Be yours

Звонок оповещает об окончании очередной пары. Аизава возводит глаза к потолку в немой благодарности небесам. Когда уже закончится этот бесконечный день? Отпустив студентов грызть гранит какой-угодно другой науки, он сам выбирается из кабинета, широким шагом пересекает коридор и быстро спускается по лестнице к курилке. Щелчок зажигалки, и дым первой за долгие несколько часов затяжки приятно обволакивает легкие. Как же все-таки классно снова начать курить. Словно ему снова двадцать, впереди долгие ночи кутежа, случайных связей и полного отсутствия проблем. В тридцать пять кутеж правда представляется слегка по-другому: удобный диван, хороший виски и теплое мурчание Хитоши под боком. Пепел падает в мусорку. Студенты, курящие рядом, создают фоновый шум его размышлениям. Он скучает. Работа без Шинсо, бесконечно достающего сообщениями, вламывающегося в кабинет на переменах, устраивающего всякие возбуждающие сюрпризы на парах, оказалась слишком скучной. Хоть прошло уже почти две недели, Хитоши все еще не ходит на пары, синяки на его лице еще слишком пугающие. Зато, кажется, весь университет резко начал ходить к Хитоши. «Задержись где-нибудь, ко мне сегодня придут Момо с Джиро, у нас совместный проект по экономике» «Задержись где-нибудь, Каминари решил узнать, почему меня нет. Придется наложить целую тонну грима и сказать, что упал, не знаю» «Задержись где-нибудь…» — в какой-то момент Шота перестает вслушиваться в имена посетителей. Он не против, и каждый раз отвечает на немой вопрос в глазах: «Тоши, это твой дом. Можешь делать все, что хочешь. И нет, я не ревную тебя к Каминари, боже, где я, а где этот мальчишка. Он лубрикант не узнает, даже если его носом ткнуть». Абьюзер Шигараки буквально вывернул представления Хитоши об отношениях наизнанку. Теперь он за каждое свое действие готов отчитаться, на каждую встречу спрашивает разрешения. Конечно, Шота собственник и ему не особо нравится делиться, однако, у него нет поехавшей идеи, что каждый посмотревший на Шинсо хочет его трахнуть. Он не давит, старается дать ему как можно больше свободы. Единственное, что его реально напрягает, это работа Шинсо. Дело даже не в моделинге или длиннющих отчетах, которые он строчит о новых игрушках, а в его боссе. Чисаки не та фамилия, которую захочешь услышать хотя бы раз в жизни. А Кай не тот человек, с которым хотелось бы пересечься. Однако, этот мужчина входит в квартиру к Шинсо как к себе домой, в целом, это и есть его дом. Возит его по клубам, дает ему работу… Это тоже собственничество, и хоть никаких сексуальных отношений между ним нет, Аизаву до дрожи бесит, что у кого-то такая сильная власть над его парнем. Вот и сейчас Шота раздраженно постукивает пальцами по ноге, читая очередное сообщение. <Toshi> «Кай хочет обсудить сьемку для проекта, так что я буду в студии до вечера» <Aizawa Shouta> «Твой босс настолько ушлый, что находит способ торговать твоим лицом, даже когда оно в таком плачевном состоянии, обожаю» <Toshi> «Ты злишься?» <Aizawa Shouta> «Я не перестаю поражаться. Дай мне знать, как будешь возвращаться домой» <Toshi> «Контролируешь?» <Aizawa Shouta> «Беспокоюсь» В последнее время его не покидает чувство, что за ним кто-то следит. Шигараки еще в больнице, но уже пришел в себя, так что ему зачитали обвинение и приставили охрану. Однако, каждый раз Шота будто бы видит чей-то ускользающий силуэт, когда выходит из подъезда или из спортивного зала. <Toshi> «Может, тогда сам меня заберешь? Или у тебя какие-то мега планы?» <Aizawa Shouta> «Только зал» <Toshi> « Это так круто, что ты ходишь