Дневник твоей смерти

Светлые стены плывут волнами, а вся мебель ходит ходуном. Голос трещит в голове и как любой звук отдаётся головной болью, растворяясь в глубинах моего сознания. Обеспокоенная мама не находит себе места в коридоре. Я рассматриваю картину на стене. То на сколько я могу сосредоточиться, позволяет мне понять что там нарисован пейзаж. Интересно, а где это место ? Однако я даже до конца не понимаю что же там нарисовано. Отвожу глаза к окну и щурюсь, свет мне противен. Я не выхожу из дома, разве что сюда, и то почти силком. Мне абсолютно не интересны вещания психолога про мою жизнь. Она сломалась, пошла с треком по швам. Разбилась и обратно не соберётся. Нет сил улыбаться, нет сил даже разговаривать. Эмоции отсутствуют до нуля. Мне никак. Дышать могу и ладно. Хотя смысла в дальнейшем существование не вижу. Говорят что я буду жить как жила, никто не понимает что это не возможно. Я выдыхаю и слышу сквозь пелену что сеанс окончен. Психолог понимает что я не отвечу ей. Может думает что не хочу, а может и понимает что не могу. Встаю и пошатываясь плетусь. Оказываясь в машине выбираю одну точку куда смотреть, за окно не смотрю, тошнит от смены картинки. Мамины вздохи разбиваются в голове, как впрочем и изображения, и запахи, любые раздражители. В один момент я резко отрываюсь и поворачиваю голову к окну, резких движений я не совершала уже долго, прилива энергии не чувствовала столько же. Но тут меня словно бьёт что-то, я устремляю взгляд в окно и вижу тот дом где всё началось. Завешанные шторами окна, как всегда впрочем. Ничего не изменилось. Ничего и не изменится. Ложусь на задние сиденье машины и вновь захлёбываюсь слезами. Хочет схватить что-нибудь острое и перерезать себе вены. Мама тормозит машину, видно сквозь рыдания услышала гневные фразы, что я не хочу жить. Я пытаюсь издавать звуки, кричать нет сил. Хотя хочется орать, бегать, порвать что-нибудь, разрушить, и вновь рухнуть на колени, потому что сил терпеть нет. Я утыкаюсь носом в сидение машины и вою настолько громко, насколько могу. Если сейчас в этот автомобиль въедет самосвал, это будет такой подарок судьбы, коих мне жизнь ещё кажется не совершала. Абсолютно не представляю сколько прошло времени пока я успокаиваюсь. На трясущихся ногах нахожу силы подняться и дойти до квартиры. В дверях вижу конверт, чёрный с красной надписью, растёкшийся словно кровь. Анита. Вау, вдруг кто-то хочет меня добить. Пока отрываю чувствую новый приступ истерии... … Когда мне сообщили о его смерти я не поверила. Когда сказали, что он был трезвый за рулём рассмеялась ещё сильнее. Когда позвонила в слезах его мать, я поняла что никто не шутит. Когда она отдала мне его любимый медальон, я осознала что его больше нет. С живого, этот медальон не сняли бы никогда. Была ночь, сельская дорога между деревнями. Он на полной скорости влетел в заброшенный амбар, старого типа, железный. На такой скорости, он не оставил себе шансов. Я всегда знала, что этот человек в игре со смертью, либо выйдет с преимуществом, либо пойдёт на чистое поражение. Он гнал так сильно, словно убегал от жизни в объятья смерти. Когда позже стало понятно что он был трезв, сочли что сошёл с ума. Я и тогда смеялась, этот человек сошёл с ума ещё при жизни. В приступах адской ярости он громил квартиру. Он орал на меня. Он кидался в меня вещами. Он ненавидел всё, в том числе и меня. Он, кажется, был готов убить меня. Но в итоге оказалось что он любил меня. И за моё якобы спокойное существование, отдал свою никчёмную жизнь. Может он просто пошёл по лёгкому пути ? Не думаю конечно, что ему легко далось это решение. Хотя, возможно, он поступил как Аляска Джона Грина, просто на каком месте решил что хватит и нажал на газ. Я опять расхохоталась. Дебилизм. Кончать с собой, словно ты в сопливой книжке для подростков. У меня остался медальон, фотографии, и стена перед домом, на которой написано "Эта надпись сотрётся, а я буду любить тебя вечно". … Письмо было на обычной былой бумаге. Три листа и фотография. Мне снова перехотелось жить, мне даже перехотелось дышать. Ненужная функция. Письмо начиналось с обращения "малышка". И я уже поняла, это может быть только один человек. Письмо было фактически с того света. Он помогал мне, знал что буду сходить с ума. Написал как сильно любит. Я начала понимать, что он планировал свою смерть. Подчерк был не такой как всегда, слишком ровный и красивый. Он написал мне имена и адреса людей. Всех кого он видел незадолго до смерти. Я должна найти их, он что-то оставил для меня. Он не объяснял причин