Умение чувствовать

\|

Теперь их тени становятся последствиями исключительно лунного света, — Юля приподнимает футболку Тины, дотрагивается ладонями оголенной талии и живота, и Тина уверена, что Юля ощущает тот жар, которым она пропитана буквально насквозь; на Тине нет белья, и она жмется ближе, позволяет Юле коснуться своей груди и обвести пальцами затвердевшие соски, проникаясь покалывающими мурашками и возбуждаясь сильнее. Юля осторожна и даже слишком, — Тина целует ее, покусывает Юлины губы и языком толкается глубже; Юля отвечает и поддается, а Тина в миг становится увереннее и вжимает Юлю в подоконник; руки Юли дрожат, когда она снова опускается к талии Тины, легонько проводит дорожку на животе и ногтями задевает особенно чувствительные участки кожи под ребрами; Тина поцелуями переходит на ее подбородок, губами дотрагивается острой линии скул и выдыхает Юле на ухо:       — Смелее. Юля вздрагивает, заводит руки Тине за спину и поглаживает поясницу, а затем царапает выпирающие позвонки; Юля припадает к ее шее, вбирает губами и втягивает в себя, языком выводя круги и посасывая; Тина стонет едва слышно, откидывает голову назад и сосредотачивается исключительно на близости Юли, на терпких пульсациях и колебаниях пламени в собственном теле. Тина почти что скулит от приятной боли, закрывает глаза от трепетного наслаждения, и она даже не думала, что Юля в этом настолько хороша; секунды тянутся до опьянения медленно, и Юля отстраняется, сопровождаемая тихим вздохом и немой просьбой о большем, что выворачивает Тину практически изнутри; она не хочет терпеть, не хочет ждать и сомневаться, — Тина хочет Юлю. Так, как никогда не хотела прежде. Тина тянет ее на себя, целует жарко и глубоко, и их языки сталкиваются, играют на доминирование, хотя обе прекрасно знают, кто лидер в их положении; Тина ведет Юлю куда-то в сторону, не разрывая поцелуй, — через пару мгновений они оказываются на мягком покрывале, и Тина вдавливает Юлю в кровать, садится на ее бедрах и тут же справляется с пуговицами на рубашке; грудь Юли быстро вздымается, Юля дышит прерывисто и с периодическими надрывами, и от вида Юли под собой в одном лишь лифчике Тина очевидно сходит с ума, — ей кажется, что более сексуальной картины она в жизни не наблюдала. Тина припадает к тонким ключицам Юли, сжимает худые плечи и поцелуями постепенно опускается ниже; Юля выгибается, стоит Тине стянуть с нее лямки, и сама справляется с застежкой, откидывая элемент белья в сторону; Тина борется с желанием задержаться, рассмотреть Юлю, но возбуждение не дает покоя, и она отчаянно хочет чувствовать Юлю полностью, а потому продолжает целовать ее грудь, через какой-то период доходя и до бедер; Тина стягивает с Юли джинсы, снимает с себя футболку и не смотрит, куда летит их одежда; Тина становится будто зависима, и даже одно короткое мгновение без ощущения Юли на губах превращается в пытку. Тина до конца не понимает, откуда берется в ней столько уверенности; она целует Юлины бедра, раздвигает ее ноги и языком проводит чуть выше лобка; Юля напрягается, подается вперед и пальцами начинает впутываться Тине в волосы, — Юля стонет и ощутимо дрожит, когда Тина поддевает ее белье и ладонью касается клитора; Юля неприлично мокрая, и Тина окончательно теряет контроль над собой, стоит Юле прохрипеть ее имя. Они стирают любые границы и барьеры, между ними остается лишь невысказанная бесконечность боли и неправильной, запретной, но такой необходимой любви; Тина теряется в Юле, вдыхает аромат ее кожи, впечатывает в себя каждую Юлину клеточку и заполняет Юлей поломанное сердце; она хочет чувствовать Юлю везде, и Юля, кажется, совсем не против ей подчиниться; Тина снова возвращается к ее губам, ловит судорожные вдохи и целует так отчаянно, как только может. Юля оставляет красные полосы у нее на спине, накрывает ладонями ягодицы и стягивает Тинины шорты, ногтями впиваясь в тазобедренные косточки; Тина знает, что будут царапины, только вот ей ужасно приятны отметины Юли на собственном теле, и от каждого прикосновения Тина будто плавится, распадается на пространственные орбитали и требовательными стонами просит еще. Тина опускается Юле между ног, они соприкасаются грудью и целуются так, будто от этого зависит жизнь обеих; Юля неосознанно трется о коленку Тины, и Тина ощущает ее влагу, — низ живота болезненно сводит, заставляя Тину прикусить Юле губу; Тина снова касается клитора Юли, теперь уже задевая самые чувствительные точки, а затем отстраняется, чтобы совсем снять с нее белье; Юля подается к Тине, берет за руку и переплетает их пальцы.       — Что ты со мной творишь? — она говорит хрипло, и Тина отчетливо различает возбуждение в низком голосе. — С ума сойти можно.       — Еще рано. Тина улыбается, опять наклоняется над Юлей и ласково проводит между ее ног, дразнит и явно специально медлит, вызывая недовольный стон; Тина целует ее, но уже мягко и трепетно, чувствуя, как Юля подается вверх, пытаясь словить Тинины пальцы; Тина опускается к ее шее и неожиданно резко входит в Юлю, задавая рваный ритм и из последних сил сдерживая собственное желание. И Юля понимает, что Тине нужно, — сжимает ее бедро, осторожно опускается к его внутренней стороне и заставляет Тину замереть внутри себя на мгновение; Юля поглаживает, раздвигает влажные складки, и Тина на сто процентов уверена, что сейчас сгорит от нахлынувшей острой волны.       — Блять, — Тина дрожит, насаживается на пальцы Юли и совершенно не сдерживает громкие стоны. Юля набирает темп, и Тина пытается не отставать, — Тине горячо, аномально жарко и до безумия хорошо; они двигаются практически синхронно, превращаясь в неделимое целое, и Тина не помнит, было ли с ней вообще когда-то хоть что-то подобное; Юля завораживает, Юля притягивает и вынуждает забыть обо всем на свете, и Тина в какой-то момент теряет фокусировку, чувствуя лишь рваное дыхание Юли себе в шею.       Ю л я       Безвозвратно. Тине рядом с ней до потери рассудка пару шагов остается, — свободной рукой Юля хватает Тину за запястье, цепляется за россыпи маленьких родинок и четкие линии вен; Юля целует ее, не отпускает и привязывает Тину к себе тугой нитью чего-то необъяснимого и абсолютно крышесносного; такого, что пробирается Тине в легкие и ощущается буквально подкожно, не позволяя и надеяться на абсурдное спасение. Чтобы видеть Юлю Тине не нужно освещение, — Тина чувствует, Тине достаточно просто быть подле; они не любовницы и уж точно теперь не подруги, — их связывает то, что обе никогда не произнесут вслух. Юля внезапно громко выдыхает, и Тина ощущает, как начинают сокращаться ее мышцы, — Тина вдруг замедляется, пару раз глубоко толкается внутри нее и одним круговым движением доводит Юлю до пика; Тина кончает почти сразу же после, — Юля целует ее медленно и размеренно, переходя на невесомые касания губами к Тининому носу и щекам. Тина опускается рядом с Юлей, жмется к ней всем телом и проникается нежным фруктовым ароматом; Юля приподнимается на локтях, облизывается и убирает прядь волос с лица Тины, задерживаясь у ее щеки в мягком жесте.       — Такая красивая, — Юля произносит тихо, а ее голос спокойный, будто только что ничего и не было; Тина негромко смеется, утыкается в подушку и отчего-то дико начинает смущаться.       — Комплименты после секса, мм? — Тина морщится и все еще улыбается, а Юля, кажется, закатывает глаза.       — И все еще невыносимая.       — Какая есть. На определенное количество времени между ними затягивается молчание, — Тина засыпает в объятиях Юли, хоть утром осознавать последствия совершенно не хочется; Тина отчаянно пытается не думать о том, что они натворили, но пока Юля находится здесь, то чувствует себя абсолютно спокойно. Безопасно.

