Be yours

Квартира Шинсо находится на двадцатом этаже элитного квартирного комплекса в спальном районе. Три комнаты: большая гостиная с дорогой мебелью и широкой плазмой, спальня с гигантской траходромной кроватью, шкафом в потолок с зеркальными дверьми. Третья комната закрыта на замок, впрочем, Шинсо не скрывает ее содержимого. — Я же не могу складировать одежду и игрушки в одном месте, — улыбается парень, когда Аизава аккуратно сгружает его на кровать. — И моя коллекция не влезет под кровать. — И как тебе хватает и на квартиру, и на коллекцию? — мужчина открывает шкаф, чтобы достать чистую одежду для Хитоши. — Тяжёлым трудом, Аизава-сенсей, — трудом, потом и бессонными рабочими ночами. — Работаешь по ночам? — профессор достает из гардероба какую-то абстрактную длинную футболку. — Шорты? — Нет спасибо, в ванне есть мазь от синяков, и в качестве извинения ты хорошенько меня намажешь, — неожиданно парень хватает Шоту за рукав, затягивая его на кровать. — Может, я еще и массаж получу за свои страдания? — О да, ты же так страдал, — мужчина одаривает его насмешливым взглядом. — Думаю, ты сам сможешь о себе позаботиться. — Уже уходишь? — У меня в квартире Ямада уничтожает запас мини-бара, я не могу допустить, чтобы он делал это в одного, — кивает Шота. — А ты разве не собираешься встречаться с Изуку сегодня? — Да, но это вечером, у него сейчас То… важный гость, — Хитоши ловит заинтересованный взгляд мужчины и улыбается. — Нет, я не скажу, кто это, даже не проси. — Я и не собирался, личная жизнь моих студентов исключительно их дело. — Да? Это и меня касается? — Главное не вмешивай в это меня. Губы Шинсо дергаются, словно собирались искривиться, но все так же остаются в улыбке. — Значит, это все? В четверг мы встретимся, как студент и профессор? — Нет, — Шота ухмыляется в ответ. — Но у меня одно условие: не смешивать работу и личную жизнь. Он поднимает с пола цепочку шариков среднего размера. — Тебе не понравилось? — Хитоши поджимает колени. — В том и проблема, что понравилось, — Аизава снова садится рядом, чтобы провести по лицу парня костяшками пальцев. — Ты невероятный, Хитоши. Но мне же и работать надо. — Как насчет двух раз в неделю? — Хорошо, но не в четверг. У меня семь пар. — Тем более, нужна разрядка. — И как ты себе это представляешь? — Шота зарывается пальцами в его волосы. — О, тебе расписать? Ты такой сидишь в своем кабинете… — Не начинай, — и это почти умоляющий стон. — В общем, ты меня услышал. В четверг забудь о моем существовании от слова совсем. — Ла-а-дно, папочка, — наигранно тянет Хитоши. — Проваливай уже, пока я не передумал. — В каком плане? — В плане… — Шинсо тянется к его уху, чтобы прикусить. — Хитоши, ты когда-нибудь устаешь? В тебе что, турбо батарейки? Я и так уже натрахался на полгода вперед, — мужчина буквально вскакивает с кровати. — Ну что поделать, — парень разводит руками. — Не повезло вам связаться со мной, теперь придется страдать. Он шутит, практически без сарказма, но Шота словно чувствует скрытую обиду, проскользнувшую в голосе. — Не говори так, — резко обрубает он и, наклонившись, целует Шинсо в лоб. Такое нежное прикосновение выбивает все слова из-под ребер. — Придумай, чем мы будем заниматься в свободное от секса время. Я не хочу больше смотреть этот тупой сериал. Он уходит, и практически сразу у Шинсо звонит телефон. — Ты звонишь узнать, как у меня дела? — Нет, — Изуку на том конце печален. — Кое-что странное произошло. — С Шото? — Тошинори-сенсеем. — Я весь внимание. — Вот приеду и расскажу. Что пить будем? — Да черт его знает, купи, может, мартини? — Окей, скоро буду.

