Моя боль - это ты

Если бы кто-то спросил Гарри Поттера — нервного, со съехавшим на бок красно-золотым галстуком, в грязной помятой мантии и с растрепанными больше обычного волосами — почему он на ночь глядя появляется в общей гостиной в таком виде, да еще и неизвестно откуда, и совсем не следит за собой, ему пришлось бы прилично подумать, прежде чем ответить. Не говорить же, что он не может следить еще и за собой, потому что следит за Драко Малфоем… А это было действительно так — еще до Рождества Гарри практически уверил сам себя и даже своих близких друзей, что «этот чертов Малфой» замышляет что-то небезопасное для всех, и его это очень заботит. Гермиона в этом случае закатывала глаза — этот жест уже можно было окрестить как «Малфой — Пожиратель Смерти», Рон же глаза просто отводил, и вяло что-то бурчал, вроде выражая согласие с подругой и, вместе с тем, упорно не желая смотреть на лучшего друга. Пусть вон… сам знает куда смотрит! А еще лучше — не смотрит! А Гарри и сам не понимал, в какой момент что-то, не имеющее названия, что сидело у него внутри, яростно вырвалось наружу. И он, казалось бы, даже больше, чем в сне, пище и одежде стал нуждаться в том, чтобы постоянно видеть Драко. Наблюдать, как он отбрасывает с лица спадающую золотисто— пепельную челку, как смотрит, будто не видя, куда-то в пространство… Хотелось впитывать его всего, без остатка — дышать с ним одним воздухом, чувствовать, что он где-то рядом, смертельно бояться, что он это заметит, и даже не сметь мечтать о большем. Гарри просто ощущал каждой клеточкой своего тела, что происходит или вот-вот должно произойти что-то страшное, неминуемое. И это имеет прямое отношение к Драко. Только он не знал, что со всеми этим делать, и так ни разу и не смог подкараулить его возле места, где появляется Выручай-комната. Похороны Арагога, добытые воспоминания Слизнорта, крестражи Воландеморта, обещания Дамблдора, расставание Рона с Лавандой и шаткое перемирие с Гермионой — все это проносилось как-то мимо. Было такое чувство, что у него внутри выключатель, который постоянно находится в режиме «отключено». И включить его может только Малфой, которому нет до него никакого дела. При мысли об этом хотелось уподобиться провинившемуся домовику и колотиться о первую неподходящую поверхность до тех пор, пока все мысли о Драко не покинут его голову. Вместе с кровью, мозгами и всем, чем там она наполнена… Потому что даже думать обо всем этом было тяжело — мысли о том, что Малфой планирует натворить, как-то «не размышлялись», все перекрывалось цветом его глаз… А когда пару дней назад, выходя из класса после совместного урока трансфигурации, Малфой толкнул его в дверях, Гарри едва не упал в обморок — потому, что, наверное, впервые оказался так близко, почувствовав его запах. Тогда Гарри невесело подумалось, что теперь он наверняка точно знает, чем пахнет его Амортенция — наверное, у него какой-то особенный лосьон, шампунь или туалетная вода. Здесь сразу и пронзительная и резкая, как сам Драко, древесная свежесть, и горькие, как чувства самого Гарри, ноты травы и цитрусовых. Гарри был уверен, что никогда не забудет этот аромат, и нигде, кроме как рядом с Малфоем, его не найдет… * * * — Да нравишься ты ему, — Блейз Забини, очень неаристократично развалившийся на полу в комнате Драко Малфоя, пытался убедить хозяина этого помещения в, как казалось ему самому, очевидных вещах. Но доказать что-то старосте, особенно когда тот хандрит и пребывает в дурном настроении, практически невозможно. Хотя, надо отдать ему должное, в последнее время он дуется и капризничает гораздо реже, и заслуги в этом Блейз беззастенчиво приписывал себе. Просто после того разговора на Астрономической башне и последовавшей за ним попойки они как-то незаметно стали проводить вместе больше времени, если и не как близкие друзья, то, по крайней мере, как хорошие приятели. У Блейза вошло в привычку просто так, без приглашения, вваливаться в комнату Малфоя, определять себе место на мягком ковре на полу и болтать без умолку, смеясь и заставляя Драко следовать его примеру. Иногда он даже домашнее задание тут делал, требуя, чтобы более успешный в учебе хозяин комнаты ему помогал — Малфой иронично посмеивался, отпускал меткие реплики по поводу умственных способностей Забини, но обычно не отказывал. Вот только Теодор Нотт привычку друга проводить время с Малфоем никак не оценил, скорее, даже наоборот — на полном серьезе сказал Блейзу, что с его стороны это слишком подло