\||

      — Юль? — Тина открывает глаза от неожиданного холода; Юля возится где-то возле кровати, вероятно, пытаясь найти собственную одежду; в комнате ужасно темно, а потому Тина тянется к настольной лампе, — через секунду помещение озаряет тусклый свет. — Ты уходишь? Тину внезапно сковывает ледяной страх, когда она видит, что Юля застегивает пуговицы на рубашке; Юля переводит взгляд на нее и отрицательно качает головой.       — Просто замерзла, — отвечает она, а облегчение врывается в легкие Тины.       — Иди ко мне, — просит Тина, и Юля слабо улыбается; рубашка едва спадает ей до бедер, но она выглядит так чертовски прекрасно, что у Тины снова перехватывает дыхание. — Не уходи до утра, пожалуйста, — дрогнувшие нотки в голосе выдают переживания Тины, и она чувствует, как соленая жидкость собирается в уголках глаз.       Пожалуйста. Юля возвращается к Тине, присаживается на край кровати, и Тина устраивается головой у нее на коленях; Юля перебирает светлые локоны, выводит какие-то замысловатые узоры подушечками пальцев на ее лице, и Тина прикрывает веки, полностью отдаваясь волнующим ощущениям.       — Не уйду.       До рассвета остается два с половиной часа.

///