в зал. Но меня не покидает чувство, что дело во мне» Аизава улыбается. Есть своя правда в этом. Но Хитоши ее знать не обязательно. <Aizawa Shouta> «Конечно, дело в тебе. Секс с тобой отнимает слишком много сил. Старость пришла откуда не ждали. В тридцать пять» <Toshi> «Просто знай, что я это очень ценю. Плюс, ты так классно пахнешь после тренировки. Очень мужественно» <Aizawa Shouta> «Не начинай» <Toshi> «Очень сложно устоять, знаешь ли. Я всегда так жду, когда ты вернешься, чтобы уткнуться носом в твою грудь…» Приходится убрать телефон, не дочитывая сообщение. Шинсо опять начинает его соблазнять. Сейчас пойдут фантазии на тему секса в душе, и три последующие пары превратятся в Ад. Конечно, Аизава снова пошел в зал из-за Хитоши. Точнее, из-за того, что с ним случилось. Это столкновение с Шигараки пробудило старые кошмары и старые привычки. Привычка выбивать дерьмо из первого попавшегося — оказалась в их числе, и с ней надо как-то бороться. Судя по непрекращающейся вибрации телефона в кармане, ему лучше бы ответить. <Toshi> «И я бы ублажил тебя только ртом, пока ты держал меня за волосы, контролируя темп…» С тихим «черт», он делает глубокую затяжку и продолжает читать. — Плохая чертова идея, очень плохая чертова идея, — выдыхает он вместе с дымом. Надо бы заблокировать экран и успокоиться, пока Шинсо не дошел до фотографий. А нет, не важно. Дошел. Аизава теряется в реальности, рассматривая бледную кожу в пенной ванне, тонкие пальцы рук с красным матовым лаком на ногтях, эстетично обхватившие большое черное дилдо. Вот же ж… — Аизава-сенсей? — осторожное прикосновение к плечу застает врасплох. Мужчина оборачивается и встречается взглядом с невысокой симпатичной черноволосой девушкой в блузке чуть более прозрачной, чем полагается официальной одежде. — Еще с утра был им, — он включает свое обычное кирпично-безразличное выражение лица, блокируя телефон и убирая его в карман. Сигарета догорает в пальцах. Вообще-то с утра он был «дэдди», но это детали. — Извините, что отвлекаю вас на перерыве, но… — она кокетливо заправляет прядь за ухо и смущенно улыбается. — Нам сказали выбрать куратора для курсовой, и у нас сегодня нет с вами пары… Но я подумала… Вы ведь еще берете? Несвязный поток речи выдает в ней второкурсницу, а краснеющие щеки — одинокую второкурсницу. Шота мысленно закатывает глаза. И что они все в нем находят? Он же похож на сорокалетнего алкоголика, особенно сейчас, когда приводить себя в порядок нет ни сил, ни желания, а Тоши, кажется, нравится его отрастающая борода. — Беру? — переспрашивает он, хмурясь. Потерянный в собственных мыслях, он не сразу понимает, о чем идет речь. — Студентов? Со всей этой катавасией он совсем забыл о предстоящих курсовых, а ведь Тошинори все уши прожужжал о наплыве студентов. — Ну да, в деканате мне сказали, что у вас всего десять мест для курсовых и дипломных, и они все еще не заняты, — девушка поднимает на него большие карие глаза. Она такая хорошенькая, просто куколка. Невысокая, стройная, с длинными ухоженными волосами, пухлыми розовыми губками и большими глазами с пышными ресницами. И такая знакомая… Кажется, он где-то уже видел ее. Ну да, на парах, скорее всего, где же еще? — Да, конечно, — мужчина выкидывает сигарету. — Что у вас за тема? — Я думала, — светлый лак ногтей постукивает по пухлым губкам, — что вы сможете посоветовать. Может, мы могли бы обсудить это, когда у вас будет свободное время? Свободное? Ну-ну. — Хорошо, зайдите ко мне после пятой пары и подготовьте список тем, думаю десять лишних минут я смогу найти, — кивает он. Девушка