зачем весь этот цирк? Неужели просто забавы ради?       — Хах, все мы не без греха. — Непринужденно и как всегда на улыбке проворковал учитель, прикрыв глаза от едва скрываемого удовлетворения. Затем же, будто прочитав ее мысли, добавил: — Таки да, извини за эту своеобразную проверку. Просто нужно было убедиться кое в чем.       — Проверку? — Берта в недоумении уставилась на преподавателя. — Что за проверка? В чем убедиться? О чем вы вообще?       — Тихо, тихо, не так много вопросов, пожалуйста. — Он слегка отвернулся, и на лице его мелькнула едва заметная тень. — Скажи своим ребятам, чтобы собирались все завтра после занятий в актовом зале, и по возможности со своими инструментами. — После небольшой паузы он вновь посмотрел на нее. — А теперь, если ты не против, мне нужно закончить с работой.       Намек понят. Берта быстро вылетела за дверь и побежала по коридору, спеша к выходу. Согласился! Согласился, чтоб его! Группа, о которой так долго мечтала Берта, наконец-то появится на свет, да и причем так скоро! Девушку переполняла самая настоящая эйфория, она никогда еще так не радовалась. Нужно как можно скорее рассказать ребятам…

***

      — Так, и для чего ты нас здесь собрала?       Уроки закончились всего 15 минут назад, но на большой сцене актового зала уже собрались все пять человек, состоящих в команде. Удивленная и слегка раздраженная уборщица уж собиралась прогонять их, однако под умоляющими взглядами ребят, идущими в комплекте с их настойчивостью и численным преимуществом, все же уступила, сказав напоследок, что при малейшем нарушении тишины вышвырнет их за двери консерватории.        — Нечего тут шататься в неучебное время!       Сама Берта, как и Даниса, сидела на краю сцены, свесив ноги, и задумчиво разглядывала зал. Казалось, что если ей прямо сейчас завяжут глаза, она без малейшего усилия сможет рассказать, что и где находится. Лин и Джей сидели в зале, причем Джей нагло развалилась на несколько стульев, прикрыв лицо толстовкой, а Лин с явным недовольством пыталась спихнуть ее ноги со своих колен. Впрочем, ей это удавалось с трудом: хотя она и была на порядок выше всех здесь присутствующих, Джей была куда сильнее и тяжелее нее.       Напротив Берты стоял Феликс — единственный мальчик в их группе. Он все еще недоуменно смотрел на рыжую одноклассницу, которая старательно пыталась не встречаться с ним взглядами.       — Ты так и будешь молчать? — Парень присел около нее, придвинувшись поближе.       — Тебе не достаточно того, что мистер Маски все-таки согласился участвовать в нашей затее? — Берта взглянула на него из-под круглых стекол очков. — Он сказал нам ждать здесь после уроков.       — Прошло 15 минут, Берта! А он так и не объявился! — Феликс опустил голову. — Может, он вообще не придет?       — Да ну нет! Я уверена, это еще одна его проверка. Помните, я говорила об этом? — Все находившиеся в зале согласно кивнули, и девушка заметно приободрилась.       — Да ну бред! — Воскликнула Джей, вставая со стульев. — Это абсолютно глупо, вот честно.       — А что, если он, ну… Того… — Чуть испуганно пробормотала Аолин, беспокойно глядя на дверь.       — Помер?       — Чур тебя, Даниса! — Лин нахмурилась, глядя на подругу. — Уснул! Что, если он просто уснул? Видок у него вчера был, сами знаете… Неважный… Или, может, он заболел?       Даниса, слегка обидевшись, развернулась в сторону выхода.       — Вы как хотите, а я домой. Я устала уже впустую просиживать здесь свою задницу. Меня вообще-то сестры дома ждут!       — Давайте просто подождем еще минут 15?       Не успела Берта договорить, как дверь в зал открылась, а на пороге появился долгожданный учитель. Вид у него был слегка неаккуратный: черные кудряшки растрепанными клочьями лезли в глаза и торчали во все стороны, рубашка слегка примята, очки неизвестно куда пропали, а галстук, обычно туго затянутый, теперь был лишь свободно и небрежно накинут. Выглядел он так, как если бы заснул на самой дальней парте и проснулся в самом конце лекции. В общем-то, наверняка так и было.       — Мистер Маски! — Берта поспешно спрыгнула со сцены, едва не сбив с ног Феликса. — Где вы так долго были?       Учитель некоторое время не отвечал. Краем глаза Берта заметила, как на них смотрят остальные ребята: скептически, недоверчиво, и, казалось бы, с некой иронией.       — Да-да, прошу прощения… — Наконец нервно пробормотал он, подняв на нее взгляд. — Я, эм… Случайно заснул на последнем уроке?       Двойной взрыв смеха заставил их вздрогнуть: Джей и Дани не удержались и вовсю хохотали со слов учителя, чуть ли не падая на пол от смеха. Берта сердито взглянула на подруг, хотя и знала, что взгляд ее на них никак не подействует.       — Какая — хах — ирония! — Пробормотала Джей, не прекращая смеяться. Феликс слегка пихнул ее, и только после этого смех затих. Берта благодарно взглянула на друга.       — Извините за это… — Девушка виновато посмотрела на учителя. Тот в свою очередь мягко улыбнулся и кивнул.       — Я понимаю, не волнуйся. — Он оглядел группу, уже собравшуюся вокруг них. — Значит, это вся твоя группа? — После утвердительного кивка Берты он продолжил. — Так, и что входит в ваши планы?       Берта молчала. Их планы — грандиозные планы — совершенно не были совместимы с их нынешним положением. А как привести свою группу к тому, чем сейчас является группа ее дяди, она не знает.       Неловкое молчание первой совершенно неожиданно нарушила Джей. Недавнее веселое настроение куда-то испарилось, и теперь она снова была спокойна.       — Ну, для начала мы думали играть что-нибудь из репертуара Металлики или Апокалиптики. — Она сделала задумчивое лицо. — Потом, наверное, писать что-нибудь свое, но у нас все еще нет композитора…       — Забавно… Я полагал, что в вашей группе лидер — ты… — Учитель запнулся на полуслове и глупо улыбнулся, посмотрев на Берту. — Извини, я так и не запомнил всех ваших имен.       Смеясь — теперь уже по-доброму, — ребята представились. Напряжение между ними вдруг куда-то испарилось. Исчезла и та граница, которая бывает обычно между учителями и студентами.       — Ну, раз так, позвольте и мне теперь представиться, как полагает. — Он отвесил шуточный поклон, в очередной раз заставив всех засмеяться. — Брук к вашим услугам. Прошу на всех наших встречах в неучебное время обращаться ко мне именно так. — Снова окинув взглядом команду, Брук, улыбнувшись, мягко спросил: — Вы же не против, да?       Берта даже не заметила, как пролетели два часа, в течение которых Брук работал вместе с ними над планом развития группы, репетировал с ними их первые совместные работы, предлагал идеи… Именно он помог им прийти, наконец, к единому решению насчет названия их группы: все безоговорочно решили, что будут называться «Eyeless». Он оказался на удивление хорошим организатором и советником. А когда узнал, что Берта, вопреки всему, хочет все-таки научиться играть на чертовой барабанной установке, то сразу же предложил ей помощь. Берта никогда не чувствовала себя настолько счастливой. Неужели это все правда?       Из зала Берта выходила самая последняя — договаривалась с Бруком о следующем сборе и об их индивидуальном занятии: учитель пообещал ей, что сможет научить ее играть на барабанах. Окрыленная своим счастьем девушка буквально летела по коридору, не оглядываясь по сторонам, практически вслепую проскальзывая уже ставшие родными коридоры консерватории, когда в одном из них внезапно остановилась. Некое смутное предчувствие заставило ее затормозить посреди плохо освещенного коридора. Единственный коридор, в котором не горела ни одна лампочка — школа давно обещала исправить эту оплошность, однако не спешила выполнять свое обещание. Так и остался коридор без света. Все уже давно привыкли к этому и нередко пользовались темнотой, чтобы напугать зеленых первогодок, стырить мелочь из кармана рюкзака невнимательного ученика или втихаря передать другу сигареты. Но не это напрягало Берту. Она, как и остальные обитатели этой консерватории, привыкла уже к темноте этого коридора и даже не пугалась темных силуэтов учеников и учителей, стоящих в этом коридоре. Нет, здесь было что-то другое. Перед ней метрах в трех что-то лежало; свет из-за спины Берты выхватывал рукав пиджака школьной формы и растрепанные короткие волосы. Кто-то из учеников лежал на полу в темном коридоре и не шевелился.       — Эй, ты в порядке? — Девушка осторожно подошла на пару шагов, остановившись прямо у головы студента. В нос ей сразу же ударил странный, чуть сладковатый запах. — Тебе плохо? Я вызову скорую…       Она достала телефон и собралась было уже набрать номер скорой, когда подсветка экрана выхватила из темноты темную лужу, разлившуюся под спиной пострадавшего. Берта остановилась. Что-то здесь явно было не так. Она включила фонарик на телефоне.       — Срань господня!       Телефон звонко упал к ногам девушки, освещая и без того жутковатую картину под еще более жутким углом. Лежавшее на полу тело уже не было живым; перерезанное горло мальчишки-первокурсника все еще кровоточило, глаза закатились, но в выражении его лица все еще читался неимоверный ужас. На полу, в луже крови, аккуратно лежали круглые фотохромные очки…