даже для слизеринца, и раз уж Блейз сам не может сказать ему, что спит с их старостой… Они были в тот момент одни в темном коридоре, и от слов Тео Блейз в буквальном смысле повалился спиной на стену и сполз с нее на не самый чистый пол гораздо раньше, чем сумел это почувствовать. И даже не понял, сколько времени там просидел, когда заставил себя встать и, весьма смутно осознавая, что в данный момент это не самое лучшее решение, поплелся в самое безопасное из известных ему мест — в спальню Драко. Ему под ноги он и свалился, едва успев открыть дверь и практически полностью простившись с собственным сознанием — слегка пришел в себя, лишь когда Драко вливал ему в горло какое-то зелье, не переставая громко звать: — Забини, открой глаза сейчас же! В Больничное крыло отлевитирую, только трупов мне тут не хватало. — Все нормально, Малфой, — Блейз попытался приподняться, но это ему не удалось — перед глазами все снова закрутилось, а к горлу подступила мерзкая тошнота. — Да что случилось? Мне-то можешь сказать? — Драко выглядел побледневшим и испуганным. В этот момент Блейзу отстраненно показалось, что все его усилия, когда он заставлял Драко есть, спать и отбирал алкоголь, пошли насмарку. — Ничего… просто я сплю с тобой, — Блейз снова не то закрыл, не то закатил глаза. — Спишь со… Что?! Да кто тебе сказал такую ересь, драккл его во все щели! Я за подобное такое устрою, не то что в Больничном крыле, в Мунго неделю отлеживаться будет! — Тео, — Блейз даже не сказал, а выдохнул его имя, почувствовав в глазах предательскую влагу. А Малфой замолчал так резко, как будто на него из-за угла наложили Силенцио. И эта тишина была настолько вязкой, липкой и ощутимой, что Блейзу показалось, что он больше никогда в жизни не сможет слышать хоть какие-то звуки. — Понятно, — глухо прошелестел Малфой, вроде бы взяв Блейза за руку на какую-то долю секунды, но тут же подскочив с пола. — Встать сможешь? А то точно не один Нотт так решит, разлеглись тут… — Не старайся, Драко. Не смешно. И можно подумать, что ты запирающее и заглушающее не наложил. — Чары защиты, на тебя я доступ настроил, никто не войдет. Блейз все-таки встал, почувствовав, как тошнота потихоньку отступает, но несколько шагов до кровати смог сделать все-таки с помощью Драко, который опустился на стул рядом. Блейз невесело усмехнулся: — Конечно, как же про нас можно подумать такое! Мы же абсолютно гетеросексуальны, я вот влюблен в ревнивую истеричную девчонку, ты … — Блейз посмотрел на Драко, явно давая понять, что ждет от него продолжения фразы, но тот сказал совершенно не то, что он желал бы сейчас услышать: — Лежи и никуда не уходи. У меня дело срочное, мне… в библиотеку надо. Спи, я в тебя, если что, успокоительное зелье вливал из личных запасов, это тебе не больничное месиво непонятно чего с чем. И… Нотт придурок, он тебе самолично это докажет, об этом я позабочусь. Блейз не успел ответить, как Драко уже быстро вышел из комнаты. Было обидно — вроде бы приятелю полагалось сейчас сидеть с ним рядом, поддерживать, клясть Нотта последними словами и убеждать его, Блейза, что все будет хорошо. Так нет же! Стоит ли ему, в таком случае, вообще общаться с Драко, если поход в библиотеку ему важнее, чем помощь едва ли не единственному в школе человеку, который хочет, а главное, может, с ним ладить? А Тео… мысли о нем полыхнули почему-то где-то в области груди, да так остро и пронзительно, что стало трудно дышать. Но это было его последнее чувство перед тем, как он провалился в лечебный сон. Проснулся же оттого, что ему показалось, что на него навалилось что-то тяжелое. А для того, чтобы убедиться в том, что это ему не показалось, пришлось открыть глаза — чтобы столкнуться с виноватыми ореховыми глазами Тео, скулу которого украшал весьма колоритный синяк. Блейз дернулся, чтобы отодвинуться, но Тео крепче прижал его, уткнулся лицом куда-то в область шеи и пробормотал: — Прости меня. Я такой идиот. — Это Малфой тебе разъяснил? И разукрасил тоже он? — Ну да, но не в этом дело. Просто… — А сам он где? — Блейзу наконец-то удалось повернуться и даже поудобнее пристроить замолчавшего парня возле себя. — В Больничном крыле, — Блейз резко дернулся, но Тео с неожиданной силой его удержал. — Я его не трогал, у него просто голова заболела. А зелье от такой боли на него не действует, он сказал, особенность организма врожденная. Поэтому он в таких случаях там ночует, — Блейзу показалось, что Нотт хитро улыбается. — Сказал мне идти сюда и охранять тебя, а