***

Аизава приезжает домой ровно к опустошению первой бутылки водки. Хизаши удобно устроился на полу, расставив вокруг себя небольшие тарелочки с закусками вроде китайских спринг роллов и фунчозы. — А три стопки, это ты так по-честному ждешь нас с Тошинори? — ухмыляется он, переступая через не двигающегося друга. — Я ж-жду, — соглашается Хизаши, протягивая руку к очередной стопке, но Аизава перехватывает ее. — Жди, — командует он, забирая на всякий случай полную рюмку и бутылку. — Я в душ. — Да уж, ты пахнешь… Аизава Шота, ты что, опять встретился с тем парнем? — Не отключишься до приезда Тошинори, все узнаешь, — Шота опустошает стопку залпом, прежде чем скрыться в ванной. Включив воду, он прижимается спиной к кафельной стене и закрывает глаза рукой. Аизава Шота, что ты творишь? Дикий пиздец, судя по всему. Четыре раза. Кончить четыре раза за четыре часа. Хитоши просто ходячая секс-машина. И почему его это не пугает? У парня сатириазис какой-то крышесносной степени. Ему тридцать пять, в обществе положено заводить семью в этом возрасте. Жена, пара детей, собака, писающаяся от каждого громкого звука. Никак не двадцатитрехлетний парень с копной нежно-фиолетовых волос и списком кинков длинной в диссертацию. Но хочется именно последнего. Хочется снова потеряться в той волне беззаботности и безбашенности, как когда-то, десяток лет назад. И при этом приятно чувствовать себя daddy в том извращенном смысле этого слова, в котором его так часто выдыхает Хитоши. Интересно представлять себя неким покровителем, по статусу и по смыслу. Окончательно запутавшись в мыслях, он, наконец, залезает под теплые струи воды. На что он подписался, решив продолжить эти странные свидания? Его не покидает ощущение, что контракт был подписан кровью, потом и семенем. Хитоши – инкуб, властитель второго круга Ада по Данте, кошмар наяву. Самый желанный кошмар. Но это не объяснить ни Хизаши, ни Тошинори. У первого вечная любовь, а второй вообще какой-то асексуальный, за тридцать пять лет ни с кем не переспать даже по пьяни. Либо святой, либо импотент. Либо дурак, что, впрочем, не исключает остального. Мужчина вылезает из душа, услышав звонок в дверь. Ямада откроет, если не уснул еще. Как можно так пить из-за одной бабы? Как вообще можно так запойно пить? Шота, конечно, любит выпить, и в особо холодные, одинокие дни не дурак разбавить свою депрессию огненной водой, но в такую бессмысленную хламину… Какое удовольствие? Он заматывается в халат и выходит. Тошинори в своей привычной белой футболке и темно-синих джинсах раскладывает коробки с пиццей на столе. Шота кивает блондину, шлепая босыми ногами в свою спальню. — Этот придурок еще жив? — Он сказал, что ждет историю от тебя, поэтому даже кофе себе смог сообразить, — улыбается Яги. — Удивительно. У него, кажется, только на сплетни и появляется энергия. Ладно, я скоро буду. В спальне он переодевается в свободные домашние штаны и серую растянутую кофту с длинным рукавом, завязывает мокрые волосы в хвост и на автомате проверяет телефон. На экране блокировки висит сообщение от Хитоши Шинсо. «Еу, ты не упомянул какого рода сообщения ты не готов получать, поэтому страдай. Я пьяный очень много пишу», — приложением к смс — селфи с совершенно очаровательным лицом Хитоши. Парень снова накрасился, поэтому выглядит еще красивее, чем без косметики. Кажется, у него серьезный комплекс на эту тему. На шее тонкий бархатный чокер с надписью: «not available» позолоченными буквами. Голые ключицы и открытое плечо. На губах довольная улыбка с черной помадой. Минутой позже — вторая фотография: тонкая рука с белыми пальчиками сжимает ножку бокала. Черный лак блестит на ногтях. «Ты уже успел ногти обратно накрасить?» — Аизава не находит ничего умнее. «Тебе не нравится? Я люблю, как лак блестит на фотках», — приходит тут же. Почему-то представляется взволнованное лицо Шинсо, морщинка между аккуратных бровей, закушенная нижняя губа. Так и хочется рассмеяться добродушно и сказать: «Все в порядке, малыш». «Мне все равно», — пишет Шота. «Я смываю их перед универом. Мало ли» «Я б уже оставил. Что туда-сюда прыгать», — зачем-то набирает он. На самом деле ему нравится. Чертовски сексуально выглядит черный лак ногтей, обхватывающих его член. Довольно эстетично. Но он не решается это сказать. — Шота! Ты там умер, что ли?! — орет Хизаши, которому, видимо, уже осточертело сидеть трезвым. — Пицца скоро остынет! Мужчина прячет телефон в карман и присоединяется к друзьям.