Запретный сладкий плод

      В комнате было тихо. За окном уже стемнело, и небо начало покрываться звёздным одеялом.       Клод навис над Атанасией и в упор смотрел на неё, в глазах его бушевала буря. Напряжение будоражило. Они смотрят друг другу глаза в глаза. Клод чуть приподнялся, держа Ати за запястья. Сладостная теплота обволокла её, и она не имела сил шевельнуться. Мужчина поцеловал её жадно, страстно, дерзко, почти грубо, что не слишком ей понравилось. Девушка попыталась дернуться в ответ на рваные прикосновения губ, но его ладони, по-прежнему сжимающие запястья принцессы, не позволили это сделать. Но затем совершенно неожиданно Ати избавилась от императорских оков: интерес Клода перешел на нечто другое. По телу девушки побежали волны мурашек, когда как рука Клода забралась под её ночную рубашку, лаская грудь. Лицо блондинки стало пунцовым от смущения. Сладостные ощущения всецело завладели Атанасией, убаюкали и ошеломили её. Она лежала потрясённая, прислушиваясь к медовым токам в теле. Ати не пошевелилась и тогда, когда Клод от поцелуев в губы переместился к шее и ниже, остановившись на груди. Послышался первый стон принцессы.       Клод вновь вернулся к её губам. Атанасия подставила ему губы, руками обвив отцовскую шею. Она вся трепетала. Клод покрывал нежными поцелуями её лицо, затем снова возвращался к губам и целовал так, словно хотел выпить её дыхание. Он шептал какие-то малозначащие слова, которые успокаивали и убаюкивали. Ей было хорошо и спокойно в его объятьях.       Что-то приговаривая, Клод отвел назад её волосы. Он стал страстно, горячо целовать тонкую кожу шеи. Она не остановила его, когда он начал раскачивать, ласкать её грудь, высекая из неё новые искры пламени.       Он касался её всё более развязно. Она почувствовала, как его ладонь коснулась бёдер и стала их гладить. Она мельком подумала, что лежит почти голая — рубашка сбилась вверх. Его рука скользнула по внутренней части бёдер и коснулась плоти. Атанасия ахнула, но её вздох был заглушен страстным поцелуем. Он плотно прижался к ней всем своим телом. Поняв, что он не полностью раздет, он снял остатки одежды и снова навис над Ати.       Продолжая её целовать, Клод как будто услышал безмолвную мольбу о ласке, о которой девушка могла лишь догадываться. Рука легла на живот, затем скользнула вниз, разводя ноги. Атанасия застонала, когда палец оказался внутри. Ощущение было даже более сладким, чем она могла себе представить. Кусая губу, она сдерживала стоны и, не выдержав, притянула лицо Клода к себе.       Повернувшись на спину, он притянул её и положил на своё обнажённое тело, попутно снимая с неё последнюю оставшуюся из одежды рубашку. Развивающиеся пряди волос щекотали ноздри Клода, он вдыхал их запах, когда она вдруг приподнялась и стала разглядывать его лицо. Опёршись на одну руку, с необъяснимым хладнокровием и при этом бешено колотящимся сердцем, она долго глядела на него, а затем припала к его губам в горячем поцелуе.       Внезапный сильный прилив желания заставил сердце Клода заколотиться, но он нашел силы не поддаться искушению прижать к себе Атанасию, повинуясь чувству, которое она так легко в нём разбудила. Он замер, предоставив ей возможность гладить себя по щекам, плечам, груди. Принцесса нежно коснулась подбородка Клода, и наконец тонкие пальцы накрыли его губы.       Её губы затрепетали, подняв руку, она после секундного колебания обхватила его шею, как бы сделав пробный первый шаг. Он прижал её ладонь плотнее и спустил себе на шею, затем ниже, к ключицам, и, наконец, медленно передвинул на грудь. Отпустив её руку, нежно прижавшуюся к его сердцу, император заключил в свои ладони её круглую и упругую грудь. Клод, сдерживая дыхание, продолжал ласкать её всё с большим нетерпением, девушка в ответ нежно гладила его, скользя рукой по груди с всё возрастающим пылом.       Исследовав мускулистое тело партнёра, Ати страстно прижалась губами к его губам. Клода охватил огонь, когда Атанасия проникла своим языком в глубину его рта. Неожиданная влажность её языка обдала Клода таким теплом, что, отбросив всю сдержанность, он резко перекатился на неё, обрушив поток долгих и страстных поцелуев. Он покрывал ими губы и шею Ати, а затем с неудержимым пылом припал к её груди.       Атанасия подняла голову Клода и притянула его губы к своим. Она мягко поглаживала его плечи и шею, нежно заглядывая в глаза, излучающие любовь. Клод оторвался от её губ, чтобы устроиться поудобнее в объятьях Ати. Он аккуратно устроился между её ног, нежно целуя её губы. Атанасия обняла Клода за шею, притягивая ближе. Он взял её крепко за руку и медленно вошёл в неё. Ати вскрикнула от боли, но крик был заглушён поцелуем. Клод жадно целовал её, переплетая свои и её пальцы, и начал равномерно и ритмично двигаться, с каждым разом погружаясь в неё всё глубже. Волна страсти стала вытеснять боль. Пальцы Атанасии размякли. Клод без конца целовал её, что-то шепча между поцелуями. Он спрятал своё лицо у неё на шее, нежно её целуя.       Оба прерывисто и часто дышали. Жар, казалось, всё нарастал, и Ати металась, словно в лихорадке, — новые ощущения захватили с головой. Девушка постанывала, выгибалась навстречу Клоду. Блаженство переполняло. Он приподнялся над ней, и она увидела, что его лицо преисполнено страстью. Наблюдая за Атанасией, Клод всё энергичнее двигал бёдрами. Положив свою ладонь на её грудь, он прислушивался к биению девичьего сердца. Ати закрыла глаза, мечтая о полном слиянии их тел.       Это обрушилось на неё, сметая всё на своём пути. Словно солнце, пронзившее слепящими лучами полночную тьму. В последний раз он резко вошёл в неё и также резко вышел. Некоторое время они лежали неподвижно, прижимаясь друг к другу, переплетая пальцы.       Клод нежно погладил её по щеке, она улыбнулась, нежно смотря в его глаза. Мужчина крепко обнял Ати, натянув на них одеяло до плеч. Поглаживая её по голове, он думал, что делать дальше.       «Нет, я не сбегу от неё, как в прошлый раз. Но как отреагирует общество?» — он посмотрел на лицо Атанасии, на которое спадали золотые локоны волос, которое он перебирал пальцами.       «Для меня самое важное — это она. Мне всё равно, что скажут другие. Я лично вырву язык каждому, кто посмеет нагрубить моей дочери. А тем, кто забыл своём месте, я отрублю конечности, после чего, в назидание, повешу головы этих мерзавцев прямо у ворот, » — думал император.       Клод прижал к себе Атанасию, крепко держа её в своих объятиях. Через несколько минут он уснул.