благодарно кланяется и убегает, оставляя Аизаву глухо материться, осознавая тонну предстоящей работы. Десять мест? Ему дали десять студентов? Да это издевательство! Хотя, чего жаловаться, у Тошинори вообще двадцать. Профессор возвращается на кафедру, чтобы вылить из едва теплой кофеварки остатки кофе и отправиться в аудиторию, где уже несколько минут как идет пара. — Так, — устало вздыхает он, рассматривая неполную группу четверокурсников. — Кто из вас, лоботрясов, рискнет писать со мной диплом? Под его тяжелым взглядом несколько человек поднимают руки. — Мирио, я тебе всегда рад. Тамаки, ты сам поднял руку? А это Мирио ее за тебя тянет, приходи, конечно! Монома? Ты был на моих парах за четыре года четыре раза, нет. В целом он любит занятия со старшекурсниками, они уже прошли весь материал и в основном либо готовятся к дипломам, либо устраивают семинары. Сегодня, как раз, день семинара, так что Аизава усаживается за свой стол, удобно вытягивает ноги, подпирает лицо рукой и закрывает глаза. Он слушает доклады в пол уха, иногда исправляя. Конечно, это его предмет и все такое, но он отвратительно спит вот уже вторую неделю. После Шигараки в его жизнь вернулся тот самый кошмар. Один и тот же чертов кошмар: Теплый солнечный день на Канагаве, легкий ветерок кондиционированного воздуха ворошит занавески закрытых окон. Полуденная жара пробивает два этажа большого коттеджа. Шота готовится к поступлению в полицейскую академию вслед за братом, который уже ее заканчивает. В доме их двое: он на втором этаже в своей комнате в одних шортах, потому что даже кондиционер не спасает от жары. В тишине слышно только скрип карандаша и приглушенное бормотание парня: «Квадратный корень из…». В соседней комнате — в кабинете — над делом главы клана Чисаки работает его мама. Неожиданно: Звон разбитого стекла. Топот тяжелых ботинок. Испуганный вскрик. Грохот переворачиваемого стула. Выстрел. Шота не задумывался, распахивая дверь в кабинет, чтобы броситься на помощь. Но было слишком поздно. Кровь на белоснежном ковре, распахнутые в удивлении глаза матери, бессмысленно прожигающие пустоту. Развороченная дыра во лбу и тонкая струйка крови у рта. Он бросается к окну, но различает только убегающий в даль черный силуэт. Каждую чертову ночь он видит смерть своей мамы и ничего не может сделать, потому что тогда ему было восемнадцать. Потому что тогда он был слишком слаб. И не мог защитить любимого человека. — Если я молчу, это не значит, что тот бред, что вы несете соответствует заданию, госпожа Широяма, — Шота поворачивается, чтобы просканировать взглядом девушку. — Заканчиваете этот кошмар и садитесь. Мирио? Скажи, что ты что-то подготовил? Отлично, порадуй нас деталями войны Госаннэн. Высокий блондин спортивного телосложения спускается вниз под одобряющее гудение немногочисленных одноклассников. К четвертому курсу из тридцати человек их осталось восемнадцать стараниями их самих и Аизавы. Низкий голос Мирио Тогаты разносится по аудитории, а Шота, успокоившись, возвращается к своим мыслям. К концу пятой пары энергия несчастной кружки полутеплых кофейных помоев подходит к концу. Хочется убивать. Хочется на кого-нибудь наорать и поспать. Последнее, пожалуй, было бы самым нужным, но что поделать. В ожидании студентов, подписавших себе смертный приговор (выбравших Аизаву в качестве куратора), он проглядывает пришедшие за время работы сообщения. Хитоши угомонился, впрочем, скорее всего просто уехал на работу, Ямада спрашивает, будут ли они пить сегодня. <Aizawa Shouta> «А это когда-то был вопрос?», — пишет он. <Annoying