утром он придет сразу на завтрак. И мы туда с тобой придем. — Мы? С тобой? Еще скажи за ручку или в обнимку, как будто у нас сладкий сопливый роман! — Блейз почему-то начал злиться. И на Тео, который поверил Малфою, а ему самому не дал и слова сказать, и на Малфоя, который мог бы и ему объяснить, куда он пошел и зачем. И на себя — за то, что плохо подумал о Драко. Голова болит, как же… — Не знаю, как у тебя со мной, а у меня с тобой точно все серьезно. Так что спрошу, как вроде бы положено — Блейз Забини, ты будешь со мной встречаться? Обещаю не ревновать тебя к Драко Малфою, но только к нему! Блейзу вдруг подумалось, что надо будет у Малфоя еще зелья попросить, потому что эмоциональные качели его сегодня точно доконают. Только что хотел всю комнату разнести, а теперь — улыбается, как влюбленная первокурсница, и хочет при этом еще и разреветься. — Нотт, а тебе не кажется, что такие вопросы, вообще-то, до постели и сцен ревности задают? — А какая разница? Главное, что ты здесь, и еще мне не ответил. — Отлично! Пойдешь завтра со мной в Хогсмит? Там и отвечу! — Это свидание? Я так-то планировал сам тебя пригласить, получив сначала твое согласие, а тут опять ерунда какая-то получается. — Блейзу показалось, что Тео не только растерялся, но и расстроился, поэтому потянулся к его губам, вовлекая того в страстный поцелуй. Который, однако, Тео с глухим стоном прервал, натягивая на Блейза одеяло. — Даже не думай сейчас. Тебе спать надо, Малфой меня особенно об этом предупредил — сказал, срыв у тебя был серьезный, это, так-то, магическим истощением грозит. И зелье ты непростое пил, так что все, закрывай глаза. А я, как во всем этом виноватый, буду охранять твой сон. — Ни в чем ты не виноват, — Блейз попытался ладонью закрыть рот Тео, но тот перехватил его руку и переплел его пальцы со своими. * * * Наверное, потому, что его личные дела не без помощи Драко устроились наилучшим образом — легализация отношений с Тео прошла спокойно и успешно, либо все их и так давно подозревали в неравнодушии друг к другу и не удивились, либо они были просто никому не интересны — Блейз и решил отплатить ему той же монетой, выбрав самое, по его мнению, подходящее время. А что — Тео на отработке в теплице, завтра суббота и домашнее задание можно и на потом отложить. А сегодня снова напомнить Драко о том, что он нравится Гарри Поттеру — Блейз в этом почти уверился. Но разговаривать с Драко на такие темы было столь же сложно, сколько и выяснять причину его частых отсутствий по вечерам — об этом Блейзу серьезно было сказано, что посвятить его в тайну своего поручения он не может, а выполнять его — не хочет. И замкнутый круг его проблемы никак не решается, а время идет. Блейз советовал обратиться к Дамблдору, рассказать ему и попросить защиты и поддержки у него и его соратников, Драко только горько усмехался: — И тут же схвачу сильнейшее отцовское проклятие и отлучение от рода, от этого меня никто не защитит. А такого магического удара я точно не перенесу — когда родился, ритуал принятия меня магией как наследника прошел очень слабо, у мамы после свадьбы и то сильнее было, хотя она Малфой по мужу, а не по крови. Я под защитой, конечно, но… Сам же знаешь, что тебе объяснять. Мне в июне семнадцать, надо новый ритуал проводить, вводить уже как совершеннолетнего полноправного наследника, а глава рода у нас в Азкабане. Так что помирать мне совсем не хочется, на рожон сам не полезу. Чтобы не тянуть гнетущее молчание и отвлечь Драко, Блейз снова перевел разговор на Поттера: — Вам надо поговорить, — Блейз снова перевернулся на ковре и серьезно посмотрел на Драко. — И как ты себе это представляешь? Привет, урод шрамомордый, я тут внезапно узнал, что жить без тебя не могу, пошли целоваться? — выражение лица сидевшего за столом Драко было такое, что Блейз не мог не рассмеяться. — Нет, конечно, так ты многого не добьешься. Нужна какая-то экстремальная, неординарная ситуация. Взрыв там, или обвал, чтобы он кинулся тебя спасать — а он кинется, не сомневайся! В общем, нам надо придумать план и не затягивать с этим. — Какой обвал? Забини, ты точно с головой поссорился, или тебе кто-то зелье невменяемости в тыквенный сок подлил за ужином? Иди-как ты лучше забери Нотта с отработки и прогуляйтесь, подыши свежим воздухом, а то, боюсь, мне точно не выжить. Блейз, закрывая за собой дверь спальни старосты, не переставал улыбаться — ничего, Малфой, будет тебе поттеровская катастрофа по полной программе, или я не Блейз Забини…