Be yours

Утро, каким бы прекрасным это время дня не было в книгах, фильмах и тех редких моментах, когда просыпаешься не с похмелья, приносит Аизаве головную боль, дикий голод и жуткое раздражение спором кого-то рядом с ним. — Я говорю тебе еще раз, нет и нет! Меня есть кому защищать. — Да, но если с тобой что-то случится… Аизава открывает глаза. Перед ним в расфокусе двое: высокая крепкая фигура брата, а рядом с ним… — Тоши? — Шота зевает, отчаянно моргая, стараясь привести зрение в порядок. Он поднимает руку, убирая назад растрепавшиеся волосы, которые, впрочем, тут же падают ему обратно на глаза. — Резинка есть у кого-нибудь? — Не знаю, — огрызается, не успевая притормозить, Киеши. — Спроси у своего всезнающего, чертового парня! — Всезнающего?! — Шинсо даже не оборачивается в сторону больного. — Да со вчерашнего вечера ты не затыкаешься о том, как много всего Шота пережил только познакомившись со мной, просто скажи, как и ваш папаша, ты считаешь, что все это моя вина! И нет, я все еще не собираюсь соглашаться на твою сраную охрану! — Тоши! — уже резче окликает его Аизава, голова которого начинает гудеть. Парень замирает, словно только что услышал его голос. Он оборачивается, улыбается смущенно и подходит ближе. — Привет, — неловко говорит он, поджимая губы. — Как ты? — Буду лучше, если смогу нормально видеть, — он демонстративно разлохмачивает свое гнездо на голове. Хитоши, покопавшись в рюкзаке, вытаскивает ему резинку. Собрав волосы, Шота еще какое-то время рассматривает своего парня, совершенно забывая о присутствии брата. На Шинсо привычная тонна макияжа: жирные стрелки, темно-фиолетовые тени, поблескивающие на свету щеки и лоб, кажется, это хайлайтер или… господи, почему он вообще знает все эти штуки… На нем черная кожаная куртка и белая футболка под ней, на ногах черные обтягивающие джинсы, на одном плече висит лямка рюкзака. — Отлично выглядишь. — А ты не очень, — передразнивает Хитоши, проводя рукой по его щеке. — Со мной, конечно, здороваться не надо, — закатывает глаза, стоящий рядом Киеши. Мужчина выглядит очень уставшим и раздраженным. — Я просто так ночь не спал? — Ну привет, — пожимает плечами Шота. — Давай, может, без милых прелюдий и болтовни о моем самочувствии. Я тоже почти не спал. — Ага, продрых все утро, тебя даже наш ор только под самый конец разбудил, — усмехается Шинсо. — Тогда я очень плохо спал, — не сдается Аизава, но даже старший брат неодобрительно качает головой, выпендриваешься, мол. — Есть две новости, плохая и совсем плохая, с какой начинать? — Киеши садится на край кровати брата. Шинсо кладет свою руку черноволосому мужчине на плечо, и Аизава рефлекторно переплетает их пальцы. — С очень плохой, конечно, — а когда он из двух зол выбирал меньшее? — В тебя стрелял не Шигараки, — говорит детектив, доставая из своего портфеля папку с документами. — Мы отследили машину, номер которой попал на камеры. Она следовала за тобой с самого утра. А Шигараки сбежал приблизительно в начале третьего. — Значит, у него был сообщник, — кивает Шинсо, словно подтверждая какие-то свои мысли. Впрочем, новость не становится большой неожиданностью, Аизава бы очень сильно удивился, если бы Томура смог успеть в двух местах за очень короткий срок. — И что такого страшного в этой новости? Вы понятия не имеете, кто это? — спрашивает Шота. — К сожалению, — детектив протягивает брату файл с фотографией. — Мы имеем. И это очень плохие новости. Его зовут Йо Шиндо, он был соседом Шигараки в психбольнице три года назад. Его выпустили полтора года назад. На камере не видно лица, но характерное пятно от ожога на тыльной стороне левой ладони разглядеть удалось. Это точно он. — Что в нем такого опасного? — Аизава внимательно изучает непримечательное лицо молодого человека с темно-коричневыми волосами. Встреть он такого на улице, прошел бы мимо и забыл через минуту. Самое обычное лицо. Однако, пальцы Хитоши подрагивают в его руке. — Ты знаешь его, Тоши? Лицо модели — застывшая маска полного ужаса. Ответа не требуется. — Ты знаешь его, Шинсо? — это понимает и Киеши. — Знаешь, где он может прятаться? Парень отрицательно качает головой. — Не достанешь для меня какой-нибудь еды? — Шота несильно сжимает его ладонь, возвращая парня в реальность. Тот кивает и очень быстро выходит, кажется, ему нужно время, чтобы справится