своей смерти, лишь намекал что всё было сделано так, что бы никто ничего не понял. Это последний наш общий секрет. На фотографии редкий момент, мы вместе танцуем. А сзади подпись "не пытайся, Анита не танцует". Этот человек играл с жизнью в игру, со смертью в прятки, и мои чувствами, словно струнами гитары. И уйти он решил так же, словно его смерть, новый этап моей игры. Я открываю ящик стола и кладу туда письмо, захлопываю его. Слышу как открывается окно, хотя вероятно мне кажется, а дальше всё темнеет. … Мы встретились при странных обстоятельствах. Меня затащили на вечеринку, по которым я не люблю ходить. Он оказался молчаливым гостем таких тусовок, тихо пил в стороне ото всех. Около года назад. Вернее чуть больше года. Был июнь. Было тепло и дул ветер. Он стоял в одиночестве на небольшом балконе. Я долго не решалась подойти, слишком он был молчалив и нелюдим на вид. Курил и смотрел вдаль. Я приметила его сразу, холодные и карие глаза, бесчувственное выражение лица. Человек, по которому видна глубина. Страдания. Меня так тянуло к эмоциям. Их не было видно, но я словно понимала, по щелчку он меняется. Я понимала, эмоции внутри, только вызови. Я зависла смотря на него, словно уже тогда продала свою душу в рабство. Он поглядывал на меня, но душил свои мысли и эмоции стаканом виски. Я же пила почти без разбора. И мне становилось только интереснее. Я вышла на балкон, уже весёлая и спокойная попросила у него сигарету. Он окинул меня оценивающим и жутким взглядом под которым хочется съёжится. Но молча протянул мне пачку. Я поблагодарила, он по прежнему молчал. А я рассуждала про закат, потом про жизнь, про смерть, про всё что казалось мне важным. Он слушал. Кажется меня тешило, что он не уходит, будто я достойна внимания важной персоны. Когда мои рассуждения ушли в неверования о великм чувстве любви, он усмехнулся. Я сказала, что не верю в страсть. Может в банальные химические реакции гормонов или что-то такое. Может быть верю во влюблённость, но при долгом знакомстве. А дальше вновь усмешка, он развернул меня к себе силой и поцеловал. человек который за всё наше знакомство не проронил ни слова, кусал губы до крови. Словно передовая всё несказанное таким путём. Я забыла что думала, что чувствовала, и тем более что говорила. Вокруг меня всё рухнуло и заглохло словно по щелчку. Я не оттолкнула бы его, даже если бы этот балкон начал падать. Я бы не поверила в это, если бы не испытала сама. Когда я поняла что не могу дышать и звуки стали приближаться, он отстранился. Не много усмехнувшись облизал губы, прикусил нижнюю, засунул руки в карманы, и пошёл прочь. А я осталась стоять на не сгибающихся ногах, не веря в происходящие. Не понимая вообще где я опираясь на балконную перегородку, мечтая взлететь и раствориться. Я вошла обратно в квартиру, опираясь на стену всё ещё пыталась успокоить не соображающий мозг. Плыло всё. Он подошёл и протянул руку, играла какая-то на удивление спокойная композиция. Он приглашал танцевать. Знакомый, стоящий неподалёку фыркнул "не пытайся, Анита не танцует". Но я протянула руку в ответ. В состояние этого аффекта я была готова не то что танцевать, я бы согласилась даже на предложение совместного суицида. Первое что он мне сказал было "ты поехавшая, прямо как я сама, возможно поэтому я увидел среди всех, тебя одну". … Трудно сказать сколько раз он пропадал, но всегда возвращался. Невозможно посчитать наши ссоры. Нельзя измерить наше обоюдно больное чувство любви. Просто без него открывать глаза мне не хотелось. Но сделав усилие, я открыла. Я не верю, не верю что он умер. Меня не было на похоронах, может мне все соврали. Ничего этого не было. Он всегда был лишь загадкой, обманул всех и исчез, но мне сказали что умер. А теперь зовёт меня с собой. Я принимаю тяжёлую реальность с трудом. Понимаю что всё это невозможно. Что этот человек не убежал бы. Он убежал бы лишь сам от себя, для этого и следовало умереть. Но та моя часть, которая безбожно его любит, не хочет это принять. Я вскакиваю и вытаскиваю листы из ящика стола. Может я сошла с ума, но я не смогу жить дальше. Пройду по следам его смерти. Найду этих людей. Я сяду за руль машины, чёрт я проеду по его пути. Я должна. Последние что у меня осталось от смысла моего существования. Я практически не сплю уже чёрти какие сутки, но у меня не пойми откуда берутся силы хохотать. Нервный смех ударяется о стены моей тёмной комнаты. Если так сходят с ума, то я согласна даже на самую конченную психушку, но лишь после того как ударю по тормозам машины, перед тем железным зданием.