alcoholic> «С появлением в твоей жизни этого Шинсо, да. Ты про нас совсем забыл, бро», — обиженно отвечает ему Ямада. <Aizawa Shouta> «Спорим я все еще остаюсь в гуще событий?» <Annoying alcoholic> «М?» <Aizawa Shouta> «Тошинори уже рассказывал про Мидорию?» <Annoying alcoholic> «Не… А что есть что рассказывать?» <Aizawa Shouta> «Видишь, я все еще в гуще событий, а ты все еще не съехал от меня» В кабинет, постучавшись, входит та самая студентка, так вовремя напомнившая Шоте о его непосредственных обязанностях. — И так, — мужчина кивает, когда она подходит к столу. — Давайте знакомиться. — Яманака Шидо, — девушка кланяется. — Второй курс. — И что за темы вы приготовили? — с такими девушками всегда лучше держать дистанцию официальной отстраненности. — Эм… — она чуть облокачивается на стол, так что можно разглядеть рисунок на ее лифчике. Продуманное действие. Если бы его интересовали девочки, вряд ли он бы устоял. Но последний раз девочки были в школе. — Я бы хотела рассмотреть разные периоды истории страны и, возможно, какие-то изменения в государственном строе? — Я попросил принести список готовых тем, а не давать мне абстрактное предположение, — Шота закатывает глаза. — Вас у меня десять, мне с каждым нянчиться? — Ох… Извините, — красивые большие глаза начинают блестеть. — Просто… Я же никогда еще не писала курсовые. — Так воспользуйтесь современными технологиями, — пожимает плечами мужчина. — Найдите в интернете и сделайте похожее. Запишите адрес моей почты, к воскресенью я хочу список тем. — Хорошо, профессор, — расстроенная красавица кивает. — Только… Я хотела кое-что уточнить. Дело в том, что у меня сьемки весь следующий месяц, я не уверена, что буду появляться в университете, но, конечно же, я буду работать над курсовой. Мы сможем связываться как-то еще? — Сьемки? — нотки любопытства проскальзывают в его уставшем голосе. — Я модель, — кокетливая улыбка. Так вот откуда он ее помнит. Скорее всего она была в одном из журналов, где снимался Хитоши. — Ну курсовая нужна вам, а не мне. Будете выполнять все ко времени, снимайтесь хоть в кино. Однако, не ожидайте, что я буду жертвовать своим нерабочим временем. — К-конечно! Большое спасибо, я все сделаю! — девушка убегает, немного расстроенная, видимо, ожидала большего интереса к своей работе, чем получила. Вслед за ней приходят дипломники. — Аизава-сенсей? — Мирио и Тамаки неразлучная парочка и единственная надежда на «отлично» в этом году. — У нас уже есть список тем, вы поможете определиться? Вот это сразу видно, стремление к работе. Шота выбирает темы и раздает задания. С Мирио они периодически пересекаются в спортзале, так что он не удивляется, когда парень спрашивает, не собирается ли он заниматься сегодня. — Это тонкий намек? — улыбается Аизава. — У Тамаки работа, а мне очень лень тащится на метро, — многозначительное движение бровями. Шота сдается без борьбы. — Я тебя понял. Изначально они со студентом лишь вежливо здоровались в раздевалке и также вежливо друг друга игнорировали все остальное время. Потом Шоте нужна была помощь со штангой. Потом Мирио предложил заняться совместной растяжкой. А потом это как-то вошло в привычку пересекаться у входа и проводить совместные тренировки. Вишенкой на торте — ревность Хитоши. Он так забавно раздражается, когда слышит очередное «Мы сегодня с Мирио», и это глупо, конечно, но мило. Ревновать Аизаву вообще как-то глупо в самой сути понятия «ревность», ведь ревнуют к вниманию, которое уделяется не тебе, а Шота все свое свободное время посвящает Шинсо, даже, как заметил Хизаши, стал реже