с новостью. — И так, — Шота возвращается к брату. — Что же в нем такого пугающего? — Например, тот факт, что в больничку он попал за поджог собственного дома? — А сейчас он что, с пиромании перешел к стрельбе? Или пистолет, как вид нового «огненного» оружия тоже входит в пакет его развлечений? — Шигараки был его соседом, кто знает, может, они сдружились, а для друга и пострелять не жалко? — Киеши забирает фотографию. — Сам же Томура пробрался в квартиру Шинсо… То есть в квартиру Чисаки Кая… Многозначительный взгляд брата говорит о том, что это открытие ему совсем не нравится. — Только не начинай сейчас, окей, я знаю, что это квартира Чисаки, давай обсудим это после того, как все закончится, — закатывает глаза Шота. Он понимал, что рано или поздно брат об этом узнает, главное теперь, чтобы не узнал отец. — Что с квартирой? — Ничего ценного не украли, как утверждает твой Шинсо, но оставили послание, — перед глазами Шоты появляется другая фотография. — Это кровь? — хмурится тот, рассматривая огромную надпись на стене над кроватью «Смерть». — Да, свиная. — Ну, я всегда думал о некотором обновлении интерьера, а то пялиться на голую стену как-то скучно, — усмехается Шота. — Поэтому ты приставил ко мне охрану? — И к Шинсо хотел, но он уперся, что его босс сможет его защитить. Так что, если ты не против, — Киеши разводит руками. — А ну и на сладкое… Очередная фотография ложиться на колени пострадавшему. — Моя машина… — теперь в глазах мужчины появляется гнев. — Кто-то врезался в мою малышку! Ты представляешь во сколько мне обойдется ремонт?! — Если застрахована, то проблем быть не должно, — детектив кладет руку ему на плечо. — Однако, разобраться с этим тебе придется уже в понедельник. Я приказал составить рапорт, передам тебе, там все номера и все свидетели записаны. Страховая компания не должна возражать. Шота мычит в ответ, погружаясь мыслями в горячий ад страховых разбирательств. Помят багажник, разбиты задние фары, плюс выбитое боковое стекло, которое разбила пуля. Замечательное начало дня. Что может быть лучше. Ах да. — Слушай, Киеши, — Шота возвращает фотографию. — Тоши сказал, что заходил отец? Что этот-то здесь забыл? — Своего сына, — пожимает плечами старший брат. — Он беспокоился о тебе. — До или после лишения наследства и объявления меня позором семьи? — Ты понимаешь, о чем я. Он заходил проверить, все ли с тобой нормально. И он договорился об отдельной палате. — Которую мне должны предоставить по закону, как находящемуся под защитой потерпевшему? Ты же охрану ко мне приставил, — Шота поджимает губы. — Он не очень хорошо обошелся с Хитоши. — Это он-то? — усмехается Киеши. — Твой Хитоши обозвал нашего отца закоснелым пердуном, вылил ему в лицо стакан с водой и чуть не укусил палец, когда отец, в гневе, ткнул его в грудь. Аизава довольно смеется. — Кажется, я только что еще раз влюбился, — говорит он, представив картину в красках. — В любом случае, передай отцу, что я не желаю его видеть здесь. Брат неодобрительно качает головой. — Шота, ты должен дать ему шанс. Столько лет… — Наша мама погибла из-за него! Как ты можешь так к этому относиться?! — он моментально заводится, подается вперед и принимается размахивать руками. — Она выполняла свой долг! — старший из братьев тоже начинает сердиться. — Ты был слишком мал, ты ничего не понимал, и все еще ничего не понимаешь! Ты отказываешься видеть правду! — Я?! Я, по-твоему, не вижу правду?! Я вижу, что ее прах сейчас стоит на кладбище полицейского управления, я видел, как ее застрелили, и видел убегающего человека. И все, что сделал отец, это воспользовался ее смертью, чтобы засадить главу клана Чисаки! Настоящего убийцу никто так и не искал, он, по чем мы знаем, может так и быть на свободе! И мы оба видим, чем все это закончилось! Клан Чисаки процветает! Смерть мамы и поимка главы ничего толком не изменила. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! — брат уже откровенно злится. Он вскакивает, роняя фотографии на пол. — У тебя нет никакого уважения к идеалам семьи! Дверь открывается, и входит Шинсо с двумя пластиковыми стаканчиками кофе в руках, а вслед за ним медсестра с подносом. — Как вы себя чувствуете, господин Аизава? — вежливо улыбается молодая девушка, устанавливая поднос на выдвигающийся столик. — Вы так крепко спали, что пропустили завтрак. Ее длинные ресницы томно прикрывают глаза. — Прекрасно он себя чувствует, — отвечает за него Киеши, поднимая фотографии. — Раз так орать может, скоро выписывать пора. Шота лишь поджимает губы в ответ, сконфуженная девушка решает уйти побыстрее. — Значит, пока меня не было, вы тут письками мерились? — невозмутимо осведомляется Хитоши, усаживаясь на койку в ногах Аизавы. — Зря меня не подождали. Братья Аизава некоторое время тупо моргают, пытаясь осознать брошенный вызов, и оба начинают смеяться. — Наша гордость не может быть ущемлена каким-то юнцом, — добродушно соглашается Шота, улыбаясь брату. — Держи меня в курсе, ладно? А, и что с охраной? — Будет, пока не поймают подозреваемых, — детектив похлопывает его по здоровому плечу. — На связи. Он уходит, забрав один из пластиковых стаканчиков с кофе, а Шота с жадностью набрасывается на еду. Не то, чтобы больничное питание было таким уж и вкусным, но выбирать не приходилось. Шинсо молча наблюдает за ним. — Ты, вроде, собирался с утра приехать, — закончив с обедом, переключается Аизава. — А я и приехал, но ты так мило спал, — Шинсо убирает поднос со стола и задвигает его так, чтобы можно было лечь рядом. — Я не решился тебя будить, а потом заявился твой брат, и мы начали сраться. — С каких это пор ты ценитель прекрасного? — улыбается Шота, чуть подвигаясь, позволяя Хитоши улечься на его здоровую руку. — Во-первых, я модель, я сам по себе «прекрасное». А во-вторых, я тоже рад тебя видеть. Твой брат раскомандовался тут, даже не дал нам нормально поздороваться. Хитоши приподнимает голову и тянется к губам мужчины, чтобы подарить короткий нежный поцелуй. — Ты знаешь этого парня, который в меня стрелял, — Шота зарывается рукой в его волосы. — Он тебе что-то сделал? — Нет, дело не в этом. Но он приходил к нам иногда, — Хитоши опускает глаза и пытается прижаться теснее, хотя и так уже теснее некуда. — Они разговаривали с Томурой о прошлом. Я не знал, что они вместе были в больнице, я вообще не знал, что он был в больнице, теперь многое становится понятно… Я только слышал иногда как Шиндо рассказывал о том, что сделал со своей семьей. Он страшный человек, Шота. — Полиция поймает его, не беспокойся, — Аизава сам не верит в то, что говорит. У полиции из-под носа сбежал подозреваемый. О чем он вообще? — Как твоя квартира? Киеши сказал, ничего не украли, но тонкое дизайнерское решение в виде угрозы смерти на стене я не оценил. — Из особо печального — моя коллекция сейчас опечатана, все стеклянные игрушки разбиты, даже твой новый подарок. Очень обидно. А квартира разгромлена до основания. В прямом смысле. Даже подушки разрезали. — Шинсо с благодарностью принимает предложение поменять тему. — Где в это время был ты? — Это что, допрос, господин сын полицейских? — парень ухмыляется. — Я был на работе, окей? Познакомился со своим новым фотографом. — И как он? Надеюсь, мне не придется снова кого-то бить? — Аизава тут же хмурится и слегка сжимает плечо парня. — Нет, мой фотограф — муж Тодороки Энджи, — некоторое время мужчина переваривает информацию. — Того самого? — только и спрашивает он. — Ага. — Тогда, полагаю, беспокоиться не о чем. А когда ты сможешь вернуться в квартиру? — После ремонта, может, в конце недели. — И где ты будешь все это время? Шинсо поднимает на него взгляд. — Папочка, ты же знаешь, — он закусывает губу. — Я буду у Кая. И не надо так хмуриться, он дал мне свою охрану, и отдельную комнату. Он мой босс и может позаботиться обо мне. Конечно, а еще он может мобилизовать целую армию разгневанных якудза одним щелчком пальцев. — Мне все равно не нравится это, — Хитоши закатывает глаза. — Ну конечно, скажи, что твой брат и его полицейские будут куда лучшим вариантом. — Определенно, он запрет тебя в камере, пока все не уляжется, — Аизава смеется. — Нет, к сожалению, до того как поймают этих психов, я буду рад, если господин Чисаки возьмет твою безопасность на себя. «Учитывая, что меня не будет рядом», — печально добавляет он про себя. — Вот и славненько, а то еще ссориться с тобой мне сейчас не хватало. Ой, чуть не забыл, я же принес тебе вещички, — парень вскакивает, чтобы вытащить из сумки ноутбук профессора и зарядку для телефона. — Ладно, мне, пожалуй, пора возвращаться к делам. Веселого отдыха, папочка. Он уходит, на прощание подарив Аизаве глубокий поцелуй.