собираться с друзьями. Но Хитоши ревнует. Услышав очередную историю из серии «Мы сегодня с Мирио», он морщит носик, поджимает губки и демонстративно уходит на кухню за кофе, замечая, что для своего возраста у Аизавы слишком много юных друзей. А Шоте просто нравится его дразнить, ведь у Тогаты в неполные двадцать четыре вполне очевидное золотое кольцо на безымянном пальце левой руки. Но есть что-то особенно горячее в сексе, если в него добавить капельку ревности. Дождь уже накрапывает, когда они выходят. Не удивительно, начало октября одно из самых дождливых времен года. Хуже него только сентябрь, но он, к счастью, закончился позавчера. — Будет ливень, — Мирио пролистывает сводку погоды на телефоне. — Можем позаниматься до восьми, и я подвезу тебя до станции, чтобы ты сильно не промок, — предлагает Шота, снимая сигнализацию с машины. — Если, конечно, у тебя не будет желания остаться и заниматься подольше. — После тренировок с вами, Аизава-сенсей, у меня едва остаются силы ходить, — смеется парень, пристегиваясь. — У вас очень интересная система. Где вы такую нашли? — Какое — то время я учился в полицейской академии, — пожимает плечами мужчина, заводя мотор. — Там все довольно продуманно. — А, ну да, ведь в вашей семье все полицейские, — припоминает студент. — Знаете, агентство, в котором я прохожу практику, сотрудничает с главным полицейским управлением. Пару раз господин Сасаки брал меня для ведения дел. Я видел вашего брата. Вы очень похожи… Мирио болтает без остановки, а Шота старается не думать об этом. -… И почему же вы ушли из полиции в преподаватели? — Тогата, наконец, доходит до главного вопроса. Но не рассказывать же ему, о том, на что пошла его семья, чтобы засадить за решетку главу клана Чисаки. — Надо же хоть как-то выделяться. — Действительно, — смеется парень. — Ваш отец сильно злился? Извините, если спрашиваю слишком личное… — Он был в ярости. Брат орал на меня потом минут сорок, а эта… Как же ее… Все время забываю ее имя. Жена моего отца, — Аизава тоже смеется. Дождь перестает церемониться и обрушивается на город со всей яростью. — Ты бы видел ее лицо. Она, видимо, думала, мы поубиваем друг друга. Мужчина бросает взгляд в зеркало заднего вида. Ему кажется или эта машина следует за ними с самого университета? Хотя сейчас из-за сильного дождя почти ничего не видно. — Слушай, раз уж зашла речь за семью, кто осчастливил тебя кольцом? — решаясь не поддаваться паранойе, он меняет тему. — Эм, ну… — с соседнего кресла доносятся невнятные звуки, неловкое ерзанье и тихие смешки. — Твоя девушка залетела, а ее родители оказались консерваторами? Или застукали вас в кровати? — помогает ему Шота. — Н-не совсем. Это была идея моих родителей. — Твои родители застукали? — Да… Хах, с парнем. — Оу.  — И родители… Вроде как решили, что невеста, ну знаете, исправит меня. — И как? — понимающе кивает мужчина. — Исправила? — Хадо очень хорошая девушка, — улыбается Мирио. — Тем более, родители оплачивают мое обучение. — Учитывая, что ты не сбежал и все еще учишься, я могу предположить, что девушка не стала проблемой. — Ее тоже пытались исправить, — усмехается блондин. — А что на счет вас, Аизава-сенсей? Вы не женаты? — Нет, надеюсь, до этого мне еще далеко… Все происходит очень быстро. Они останавливаются на светофоре. Ливень заливает стекла. Выстрела не слышно. Только грохот разбитого стекла. Шота рефлекторно поднимает руку, закрываясь от осколков, разбившегося бокового стекла, второй рукой опуская голову Мирио, защищая его. Острая боль пронзает плечо и грудь. Перед глазами танцуют цветные пятна.